Пятничная я. Умереть, чтобы жить (СИ) - "Это Хорошо" - Страница 86

Не отводя взгляда от твари, Янис-Эль вцепилась зубами в веревку, которая обматывала запястья. Дело шло медленно — дергаясь под долбанным магом, она изрядно затянула узлы. «Меч бы!» — подумала Янис-Эль, от шока забыв про эйнор-тоу, и скосила глаза на стул, на котором лежал ее ремень с пристегнутыми к нему ножнами. Зверь легко поднялся, неторопливо прошел мимо — шшш, шшш, шшш — а потом ухватил зубами меч, подтащил его к столу и осторожно положил на него. Янис-Эль, мягко говоря, офигела. Это существо что же, не только не собирается ее жрать, не только помогло ей отвязаться, но и понимает мысли и готово помогать? Но почему?

Вопрос был, конечно, интересным, но поискать на него ответ можно было и как-нибудь позднее. Янис-Эль повернула ножны рукоятью меча к себе, повозившись, вытянула клинок и, несколько раз порезавшись и изрядно поматерившись, все же расправилась с долбаными веревками на руках, а потом и с теми, что зверь не догрыз у нее на ногах. Освободившись, Янис-Эль первым делом с облегчением вернула на место белье и штаны. А потом, прихватив с собой обнаженный клинок, двинулась из комнаты прочь. Из нее вели две двери, но одна была закрыта, и Янис-Эль не видела, чтобы ей пользовались. А вот та, через которую сначала вошли ее несостоявшиеся «любовнички», а после проник зверь, была приоткрыта, и за ней слышалось какое-то движение. Так что Янис-Эль решила сначала глянуть, что происходит там. Зверь промчался мимо, плечом распахнув створку так, что она со всей силы долбанулась о стену. Тут же послышалась новая порция порыкиваний и возни в сопровождении полных ужаса криков.

Янис-Эль притормозила, вздохнула, прогоняя накативший страх и тошноту, покрепче сжала в ладони рукоятку меча и все-таки шагнула за порог.

Если раньше выражение «кровавая баня» было для нее лишь неким абстрактным литературным образом, то теперь она могла бы сказать: «А! Вот оно как на самом деле выглядит!» Могла, но не рискнула разжать зубы, боясь, что даже ее крепкий желудок все-таки не выдержит, и ее вывернет.

Пол и стены были все в красных брызгах и извилистых потеках того же цвета. С люстры, собранной из острых оленьих рогов, вниз свисало что-то отвратительно похожее на кишки. И везде валялись какие-то клочья и ошметки. Когда же Янис-Эль все-таки решилась двинуться дальше, ковер, постеленный и здесь, вязко захлюпал под ногами.

— Что у нас зимой и летом — одним цветом? — громко спросила она сама себя и тут же ответила: — Кровища-а-а!

Зверя в комнате не было. Но уже знакомые звуки — шипение и рык — неслись из раскрытой двери, которая вела куда-то дальше. Янис-Эль прочавкала по ковру и выглянула. Это был коридор, который заканчивался выходом на улицу. Дверь была распахнута настежь, и из нее несло лютым холодом. Но Янис-Эль на это не обратила никакого внимания, потому как застыла на пороге совсем по другой причине — их было двое! Два совершенно одинаковых громадных зверя — перламутрово-белых, хвостатых и чешуйчатых — синхронным движением обернулись к ней, а потом уселись на задницы и закрутили хвостами, радостно разинув пасти, из которых тут же свесились длинные раздвоенные на конце языки.

Это, наверно, было бы мило в исполнении двух маленьких домашних собачек. Но в пастях размером с доменную печь иглами торчали впечатляющие зубы, а хвосты оказались такими мощными, что просто снесли все, до чего дотянулись — грохнулся стул, отлетели в сторону вещи, сложенные у стены, и тоскливо взвыл какой-то человек, которого, похоже, поймала и все это время удерживала вторая животина.

«Кто это, интересно, там?» — заторможенно подумала Янис-Эль и в изумлении увидела, как твари подхватились на мощные лапы и расступились, открывая ей обзор.

Тип в углу был весь в крови, но вполне живой, судя по тому, что мог издавать столь громкие и отчаянные звуки. Но Янис-Эль куда интереснее показалось другое.

«Вы что же, действительно понимаете, о чем я думаю?» — мысленно спросил она, обращаясь к существам.

Те вновь завиляли хвостами так, что мужик на полу — судя по острым ушам, эльф — начал прикрываться руками и еще сильнее завывать, вжимаясь в угол.

«Но… кто вы?»

Звери заволновались, даже заскулили, что в их исполнении прозвучало бесконечно странно, а после на Янис-Эль обрушилась волна образов и эмоций. Поток был таким мощным, что она схватилась за голову и рухнула на колени. Казалось, что башка сейчас просто взорвется, разлетится кусками и брызгами, как подгнившая тыква, которую уронили на пол.

«Стоп, тише!» — взмолилась Янис-Эль, раскачиваясь из стороны в сторону. И в ту же секунду все прекратилось. Словно кто-то в непогоду, войдя в дом, захлопнул хорошо пригнанную дверь, и дождь со штормовым ветром сразу остались за ней, отрезанные этой крепкой преградой.

Янис-Эль приоткрыла один глаз. Звери опять уселись на задницы, синхронно склонив гривастые головы набок, и тревожно смотрели на нее. И тут Янис-Эль вдруг все поняла. Причем помогли ей в этом даже не образы, что вихрем пронеслись через ее измученный мозг, раня его и разрушая своей мощью. Нет. Вот именно это знакомое, милое сердцу движение — две головы, одновременно склоненные вправо, — сказали ей все.

— Чертик? Ангела? Но как?..

Договорить она не успела. Кадехо, которых теперь смешно было называть щенками и уж тем более маленькими, со слоновьим топотом кинулись к ней и, повалив, принялись отчаянно вылизывать. Смеясь и отпихивая их морды от себя, Янис-Эль попыталась хоть что-то осознать. Из того месива, которое только что поступило ей в мозг, едва его не взорвав, а вернее из тех смазанных клочков, которые она сумела воспринять, Янис-Эль поняла, что Чертик и Ангела действительно проследили путь слуги до его господина. А потом их обоих прочь из замка. А вот что произошло со щенками потом, Янис-Эль так до конца и не «вкурила».

Они попали в беду — это было очевидно. Был страх и мучительная боль, пропало зрение и слух, тело словно выворачивало наизнанку… И при этом жестоко хотелось есть. И они ели… Да что там — жрали, скуля от наслаждения. Жрали все, что только удавалось поймать и убить. Сейчас щенки были сытыми. Это Янис-Эль чувствовала совершенно точно, даже несмотря на новую прочную стену, которая отсекла ее от них. Думать о том, что именно послужило им пищей на этот раз, категорически не хотелось. Янис-Эль и не стала, предпочтя этому возможность строить предположения о том, как два маленьких шерстяных комка превратились в двух чешуйчатых монстров.

Вспомнился «дорогой дядюшка» Титус и его слова о магической перестройке, через которую должны пройти кадехо, чтобы обрести свою истинную форму. Что ж, глядя на них, логично было предположить, что именно это с Чертиком и Ангелой и произошло. В результате они в считанные часы выросли в несколько раз. Естественно, что им хотелось есть! Чему ж удивляться-то? Магия — магией, а закон сохранения массы никто ведь не отменял.

— И чего мне теперь с вами делать? — спросила Янис-Эль и почесала своих кадехо за ушами и под нижней челюстью.

Чешуйки на голове были жесткими настолько, что Янис-Эль чуть не порезалась. А вот более мелкие, которые обнаружились ближе к шее, оказались на ощупь куда приятнее. Но самое главное, и те, и другие были теплыми, живыми. «Хорошие мои! — подумала Янис-Эль счастливо. — Нашлись!» Кадехо заскулили, закрутились и вновь сунулись лизаться.

— Кыш, стойте, остался еще один вопрос: почему я с вами связаться никак не могла?

Черт и Ангела подняли морды и уставились на Янис-Эль своими невероятными глазами. На мгновение снова приоткрылась бездна их ментального мира — словно ураганный порыв ветра, ворвавшийся в форточку, и Янис-Эль кивнула, соглашаясь.

— Да. Кажется, поняла. Если бы вы не закрывались от меня постоянно, я бы уже давно свихнулась. Вы еще не умеете контролировать свою силу. А я, похоже, не готова ее через себя пропустить без потерь, — Янис-Эль вздохнула и, кряхтя, поднялась на ноги. — Но это не беда. Будем учиться. Так ведь, малыши вы мои перерощенные?

Кадехо тоже вскочили и запрыгали вокруг с тяжеловесной грацией.