Распутанный (ЛП) - Шоуолтер Джена - Страница 35

— Да, я з-знаю, что делать. Иди. Я тебя прикрою.

— Спасибо.

Когда Эйден вложил клинки в ножны на лодыжках, Стефани произнесла:

— Не забудь свое кольцо.

А, да. Кольцо Влада. Он вытащил опал из ящика, в который положил его после возвращения из особняка вампиров, водрузил металл на место и вылез наружу. Боже, как холодно. Настолько холодно, что всякий раз, когда он выдыхал, у лица образовывался пар.

Они зашагали плечом к плечу к лесу, но перед самым входом в лес Стефани схватила его за руку, останавливая.

— Там гоблины и оборотни. — Как раз когда она заговорила, в воздухе послышался вой, который быстро сменился пронзительным визгом — звуком, который не смог бы издать ни один человек. Он поежился.

— Куда пойдем? — спросил он.

— Мы собираемся быть романтиками, нести полный вздор и сидеть здесь под звездами. Знаешь, мне нужно отчитаться, поэтому придется создать видимость. — Усмехнувшись, она махнула рукой, указывая на его ноги. — Взгляни.

Посмотрев вниз, он увидел разостланное черное одеяло, мягкое как бархат. Так. Они, в самом деле, собирались «быть романтиками и нести полный вздор». Со вздохом Эйден плюхнулся вниз и растянулся, уставившись в небо. Звезды мерцали, как бриллианты.

Стефани легла рядом с ним.

— О чем ты хочешь поговорить?

«Держу пари, она мягкая», — произнес Калеб.

«Из-за тебя у нас будут неприятности», — рявкнул Элайджа.

— Я хочу поговорить о Виктории.

Она фыркнула.

— Я в шоке. Серьезно. Ладно, что ты хочешь знать?

— Ты не против, что мы с ней встречаемся?

— Почему бы нет? Ты симпатичный.

На удивление, комплимент.

— Да, но другая твоя сестра ненавидит меня.

— Действительно, ненавидит. Как сыпь.

Он улыбнулся, просто не мог с собой ничего поделать.

— Спасибо, что щадишь мои чувства.

— Пожалуйста.

— Ты… другая, — произнес он. Сцепил руки под головой в надежде согреть их. — Не такая, как остальные.

— Я знаю. Разве это не прекрасно? — спросила она, подтолкнув его плечом. От нее исходило тепло, окутывая его.

Его улыбка стала шире.

— Виктория говорит, раньше ты сбегала.

— Ага. При каждом удобном случае.

— Ты не боялась отца?

— Конечно, боялась. Мы все боялись. Он верил, что обучение возможно только через наказание, этот человек лишь для того все делал, чтобы создать из нас несокрушимую армию, которой он сильно желал будучи человеком. А Лорен была его любимицей, его главной заботой. Как-никак она воин до мозга костей, поэтому большая часть его внимания была направлена на нее. Я же, я была слишком… не заинтересована, полагаю, это подходящее слово, но он хотел, чтобы моя мать была счастлива. Женщины были его слабостью, не то что бы он когда-нибудь говорил подобное вслух. Он не допускал слабостей. В общем, он умыл руки, когда дело коснулось меня, даже не дал мне в стражи волка и оставил меня заботам любящей матери.

Она так говорила, будто ее не волновало бегство отца, будто этот человек сделал ей одолжение.

— А что насчет Виктории?

— Что насчет нее?

— Он не умыл руки в отношении нее?

— У нас были разные матери, и он не пытался осчастливить ее мать. Так что нет, не умывал. — Стефани перекатилась набок и посмотрела на него, подперев щеку рукой. — Он давил на нее, чтобы она стала следующей Лорен. Если она смеялась, ее давили. Если она не соглашалась с ним, ее что? Давили.

И неудивительно, что Виктория так серьезна. Теперь понятно, почему она редко расслаблялась. Эйден неожиданно даже обрадовался, что этот человек мертв.

Что-то в этой мысли обеспокоило его, отчего волосы на затылке дыбом встали, и заболела голова. Всякий раз, когда он думал о Владе, он чувствовал это. Почему?

— Так что ты готовишь нам? — спросила Стефани. — Всем вампирам?

— Найти вам нового короля, — честно признался он. — А до тех пор, не знаю.

Ее глаза раскрылись шире, лицо выражало чистое замешательство.

— Ты не хочешь быть королем? Серьезно?

— Серьезно.

— Это просто… хочу сказать, ого. Кто не хочет править лучшими вампирами на земле?

— Я.

Она лопнула пузырь.

— Полагаю, это мудро. Я имею в виду, ты всего лишь человек. Но, в то же время, если ты доживешь до своей коронации, у меня есть несколько предложений.

— Погоди. Напомни мне, когда состоится коронация.

— Через двенадцать дней, друг мой. Двенадцать долгих-долгих дней.

Долгих? Когда время утекало так беспощадно быстро, что он едва замечал его? Все равно. Как только он разберется с ведьмами, у него будет… примерно неделя, чтобы найти себе замену. Он надеялся, что это выполнимо.

— Но пока ты главный, и твое слово все еще закон. Так ты выслушаешь мои предложения или нет?

— Давай послушаю.

— Во-первых, больше никаких черных мантий. Ты не рассердился, когда я сбросила свою мантию, ничего не сказал об отсутствии приличной одежды, и я благодарна тебе за это. В общем, нам нужны цвета. Много-много цветов. Не только мне, но и всем остальным. Только остальные слишком боятся нарваться на наказание, чтобы обратиться без поддержки.

— Цвета. Будет сделано. — Он знал, что Виктория тайно любила розовый.

Стефани хлопнула в ладоши.

— Превосходно. Я разнесу весть по возвращении. Теперь второе предложение. — Раздался еще один пронзительный визг, уже ближе, и Эйден сел. Села и Стефани. — Эм, может, мы перенесем наше одеяло поближе к ранчо.

Третий визг отозвался эхом совсем близко. Они вскочили на ноги, Эйден схватил свои кинжалы. На расстоянии нескольких шагов зашуршали ветки и листья. Он заслонил собой Стефани. Из чащи прорвался маленький обезображенный человек, направляясь прямо к Эйдену, будто притянутый невидимой веревкой.

— Гоблин, — вскрикнула Стефани.

Значит, не человек. Обезображенное существо доходило ростом Эйдену до коленных чашечек. У него были заостренные уши, желтая кожа и глаза, горящие красным огнем. Что хуже, его зубы были похожи на заточенные сабли. И хотя гоблин был одет, материал был порезан на ленточки, открывая зияющую дыру в том месте, где должно было находиться его сердце.

Великолепно. Не просто гоблин, а мертвый гоблин.

— Джулиан, — пробормотал Эйден. Если душа находилась поблизости от мертвого тела, тело восставало. Всегда. И тогда, конечно же, этот новый пробужденный труп нападал на Эйдена и всегда жаждал его плоти.

«Моя вина».

Эйден дрался с трупами раньше тысячу раз и знал, что единственный способ остановить их — это снести им головы. Вот только он никогда не дрался с нечеловеком. Сработает ли обезглавливание на этот раз? Во всяком случае, он это выяснит.

Когда существо подобралось к нему, он сделал дугообразное движение клинком по направлению к его горлу, но до того как коснулся его, гоблин уклонился и укусил парня в колено.

Эйден взвыл, боль тут же вспыхнула в ноге и распространилась. Адреналин пронесся по нему и быстро потушил огонь, оставляя его стоять на ногах. Он ударил существо в висок, отводя его зубы в сторону, разрывая в процессе свои джинсы, вырывая кусочек плоти, и послал маленького дьявола в полет.

Мгновение гоблин лежал, пережевывая кровавый кусок кожи Эйдена, в красных глазах читался экстаз и вместе с тем еще больший голод. Эйден налетел на него и, скрестив руки, рубанул обоими кинжалами, как ножницами. Гоблин быстро откатился с его пути, избежав смертельного удара.

«Достань его!» — поощрил Джулиан.

«Ты можешь», — добавил Калеб. — «Возможно».

«Осторожнее», — добавил Элайджа. — «Если ты сможешь задержать его…»

Гоблин прыгнул на парня. Эйден закрутился, и существо юркнуло и ударилось о землю прежде, чем успело подскочить обратно к его ногам. Подпрыгивая, Эйден двинулся вперед с поднятыми кинжалами, подбираясь ближе. В этот раз ему повезет. Ничто его не остановит.

А может быть, что-то и остановит.

Из-за деревьев внезапно появился темный волк, пролетев мимо него и врезавшись в гоблина, и зачавкал где-то в области живота. Однако это не притормозило гоблина. Злое и голодное существо царапалось и кусалось, не думая о боли. Трупам всегда наплевать. Возможно, они ее просто не чувствуют.