Оригинал (СИ) - Чередий Галина - Страница 113

У тебя еще целая жизнь впереди для этого, Эдна. Не знаю как насчет порадоваться, а вот пожалеть, что связала себя со мной навечно, точно успеешь, — ответил он, усмехаясь. — Но никакие твои сожаления теперь уже ничего не исправят, и от меня ты не освободишься никогда. Даже если дварфы или еще кто-нибудь умудрятся меня прикончить, я рядом с тобой вечной тенью останусь, и ничьей, кроме как моей, ты никогда не будешь. С тем же успехом он мог обрушить мне на голову ведро ледяной воды. Все буквально распиравшее изнутри ощущение быстро растущего бесшабашного счастья сдулось, осело на самое дно души, будто пламя, щедро посыпанное влажным песком.

— Это совершенно дурацкая шутка! — мгновенно рассердившись, упрекнула я и попыталась выдернуть свою руку из его хватки, чего, впрочем, деспот и не заметил.

Он отпустил меня, только подведя к одному из кресел, которые не так давно были возвращены его покои вместе с почти всей остальной мебелью.

— Никаких шуток, Эдна! — пожал Грегордиан плечами и кивнул, предлагая усесться. — Обряд полного супружеского слияния, через который мы пройдем, подразумевает создание нерушимой вечной связи. В этой жизни и вне ее наши души будут пребывать в единстве. Этого нельзя изменить, расторгнуть, сходив к адвокату или священнику, как в мире Младших, нельзя разрушить никакой магией или аннулировать смертью одного из супругов.

Сказать, что я оказалась ошарашена этими словами, — бесконечно преуменьшить. У меня аж в голове поплыло от усилий справиться с потоком новостей, что обрушил на меня Грегордиан. Еще чуть-чуть, и в мозгу короткое замыкание случится!

— Супружеское слияние? — от перехватившего дыхания и неразберихи в эмоциях вышел какой-то почти панический визг. — Ты только минуту назад сообщил, что мы официально пара, придерживающаяся моногамии, и тут же делаешь предложение? Не находишь это слегка поспешным?

— Делаю предложение, Эдна? — деспот посмотрел на меня недоуменно, будто я чушь сморозила полнейшую. — Ты хотела меня целиком, я от тебя тоже потребую не меньшего. Я не беру частями, только все и сразу. Так что нет, я не делаю предложения, я сообщаю, что ты станешь моей супругой. Сегодня.

Выражение лица Грегордиана абсолютно не оставляло сомнений — это уже, что называется, высечено в камне и никакому обсуждению не подлежит, так что вступать с ним в спор я не стала, решив оставить это на потом. За последние минуты он обрушил на меня чрезмерно много информации об изменениях в наших отношениях, а при всем моем замешательстве не это сейчас был главный вопрос меня волнующий.

— Насчет того, что эти самые дварфы могут тебя убить, тоже не шутка? — потребовала я ответа.

— Исход любого сражения может быть непредсказуем, Эдна, — невозмутимо ответил деспот и хотел добавить что-то еще, но в этот момент двери открылись, и я с некоторым недоумением уставилась на незнакомого человека, вошедшего к нам в сопровождении Алево.

Мужчина был низкорослым, даже ниже меня, из того типа, который называли бы в мире Младших невзрачным. Причем в самом что ни на есть прямом смысле. Лицо с мелкими, невыразительными чертами и уже отчетливо наметившимися морщинами, почти болезненно-бледная кожа, глубоко посаженные небольшие глаза, цвет которых я разобрать не могла. Жиденькие серовато-русые волосы, гладко зачесанные назад, открывали отчетливо наметившиеся залысины. Немного оплывшая фигура, маленькие руки с короткими пальцами. Даже одежда на нем была какой-то коричневато-серой и висела мешком, хотя и не выглядела неопрятной или с чужого плеча. И при этом, едва он вошел, я ощутила нечто похожее на мощный толчок в грудь, от которого дыхание вдруг стало действом, требующим усилий, а не совершенно рефлекторным как раньше. Я посмотрела на Грегордиана, потом на Алево. У них, похоже, не было тех же проблем, что у меня.

— Это гоет Остадар, Эдна.

— Он быстро проверит тебя и сделает кое-что необходимое, а потом сразу же покинет нас, — представил мне незнакомца деспот, и я едва сдержала себя от нервного ерзания, настолько мне претила мысль, что этот странный человек до меня дотронется.

Нет, он не выглядел отталкивающе, просто непривычно после того, как я столько дней имела возможность лицезреть только великолепных фейри, но дело было даже совсем не во внешности. Этот Остадар стоял в десятке метров, а мне казалось, его присутствие медленно, но беспощадно выдавливает воздух из моих легких, постепенно стискивая их в невидимом кулаке. Страшно подумать, что будет, если он приблизится.

— Рад наконец видеть ту загадочную особу, ради изучения которой и прибыл сюда, — бесцветные глаза гоета цепко впились в меня, еще больше усиливая общий дискомфорт. Настолько, что я, не сдержавшись, бросила на Грегордиана короткий взгляд, выглядящий наверняка паническим. Этот человек смотрел на меня с несомненным, и даже сказала бы, слегка ненормальным интересом, вот только от этого я ощущала себя чем-то неодушевленным, не имеющим значения сама по себе.

— Ты не будешь ее изучать! — раздраженно ответил деспот, реагируя на мой молчаливый призыв. — Сделаешь лишь то, что приказано, возьмешь причитающуюся плату и отправишься туда, откуда явился.

Лицо Остадара исказилось, изображая обиду и даже ярость… вот только у меня создалось такое ощущение, что именно изображая, словно эти эмоции не руководили им на самом деле.

— Разве я сказал, что меня интересует плата, когда соглашался приехать сюда? — низкорослый гоет с неожиданным упрямством посмотрел на деспота, даже и не думая пугаться угрожающехищного выражения, появившегося на лице Грегордиана. — Я покинул дом, заинтересовавшись озвученными требованиями — архонт Приграничья хотел переместить из взрослого голема в свою невесту часть ранее похищенной у нее души, не повредив при этом никак ни одной из женщин. Приехав, узнаю, что данное действо больше не нужно и все, что ты от меня хочешь, это примитивных манипуляций, которые под силу даже любому криворукому ученику у мага!

— Гоет, не зарывайся! — рыкнул Алево, подступая ближе к Остадару. — Не забывай, с кем говоришь!

— Я ни в коем случае не стремлюсь проявить неуважение к архонту Приграничья, — огрызнулся мужчина без малейшего намека на испуг или раскаянье, мне даже грешным делом послышался отзвук тончайшей насмешки в его голосе. — Когда ты просил меня при встрече проверить амулет и целостность твоей печати, я было решил, что это испытание моего мастерства. Но по пути сюда твой помощник мне сообщил: все, что от меня требуется, это узнать, понесла ли эта женщина, и иссушить навсегда ее чрево! Сделать подобное мог кто угодно, незачем было привлекать меня по столь незначительному поводу! Возможность получить доступ к взрослому голему и узнать о ней все, в том числе и погрузиться в устройство ее сознания и души, вот ради чего я приехал! Это так же и единственная плата, которой я хотел.

— Ты смеешь отказаться выполнять мой приказ? — глухо зарычал Грегордиан, в то время как я шокированно уставилась на него.

«Иссушить навсегда ее чрево» грохотало у меня в голове раз за разом, с каждым повторением, кажется, разбивая меня на все более мелкие осколки.

— Ты не сказал мне… даже не собирался, — потрясенно прошептала я практически беззвучно, одними губами, но деспот услышал, резко повернул голову, мгновенно концентрируясь на мне.

— Архонт Грегордиан, я, в отличие от большинства гоетов этого мира, не ремесленник, промышляющий лишь мелкими обрядами и магическими действами прикладного свойства, а ученый, стремящийся постигнуть саму суть и структуру волшебства, открыть все его глубинные возможности и создать новые методы воздействия на материю вокруг. Поэтому я…

— Вон! — рявкнул деспот, обрывая заносчивую речь Остадара, звучащую сейчас для меня как противный скрип пенопласта по стеклу, мешающий полностью сосредоточиться на чувстве предательства и разочарования, капля за каплей превращающих мою кровь в едкую отраву.

— Все, что я прошу, это хотя бы кровь обеих: и голема, и оригинала! — продолжал настаивать где-то на заднем плане колдун, в то время как для меня не существовало почти ничего, кроме давящего, испытывающего взгляда Грегордиана.