Потерянная любовь (ЛП) - Эллиотт Келли - Страница 25

— Я никогда не переставал любить тебя, Пакстон. Я знаю, в это трудно поверить, но я никогда не переставал любить тебя.

В глубине души я знала, что это правда. Он называл свою дочь таким же как и меня. Он пел ей нашу песню. Я видела это в его глазах, как он смотрел на меня.

Мой подбородок задрожал, когда я бросила взгляд на бархатный мешочек. Боль, которую я всегда испытывала глядя на него, была сильна, но сейчас, рядом со Стидом, она была меньше.

— Я... я должна показать тебе это, — посмотрела ему в глаза. — Я пыталась двигаться дальше... Я жила дальше, но часть меня, осталась там, на школьной лестнице, — говорила я сквозь рыдания. — Я ненавижу тебя за то, что ты оставил меня. Я ненавидела тебя за то, что ты бросил меня. Ты был моей жизнью Стид, причиной, по которой я дышала. А ты бросил меня.

Его глаза наполнились слезами, он молча ждал, когда я выговорюсь.

С трудом сглотнув, я открыла мешочек. В нем изначально лежали красивая открытка и бархатная голубая коробочка с кольцом, но теперь появились еще два элемента.

Я вытащила коробочку и открытку. Стид не спускал с них глаз, пока я ставила их на столик рядом с кроватью. Встретившись с ним глазами, я задержала дыхание: сколько в них было отчаяния. Далее я достала лист бумаги и палочку теста на беременность, хранящимся в полиэтиленовом пакете.

Стид шумно выдохнул и сделал шаг назад.

— Мой психолог говорит, что мне нужно найти способ попрощаться. Но я не могу сказать: прощай. Мне нужно, чтобы ты был со мной. Мне нужен... ты... з-здесь.

Стид посмотрел на предметы в моих руках.

— Что это?

Голос его дрожал, и я увидела, что слезы стекают по его щекам.

Я передала ему снимок УЗИ нашего ребенка.

Трясущейся рукой Стид держал фото.

— Наш малыш, — прошептал он, водя пальцем по картинке.

Дыхание перехватило, а сердце грохотало в груди. Бесчисленное количество раз, мысленно я показывала ему эту фотографию в тот день. Возможно, это изменило бы ситуацию. Но сейчас это не имело значения. Пора отпустить то, что ушло.

— О Боже, что я наделал? — он посмотрел на меня. — Мне очень жаль.

Я покачала головой.

— Ты ничего не сделал. Это не должно было случиться, — слова с трудом пробивались через мои уста, но в то же время, слыша сама себя, я почти исцелялась.

Закрыв глаза, Стид сломался, его ноги подкосились, и он упал на пол.

— Наш ребенок. Пакстон, наш ребенок.

Я закрыла рот ладонью, пытаясь сдержать свои собственные рыдания. Стид стоял на коленях, наклонив голову, от рыданий его тело содрогалось.

— Наш ребенок. Пакстон, наш ребенок. Прости, что меня там не было. Меня там не было.

Мое сердце замерло. Стид оплакивал потерю ребенка. Я не знала, как он отреагирует, когда покажу ему фотографию. Я просто хотела, чтобы он увидел нашего ребенка, почувствовал к нему ту же любовь, что и я. Только так я могла двигаться дальше — делясь этим с ним. Я не думала, что он развалится, точно так же как и я.

Я опустилась перед ним. Он поднял голову, и я вздрогнула, увидев вину и боль в его глазах.

— Мне очень жаль. Я не хотела причинять тебе боль.

— Тебе не за что извиняться. Это я бросил тебя. Я, оставил тебя, и никогда не прощу себя. Никогда.

Мы стояли на коленях друг перед другом, уязвимы и открыты. Наши сердца кровоточили. Он видел мою боль, я увидела его боль. Вина охватила меня. Было ли эгоистично с моей стороны показывать ему это? Было ли правильно, показывать изображение ребенка, которого мы потеряли?

— Я не хотела причинить тебе боль. Я хотела, чтобы ты знал.

Он резко посмотрел мне в лицо. И этот взгляд был как выстрел.

— Мне жаль, что меня там не было. Прости, что ты прошла через это в одиночку, — он закрыл глаза и успокоил дыхание, прежде чем сосредоточиться на мне. — Пожалуйста... пожалуйста, скажи мне, что простила меня. Пакстон, я лучше умру, чем буду знать, что ты меня не простила.

Его слова, будто обернулись вокруг моего разбитого сердца, исцеляя рану, что он оставил. Столько дней я провела в одиночестве, оплакивая свою жизнь, которая закончилась с потерей ребенка. Но теперь, глядя в глаза единственному мужчине, которого я любила, я поняла, что оплакивала потерю Стида больше.

— Когда ты уехал и не вернулся, — мой голос дрожал, и мне требовалось время, чтобы успокоиться и продолжить, — я не понимала, но это была и моя вина. Я сама оттолкнула тебя, но когда поняла, что ты не вернешься, просто умерла, зная, что потеряла тебя.

Его глаза расширились в ужасе, понимая, что большая часть моей боли была от его потери.

— Клянусь Богом, я больше никогда тебя не оставлю. Пожалуйста, скажи мне, что ты простишь меня, и я исправлю это.

Легкость появилась в груди. То, чего я не чувствовала более десяти лет, снова укоренялось в душе.

Мир.

Я знала, что хочу Стида в своей жизни. Я также знала, что надо торопиться.

— Я прощаю тебя, но мне страшно, Стид. Не думаю, что смогу пережить, если ты еще раз разобьешь мне сердце.

Его глаза что-то искали в моих, я видела его боль, но там было что-то еще. Что-то темное, что гложет его душу.

Его ладони обхватили мое лицо.

— Я люблю тебя, Пакстон. Скажи, что сделать, чтобы вернуть твою любовь.

В груди все сжалось.

— О, Стид. Ты никогда не терял мою любовь. Никогда.

Его лицо так сияло, что я не удержалась от улыбки. Медленно он наклонялся ко мне, пока его губы не застыли в сантиметре от моих.

— Тогда скажи мне, как вернуть твое доверие. Я сделаю все что угодно.

Я тосковала по нему, что одного поцелуя мало. По правде говоря, я так хотела почувствовать его внутри себя. Но нам нельзя торопиться. Конечно, мы могли сейчас прыгнуть в мою кровать и трахаться как кролики всю ночь, но будет ли это правильно? Кроме того, нам нужно подумать о Хлое. Я не могу внезапно появиться в ее мире.

Я положила ладони на его, все еще обнимающие мое лицо.

— Я знаю, как нам начать.

Надежду в его глазах было трудно не заметить. Я знала, что если попрошу заняться со мной любовью, он сделает это в один удар сердца.

Он улыбнулся. Эмоции просто захлестнули меня: счастье, возбуждение, опасение. Аххх!

Но я знала, что нужно двигаться медленно, и одарила его кокетливой улыбкой.

— Ты можешь пригласить меня на свидание.

Стид смотрел на меня, как на безумную.

— Свидание?

Я кивнула:

— Да. Свидание.

Он свел брови вместе, и я чуть не рассмеялась.

— Э, милочка, я думал о чем-то другом.

Я подняла брови.

— Да? Например?

— Ну, не хочу звучать как полный мудак, потому что… если честно, мне трудно сейчас сдержаться, но… блядь, когда я сказал, что хочу погрузить свой член в тебя, я не врал.

О, Господь. Помоги. Мне.

— Эм, — прошептала я, закусив губу. — Я просто... я не...

Он потянул меня поближе. От тепла наших тел у меня закружилась голова. Мы не можем этого сделать сейчас. Лучше двигаться медленно.

Я глубоко вдохнула. Его мускусный запах наполнил мои легкие и выстрелил прямо между ног. Кого я обманываю? Я тоже хотела его. Больше всего на свете. То, как он смотрит на меня и легкое алкогольное опьянение, склоняло меня к его идее.

— Пожалуйста, позволь мне… Я хочу почувствовать твое тело. Вот и все, клянусь.

Один только его взгляд, и я перешла через край. Я встала, и Стид последовал за мной. Трясущимися руками я потянулась к его рубашке и медленно сняла ее через голову. Она с трудом поддавалась, и мы оба рассмеялись. Стид потянулся и самостоятельно стянул и бросил ее на пол.

Мои глаза задержались на его идеальном теле. Его широкая грудь стала больше. Мальчик, которого я полюбила, теперь был мужчиной. От вида его шести кубиков мои пальцы зудели. Я не стала их разочаровывать и потянулась к животу.

Когда мои пальцы лениво двинулись по коже, у Стида вырвался острый вдох. Я закусила губу, чтобы широко не улыбнуться от того, как он на меня реагирует. Подняв глаза, увидела, что его глаза закрыты, словно он пытается схватить этот момент и запомнить его навсегда. Дыхание его ускорилось, и легкий стон соскользнул с его мягких губ.