Дети Лепрозория (СИ) - Вайа Ариса - Страница 5

— Ты. Правда. Думаешь. Что я. Без оружия. С тобой. Не справлюсь?! — и отпустила.

Он рухнул ей под ноги, запоздало подтянул колени к груди и тяжело, урывками, выдохнул. Все четыре сложенных крыла дрожали. Охотница переступила через них и села на землю.

— Зачем ты служишь ей? — прохрипел он, когда смог нормально дышать и не морщиться от каждого вдоха.

— Не поняла вопроса, — Кирана мотнула головой, тряхнув короткой челкой.

— Почему ты служишь Изабель? — он привстал на локтях и посмотрел на нее в упор. — Почему?

— Потому что она — императрица, — пожала она плечами. — Это моя работа, Нойко.

Он понимающе кивнул и тут же усмехнулся.

— А если бы она не была императрицей, ты бы ей служила? — спросил он, с удовольствием отметив каверзность вопроса.

Но Кирана ответила просто.

— Я уже служила не императорской семье, а Люцифере. Хватит с меня.

Усмешку смело с лица цесаревича.

— Нет, ты не понимаешь, — он облизнул пересохшие губы, сглотнул. — Пошли со мной. Я ведь император, ты…

— Ты будешь императором, но сейчас ты цесаревич. Беглый четырехкрылый херувим. М-м, мой мальчик? — хмыкнула она и поудобнее села, опершись спиной о пень. Меч лежал в его корнях, но ничуть ей не мешал.

— Но я иду к Люцифере! — бросил цесаревич и улыбнулся, помня из учебников истории о том, как Люцифера, Алиса, Кирана и Лион выиграли войну все вместе. — Люцифера сильнее всех, ты же знаешь, ты же помнишь. Она защитит тебя от императрицы, если ты уйдешь. Она от кого угодно защитит!

— Нойко, милый, — Кирана наклонилась к нему и жалостливо посмотрела в глаза. — Она мертва, понимаешь? Люцифера мертва. И она меня не защитит, она не сможет. Она не такая. Она убила мою сестру, Нойко.

Ее ласковый голос казался излишне слащавым, будто она говорила с маленьким неразумным ребенком и просила его вернуть игрушку. Нойко от негодования вскочил и сжал кулаки.

— Она жива! Я это знаю! Знаю!

— Нойко, она у меня в кабинете стоит кристальной статуей, понимаешь? Она мертва, — Кирана тяжело вздохнула, понимая, что не в силах объяснить юноше, что после такого живыми не становятся. Да и с чего он сбежал тогда, если доказательство ее смерти доступно для него хоть круглые сутки?

— Ты слушаешь меня вообще?! Я найду ее. Я верну ее. Только… — он мигом сник и опустил голову. — Только я не знаю, где. Я не знаю, откуда она родом.

— А зачем это знать? Как вообще связан родной дом и это?

— Я бы вернулся туда, откуда я родом. А во мне ее кровь, значит, она поступила так же.

— Мда-а, — протянула Кирана, но спорить не стала. В какой-то мере логика в этом присутствовала. Люцифера ведь вернулась в свой родной город, когда сбежала. Правда, она уничтожила его при этом, дотла сожгла, убила вассала округа, но технически Нойко в этом попал в точку.

— Я знаю, откуда она, — кивнула Охотница. — Тебе в округ Быка. Это на запад, карту должен помнить наизусть. До получения крыльев она была наследницей клана Лошадей. Но после пожара ее удочерил глава клана Быков. Сейчас его уже нет в живых, — Кирана прикусила язык, чтобы ненароком не сболтнуть, что убила его Люцифера собственными руками. — Но больше ниточек нет. Да и эта весьма сомнительна — город сгорел тринадцать лет назад, сейчас там все отстроили заново.

— Вы были подруги, да? Раз ты все это знаешь? — Нойко сел перед Кираной, подобрав ноги и опустив крылья, и с предвкушением уставился на нее.

— Нет, — хмыкнула она. — Не были. Но что-то я, все же, знаю.

— Кто-то еще знает ее, как ты? Или лучше.

Помедлив, она кивнула.

— Хоорс.

— Это?

— Умер уже, — и снова поморщилась. Бывшему фактотуму Изабель отрубили голову. — Алиса. Лион.

Все не подходили, и Нойко разочарованно поджал губы, как это делала иногда Изабель.

— Но раз из друзей только ты и знаешь мало, то, может, она кого-то любила, нет? Я же должен был откуда-то взяться? — он с надеждой посмотрел оленихе в глаза. И в увидел в отражении усталых оленьих глаз свое отражение — нелепо взъерошенные черные волосы, грязные следы за лице.

— Ну, таких деталей я не знаю, — запнулась она. — Но она любила Хоорса. И у них что-то было с Лионом еще на войне, я не знаю точно.

На ее пожимание плечами он скривился. И в то же время обрадовался. Может, отец был родным.

— Я не знаю, что еще рассказать. Если что-то нужно — спроси конкретнее, — поразмыслив, сказала Кирана.

— Нет, мне хватит и этого, — он довольно улыбнулся и бросился ей на шею, как раньше, в детстве. Уткнулся в плечо, укрыл крыльями. — Спасибо, Кира.

— Пожалуйста, Ной, — она неловко приобняла его, хмыкнув старым именам. Тогда он называл ее не иначе, как «Кила», совсем не выговаривая имя полностью. Теперь же он вырос, и даже его крылья могли укрыть ее вместе с ним. Взрослый безрассудный мальчишка.

— Скажи, Кир, а ты будешь служить ей? — он отпрянул и настороженно, с надеждой, посмотрел ей в глаза.

— Кому? — прошептала она, непонимающе вскинув брови.

— Люцифере. Когда я верну ее. Я ведь сделаю ее своим регентом вместо Изабель.

— Нойко…

— Ты будешь ей служить? — повысил он голос, отстраняясь.

— Но это невозможно, Ной, она же мертва!

— Будешь?! — громче спросил он. — Ответь! Ответь честно!

Кирана опустила глаза, вздохнула, вспоминая сумасбродную ангелицу, буквально полностью состоящую из упорства, воли, силы и безумия. Как вспомнила и то, что раньше была готова отдать за нее жизнь.

— Будешь?! — он стоял над ней, сжимая кулаки, и тяжело дышал. Он верил, что вернет женщину, статуей сторожившую ее кабинет. Верил, что она будет править. Верил, что Киране придется сделать этот выбор. Нет, не верил. Знал.

— Буду.

#3. Со щитом иль на щите

Всполохи огня сгущали тени. Сама тьма леса хищно скалилась, по кругу обходя лагерь. Выжидала, когда добыча уснет крепким сном или хотя бы бросит свою затею. И тогда можно будет накинуться на заячьи тушки, уже успевшие остыть. Можно будет ухать, фыркать и выть над ухом, не давая спать ни часа, ни минуты. Можно будет, дьявольски хохоча, высыпать на голову несчастного тысячи кошмаров.

Берингард медленно поднялся, посильнее укутался в плащ из медвежьей шкуры и отошел в темноту, заслонив спиной огонь. Во мраке лиловые звезды светили ярче. И ярче их всех — звезда Самсавеила на востоке. Если идти строго за ней, то неизбежно попадешь в Райский сад. Так говорили ангелы. Чушь. Но одно было верно — эта звезда указывала дорогу к городу ангелов, к замку императрицы Изабель. Звезда вела в Имагинем Деи. К Берси.

Сверившись с небом, он вернулся к костру, сел на упавшее дерево и принялся дочерчивать круглую карту ножом по земле.

Вроде все было верно — за западе, в краю Осьминогов, бухта. Говорят, солнце всегда садится в море и эту красоту не передать словами. Врут, поди. И про море — воду без конца и края. И про солнце, тающее на горизонте, будто масло на сковороде.

Зато на востоке, тут уж точно без обмана — горы. И стоит только подойти к ним, приблизиться, голову задрать, пытаясь углядеть вершины, как дух захватит. А там, на самом верху, почти в небесах, ангелы. Живут в своем городе, словно муравьи крылатые, посылают своих чудовищ по весне за чужими детьми, вершат дела, судят, Конфитеор треклятый от лепры выдают и думают, что их вера в Самсавеила кого-нибудь спасет.

Раньше было проще. Была Люцифера, и не нужен был никакой Самсавеил, хоть он, будучи богом, и вершил все на свете. Было легче, в «дикую гарпию» хотя бы верилось, она прилетала, по улицам ходила, как обычная женщина, и ничего из-под ее хищного взгляда не могло ускользнуть — где что разрушилось после боев с кошками, где и сколько раненых, больных, изувеченных и искалеченных войной. Ничего от нее нельзя было спрятать. И она казалась настолько живой, взаправдашней, что даже мир вокруг нее был больше похож на сон. Бессмысленный и нелепый.

А потом она исчезла.