Узы чужой воли (СИ) - Самсонова Наталья - Страница 46

- Значит, Поэрна была не нашей. Бедный неизвестный мистер Фэлви... - всхлипнула я.

- Поэрна, как истинная женщина, слушала свое сердце. Иначе почему вторую часть формулы она оставила в моем кабинете? В заколке прятался такой же накопитель информации, как и тот, что я показывал тебе. Джеймсу Орси пришлось несладко - искать сбежавшую подельницу, следить за правнучкой и еще создавать видимость работы. А ведь он ничего не понимал в выкладках Фэлви.

- Но он все равно едва не выиграл, - покачала я головой. - Пусть формула была неправильной, но вполне возможно, что где-то в Эйзенхаре есть свой гений.

- Это ужасно, - протянула Элиза, - но невероятно захватывающе. А что теперь? И почему Мэнди уцелела? Почему сгорел сам предок?

- Потому что предок принадлежал своему голодному богу, а я нет. В далеком прошлом, я думаю, кровавому богу хватило бы сил сожрать меня. Но сейчас - нет. Ведь вера в Небесных Покровителей распространилась даже на Эйзенхар. Не получив меня, бог сожрал того, кого смог.

- Семья Орси никогда не имела дел с тайной стороной культа единобожия, - добавил Донал. - Это также ввело нас в заблуждение. Никто, даже Эдвард, не смог предположить, будто кто-то рискнет провести ритуал, не имея опыта. Мы отслеживали те семьи, которые в прошлом состояли в тайном королевском совете Лоссии.

- Что с детьми? И Поэрна, что с ней? - спросила я.

- Раньше нас ее нашел Джеймс Орси. Она мертва, а дети переданы на попечение в приют мисс Асии Сандры Лонглин. И должен признать, что всего за неделю в приюте произошли изменения в лучшую сторону.

Мы молчали. Элиза накручивала на палец локон, я скользила взглядом по палате, избегая смотреть на Донала. Неужели после таких приключений положено испытывать опустошенность?

- А что с той пещерой?

- Уничтожили вместе с карьерами и «лестницей свершений». Так что дорогие дамы можно вскрыть шампанское, - улыбнулся Донал.

- Дай осмыслить сначала, - проворчала я. - Значит, Кадиф и Фэлви, ища лекарство для малого народца, создают наркотик. Кадиф вводит его беременным женщинам - почему и зачем? Просто это ведь додуматься надо было!

- Крольчихи тоже все были с крольчатами, - пожал плечами Донал, - так он пошел по аналогии. Наркотик синтезирован почти десять лет назад. Фэлви постоянно возвращался к нему, считая, что формула недоработана и что именно в этом составе кроется ответ. А заговору пять с половиной лет. И именно пять с половиной лет назад появился Джеймс Орси - мы сделали такой вывод из-за передачи средств рода стороннему человеку.

- А вы не подумали, что одному старому графу не под силу устроить такое? - тихо выдохнула я. - Что он, скорее, исполнитель?

- Подумали, - уважительно кивнул Донал. - Джеймс Орси «недочисток». Это был огромный заговор, и связи, крохотные подвязки с эйзенхарцами, остались именно оттуда. Мы еще выясняем, почему твой предок бездействовал пятьдесят лет. Но Эд считает, что он просто спал - заговорщики не нуждались в старом фанатике. Что-то или кто-то разбудил его, и Орси связался с Эйзенхаром.

- Тогда можно предположить, что Кадиф сам начал продавать фамилиаров, - протянула Элиза. - А мистер Джеймс Орси пришел уже на готовое. И мне все больше кажется, что получив желаемое, Эйзенхар не выполнил бы своих обещаний.

- Расследование идет полным ходом, - развел руками Донал, - но меня больше не посвящают в детали. У тебя, Ами, есть шанс расспросить Эда. Когда он придет допрашивать тебя по поводу пещеры и призыва единого бога. Что ж, время идет быстро, а ты, птица, бледна. Мисс Элиза, вы не могли бы подождать меня в кафетерии?

Подмигнув мне, Элиза легко поднялась и выскользнула из палаты. Держу пари, этот ее странный перебор пальцами перед выходом был ничем иным как чароплетением для подслушивания.

Донал встал, убрал оба стула и, вернувшись к моей постели, опустился на колени.

- Я люблю тебя, птица. С тобой рядом летает моя душа. И пусть мне никогда не искупить своей вины, - он взял меня за руку, - но позволь мне быть рядом. Прошу тебя, прими мое предложение.

Я всматривалась в красивое, любимое лицо и молча кусала губы. Не могу. Алтарь, одиночество, боль и ужас скрутились в единый жгут. Который теперь оплел мою любовь к Доналу.

- Я тоже тебя люблю, - облизнув пересохшие губы, произнесла я. - Ты живешь в моем сердце. Но один раз мне уже удалось тебя разлюбить. Почти удалось. И я уверена, что справлюсь еще раз. Если твоя любовь ко мне так сильна, как ты говоришь...Прошу, уходи и не возвращайся.

Я ожидала, что он хлопнет дверью. Но нет, сдержался. Ушел тихо, быстро и не оглядываясь. Только убедившись в этом, я позволила себе зарыдать.

Глава 20

Вчера я наревелась так, что зашедшая Вайс приложила меня сонным заклятьем. И, как итог, проснулась я только на следующий день. Голодная и злая, с тяжелой, мутной головой.

После завтрака повторился вчерашний массаж, но по палате я наворачивала круги уже самостоятельно.

- Вы удивительно быстро восстанавливаетесь, - сдержанно удивилась Вайс.

- Благодарю, - равнодушно бросила я и остановилась у окна.

Если бы вчера эмоции не взяли верх, то сейчас можно было бы предвкушать визит Донала. А с другой стороны, ничего не берется из пустоты. Я думала об отъезде. Об уютной квартире в Двойном Городе. И забавных соседях. О Донале я не думала.

Иногда любовь причиняет боль. Неправильная, слишком сильная или отравленная, она разъедает душу, не принося никакой радости. Была ли моя любовь такой? Не знаю. Но обязательно выясню. Я не хочу до конца жизни корить себя за жестокость и глупость. Но и проснуться однажды утром только для того, чтобы понять - я живу с нелюбимым... Этого я тоже не хочу.

Небо, мне просто нужно время. Мне нужно немного времени, чтобы понять саму себя. И если бы Доналу не пришло в голову официально просить меня стать его супругой - я бы не стала его прогонять. Но на такой церемониальный вопрос нельзя сказать «Ох, ты милый, давай и дальше просто гулять». Только «да» или «нет». Сказать «да», не будучи уверенной? Вот уж нет, это не для меня.

Но почему же я чувствую себя виноватой?!

Короткий стук, и в палату зашел Эдвард. На лице искреннее недоумение, в глазах цветы.

- Было велено отнести тебе.

Он кое-как впихнул помпезный букет ко второму такому же и подтащил к моей постели стул.

- Как хочешь, но на интарийские языковые изыски у меня сил нет, - буркнула я, подавляя желание спросить, кто именно велел принести букет.

- Вынужден согласиться, - склонил голову Эд. - Мне нужно задать тебе ряд вопросов.

Не могу вспомнить, когда именно мы перешли с ним на «ты». Может, даже прямо сейчас. Но менять это я не хочу.

- Мою затуманенную память может подбодрить только подробный рассказ о Джеймсе Орси, - тут же ответила я. - Прости, нет сил, чтобы уговаривать тебя и умасливать.

- А если я вызову тебя в отделение полиции?

- Вызывай, как только доктора разрешат мне ходить - приду.

- Толкаешь меня на должностное преступление? - покачал головой интариец.

- То есть то, что ты втянул невиновного человека в свое расследование, уже не преступление? Или, если смотреть с другого бока, то, что ты в архиважное расследование втянул родственницу преступника, - не злодейство?

- То, что я не дал тебя пришибить, - вот где преступление перед миром, - закатил глаза Эдвард. - Хорошо, но ты дашь кровную клятву не распространяться о произошедшем.

- Я дам кровную клятву не говорить о том, что ты мне расскажешь... - я украдкой бросила взгляд на часы, - с одиннадцати утра и до часу дня. Все, что я узнаю в этот промежуток времени, обязуюсь сохранить в тайне.

- Ты невозможна, - нахмурился интариец. - И если я не соглашусь, уверенности в том, что ты о чем-то не умолчала, у меня не будет, верно? Строить дальнейшее расследование, имея на руках непроверенные, ненадежные сведения... Ладно. Но я недоволен и буду жаловаться на тебя Доналу.