Нити судьбы (СИ) - Трусс Анастасия - Страница 59

- Кстати, насчёт твоей матери, – перебил меня Лекс. – Я ещё выяснил одну интересную деталь. Ты мне говоришь, что твоя мать умерла, когда тебе было двенадцать лет, но… Милена, твоя мать умерла за два года до этого – тогда, когда тебе было десять.

- Что? Нет… это невозможно! Ты мне сейчас какую-то… чушь городишь! Мама не могла умереть тогда, когда мне было десять лет! Пусть моя память и фальшивая, но мама в моих воспоминаниях настоящая! Я помню… я помню каждую минуту, проведённую с ней! Каждый день… Она была единственной, кто любил меня! Она была единственной… единственной, кто думал обо мне! А ты хочешь сказать, что всё это было иллюзией?! Ложью?!

- Ты действительно так думаешь или просто хочешь в это верить? Если думаешь, что я лгу, то съезди на могилу своей матери, посмотри на годы её жизни, и ты поймёшь, что я прав, – сказал Мейснер. – А твои воспоминания о матери тоже легко можно подделать, как и всё остальное. Это всё, что мне известно о твоём отце. Ты ещё что-то хочешь спросить?

- Нет. Я только хотела сказать. Дорей мне сказал, что я очень похожа на девушку, которую ты знал когда-то давно и поэтому мной заинтересовался. Лекс, пойми. Я – не она. Не надо переносить на меня те чувства, которые ты испытывал к ней. Я похожа на неё только внешне и не более того.

- Ты на самом деле считаешь, что ты мне интересна только потому, что ты внешне похожа на Адалиссу? – с усмешкой поинтересовался Лекс.

- Адалисса? – переспросила я. – Это имя той девушки?

- Да, но речь сейчас не об этом. Милена, ты себя очень недооцениваешь. Мне интересна лично ты, а не твоя внешность. Хотя, можешь думать, как хочешь. Мне всё равно.

- Ладно. Я услышала то, что хотела (и то, что не хотела). Спасибо, что рассказал. Но твоя логика насчёт этого дракона, – коснулась я медальона на своей шее. – Мне совершенно непонятна. Зачем его одевать на меня?

- Скоро узнаешь, – неопределённо ответил Лекс.

- В любом случае, я пошла, – сказала я, направляясь к двери. – Ещё раз, спасибо.

- Да не за что.

Я вышла в коридор, нашла ближайшую скамейку, села на неё и ещё минут пять не могла прийти в себя. Я… я просто не хотела верить в то, что мне рассказал Лекс. В общем-то, это и не удивительно. Узнать в один прекрасный день то, что твой отец (хоть и нелюбимый) был замешан в каких-то незаконных экспериментах, что он похищал людей… Особенно не верилось в то, что моя мама умерла ещё за два года до того, когда я, можно сказать, узнала о её смерти! Мне на самом деле настолько переделали память, что я даже не знала о смерти самого любимого и дорогого человека? Я понимаю, что Лексу нет смысла мне лгать. Где-то в глубине души я уже знаю, что, если не всё, то девяносто девять процентов из того, что я узнала от Мейснера – правда. Но принять это… Я не могу!

«Очень хочется взять и заплакать, – с тоской думала я. – От всего того, что свалилось на меня за эти несколько дней в «Шисуне»; от всего того, что я узнала. Даже не заплакать, а разреветься хочется. После того, что мне рассказал Лекс… почему-то я чувствую себя так гадко, как будто в грязи искупалась. Как будто я похищала этих людей, а не мой отец. К Винсенту, что ли, сходить? Нет, не вариант. Расплачусь перед ним и объясняй ему потом, что случилось. Я же не могу ни о чём ему рассказать – ни об отце, ни о матери, ни даже о Лексе (хотя, в этом случае не «даже», а «тем более»). Пойти, что ли в свою комнату? А если Кай вернётся? Но не в коридоре же мне свои эмоции выплёскивать. Так что, будем надеяться, что мой кукловод где-нибудь задержится».

Я встала со скамейки и пошла в комнату. Моего кукловода в комнате не оказалось. Также не было ни Дорея, ни Блэка. И в этот момент я почувствовала себя очень одинокой и несчастной. И я просто упала на кровать, уткнулась лицом в подушку и разревелась.

«Меня хочет убить, можно сказать, далеко не чужой для меня человек. Мой отец похищал людей и позволял ставить над ними эксперименты (хотя, скорее всего, не позволял, а приказывал). Моя мать умерла задолго до того, как я это узнала. Есть от чего впасть в депрессию».

Я даже не услышала, как дверь комнаты отворилась, и зашёл Кай.

Глава 22.

Глава 22

- Ты из-за своего отца так расстроилась? – услышала я голос своего кукловода.

- Кай? – подняла я на него свои красные от слёз глаза. – Что ты здесь делаешь?

- Дурацкий вопрос, если учесть, что я здесь живу, – усмехнулся Кай.

- Да, ты прав – дурацкий вопрос, – ответила я, торопливо вытирая слёзы (ещё не хватало, чтобы меня кто-то плачущей видел). – Я не расстроилась, мне просто что-то в глаз попало.

- В глаз что-то попало? Котёнок, вот объясни мне, в чём смысл пытаться врать тому, кто чувствует все твои эмоции?

- Наверное, никакого. А тебе обязательно проверять, что я чувствую в данный момент?

- Проверять? – переспросил Кай. – Нет, я ничего не проверял. Я просто не могу не чувствовать то, что чувствуешь ты. Это всё равно, что дышать.

- Да? А почему у меня не так? Я могу только сказать, когда ты сильно злишься и всё.

- Это из-за твоей способности. Но в нашем случае она действует в обратную сторону. То есть, я могу чувствовать твои эмоции, а мои твоя блокировка сама же от тебя закрывает. Так что, ты сама себе не позволяешь проникать в моё сознание. Ты делаешь это неосознанно.

- Ещё бы – неосознанно, – буркнула я. – Если бы осознанно, то хрен бы ты в моих эмоциях копался. Для справки – это можно как-то изменить? Только не думай, что я хочу чувствовать тебя. Я спрашиваю просто ради интереса.

По правде сказать, я всего лишь хотела отвлечься. Отвлечься от грустных мыслей, чтобы не выглядеть слабой перед Макфеем. Я ведь всегда строила перед ним сильную и независимую личность, которая может прогнуться только перед независимыми от меня обстоятельствами (как было тогда, когда я просила Кая отпустить меня с Лексом, чтобы никто не погиб или тогда, когда я спасала Винсента).

- Всё просто, – тем временем заговорил парень. – Ты легко «построила стену» между собой и мной, но ты так же легко можешь её «сломать». Перестань пытаться скрыть от меня свои эмоции – это, всё равно, бесполезно. Хуже ты делаешь только себе, но никак не мне.

«А может, действительно, плюнуть на всё и позволить себе побыть слабой девушкой? Устала я за последние пять лет быть сильной. Устала все свои проблемы решать сама. Могу я хоть раз в жизни скинуть свои дела на кого-нибудь ещё? Разве за пять лет, что я делала всё сама, я это не заслужила?»

- Ты хочешь, чтобы я сказала вслух, что я чувствую на самом деле? – горько усмехнулась я, садясь на кровати. – Ладно, скажу. Мне страшно, Кай. Понимаешь, я… Я боюсь этого монстра! Я боюсь, что он придёт ко мне ночью и убьёт! Да, на самом деле, я ужасная трусиха. Я… я вовсе не такая сильная, какой хочу казаться. Меня пугает то, что я ничего не знаю о сложившейся ситуации; не знаю, действительно ли, это мой отец подослал эту тварь; не знаю, что известно Дорею и кто просил его присматривать за мной. Я ничего не знаю! А неизвестность пугает больше всего! Всё, что я смогла выяснить, так это возможную причину того, почему отец решил от меня избавиться.

- У кого это ты успела это выяснить?

- У Лекса Мейснера – я к нему ходила, – ответила я. – Он мне сказал, что Деланье замешан в экспериментах над людьми и что моя мать, оказывается, умерла за два года, как я это узнала. Смешно, не правда ли? Я не знала о смерти единственного близкого человека! С кем я тогда общалась те два года, которые я её «помню»? С призраком? С иллюзией? Да какая, в общем-то, разница. Главное то, что в то время моей матери уже не было в живых. Теперь я точно уверена, что какой-то ублюдок перевернул мою память с ног на голову. Это… это жутко! Я помню то, чего никогда не было. Я не знаю, было ли, вообще, что-то правдой в те два года! Господи, лучше бы я никогда не попадала в «Шисуну» и никогда бы этого не знала! Жила бы себе тихо-мирно обычной жизнью… А теперь что? Теперь за мной охотится какая-то тварь, и я не знаю – буду ли я жива завтра или нет. Ну, вот почему всегда так – не хочу плакать, а слёзы сами… – сказала я уже с какой-то злостью, размазывая слёзы по лицу.