Хан (СИ) - Синякова Елена "(Blue_Eyes_Witch)" - Страница 78

Я видела, как на Каана с явным интересом смотрели практически все женщины, в чем поле зрения оказывался этот кареглазый красавчик, вот только сам Каан ни на кого не обращал внимания, усевшись рядом и с деловым видом уставившись в какие-то бумаги, которые были у него с собой.

Мне же ничего другого не оставалось, как продолжать сходить с ума от своих мыслей, строя все больше и больше догадок, пока совершенно не понимая, какие из них были хоть немного похожи на правду.

Я не знала, что жжет меня впереди…

Я летала на самолете всего единожды, но была слишком маленькой, чтобы в моей голове отложились хоть какие- то мало-мальски ясные воспоминания. Этот полет был скучный, серый, монотонный и долгий, как звук двигателей за небольшим круглым окошком, в которое я смотрела, не отрываясь, но не видя перед собой красоту и необычную плотность облаков.

В душе было пусто. И лишь только сердце продолжало болезненно стучать в груди, бередя все прошлые раны и подталкивая к пропасти, куда я была готова ступить, словно в омут с головой.

Каан молчал все эти часы, отвлекаясь от изучения бумаг, где что-то подчеркивал изящной и явно очень дрогой ручкой, лишь чтобы покоситься на часы на собственном запястье.

Я нервно вздрогнула, когда под сводами самолета раздался голос мужчины, который сообщил о том, что мы заходим на посадку, и поэтому всех пассажиров просят пристегнуться, а уже спустя пятнадцать минут мы выходили из другого аэропорта нового незнакомого города, который меня не ждал…

Получив наш багаж, Каан деловито вышагивал вперед, не пытаясь даже оглянуться на меня, повиснув на своем телефоне с первых секунд, как только вышел в зал ожидания, уладив все вопросы с прохождением контроля. Я же снова ничего не понимала в его мелодичной, хотя уже достаточно привычное речи, поспешно шагая за ним. и стараясь не потеряться в толпе людей, остановившись, лишь когда Каан свернул к одной из двух больших машин, полностью тонированных, распахнув багажник и принявшись загружать в него наши чемоданы.

С водительского места тут же выпорхнул молодой человек в костюме, принявшись суетиться возле Каана и пытаться помочь, на что мужчина лишь нервно отмахнулся, кратко кивнув мне на второй джип:

- Тебе туда.

Я растерянно посмотрела на машину, бросив взгляд на Каана, который, больше не глядя на меня, забрался в первый автомобиль, захлопнув дверь.

Сдержанно выдохнув, я осторожно подошла к машине, когда с водительского сиденья так же вышел молодой мужчина, который вежливо склонил голову в знак приветствия, приоткрывая дверь заднего сиденья и протягивая руку, чтобы помочь забраться с высокую машину на моих шпильках и в узкой юбке. Я чуть не поблагодарила его, вовремя спохватившись, что отныне я не говорю, и вот она моя новая жизнь…светлая, но страшнее самой темной и глубокой ночи…

….ночи с терпким, пряным ароматом, который обволакивал и завораживал, словно бархатный питон.

Ночи с пронзительными темными глазами, которые умели быть беспросветно черными, а в свете дня сверкали глубоким и насыщенным цветом крепкого кофе с ароматом корицы.

Я прикрыла глаза, задрожав, когда знакомый и такой желанный аромат окутал мое тело, пробуждая и заставляя душу стонать от облегчения.

Хан сидел рядом на заднем сидении, представляя собой как всегда совершенно идеальный, стильный и недоступный вид, облаченный в синий костюм и голубую рубашку, полыхающий своими жадными пронзительными глазами, в глубине которых словно бесновался голодный, безумный зверь, даже если Хан не сделал и движения ко мне.

Я осторожно села рядом, вытянувшись, как натянутая стрела и сжав дрожащие колени, пока водитель занимал свое место, и слыша спокойный, отрешенный голос, в котором не было и проблеска от эмоций:

- Добро пожаловать, Лейла.

Я кивнула в ответ, пытаясь не начать кусать губы, когда его горячая ладонь накрыла мою руку, переплетая наши пальцы, и заставляя себя смотреть только вперед на трассу, по которой летела машина вслед за джипом, который ехал впереди нас, с Кааном.

Я не видела дороги, и не ощущала больше ничего, кроме своего колотившегося в эйфории сердца и этой обжигающей ладони, которая сжимала мою ладонь, поглаживая томно и чувственно длинными пальцами.

Мы молчали, делая вид, что просто сидим на заднем сидении, скучающе глядя по сторонам в ожидании конечного пункта нашего дороги, словно не горели изнутри от этих прикосновений, желая большего, когда я услышала приглушенный и едва слышный голос Хана и его пальцы сжали мою ладонь почти до боли:

-…люби меня, Мавиш….что бы не случилось, никогда не переставай любить…

9 глава

Это было пыткой.

Я чувствовала прикосновения ладони к себе слишком остро, не в силах ничего сказать.

Понимая, что даже просто не могу повернуть голову и посмотреть на него.

Я была словно кукла. Кукла, которая сгорала изнутри, отдаваясь чувствам, которых не могла передать даже взглядом, упорно глядя лишь в окно, и чувствуя, как капельки пота вступают на висках, оттого, что пальцы Хана играли с моими переплетаясь и лаская, то едва касаясь кончиками подушечек, то обхватывая сильно и сжимая до боли, отчего я сжимала колени…но молчала.

Молчала.

Молчала!

Мои губы не раскрывались даже, чтобы выпустить дрожащий вздох, когда в душе стонала и извивалась моя золотая страсть, не в силах представить, что Хан способен оживить ее просто своими всего лишь кончиками пальцев, обводя мелкие, едва заметные венки на моей коже и властно обхватывая ладонью запястье.

Лишь на секунду я подняла глаза, обернувшись на него и понимая, что пропадаю и теряю связь с этим миром, когда машина плавно остановилась на светофоре, и меня поглотил жаркий взгляд, который в свете дня был словно душистый мед – терпкий, вязкий, опьяняющий, горячий и манящий.

Хан не играл со мной.

Он мучил себя самого, упиваясь этими прикосновениями, словно проверяя собственную выдержку.

Только в этой борьбе не могло быть победителей и проигравших.

Она опьяняла и испепеляла дотла души и тела, бросая в воронку забвения, из которой не суждено было выбраться никому.

- Любишь музыку? – вдруг обернулся ко мне Хан, полыхнув своими глазами, отчего я вздрогнула, пытаясь убрать осторожно свою руку и прекратить эту пытку, от которой становилось горячо. Слишком горячо. Только он не позволил, сжав мою ладонь до боли и притягивая к себе ближе, отчего я опасливо покосилась на водителя, который не шелохнулся в нашу сторону ни единого раза, наблюдая сосредоточенно лишь за дорогой.

Я не знала этого город.

Не знала этого водителя.

Я не знала даже того мужчину, которого называла Ханом.