Механизмы некромантии (СИ) - Левковская Анастасия "Тирэль" - Страница 57

  Разговор был привычным, ничего смущающего или из ряда вон. Кухня и правда оказалась великолепной, напитки — вкусными. Мозгоправ обрадовал меня тем, что пятно продолжает уменьшаться, а моё психическое состояние — выравниваться. Я постепенно расслаблялась и в какой–то момент начала делиться впечатлениями от Лиррвирена, наблюдениями и восторгами. Но я ничего не могла с этим поделать. Мне давно хотелось поделиться, а Мия для этого не подходила, ведь мы проходили все вместе.

— Смотрю, ты влюблена в нашу страну, — с лёгкой улыбкой проговорил Хенрим, помешивая ложечкой в чашке.

— Каюсь, грешна, — со смешком проговорил я.

— И даже вчерашнее тебя не оттолкнуло?

  Я пристально посмотрела на нарочито расслабленного полуэльфа и поняла, что настоящий разговор начинается именно сейчас.

— С чего бы? — я пожала плечами. — То, что среди эльфов есть откровенные расисты, скорее успокаивает. Мне всегда казалось слишком подозрительным всеобщее дружелюбие. А так… У нас подобного куда больше.

  Он медленно кивнул, а после лениво произнёс:

— Я думал, что ты вступилась за Мию. Но, судя по тому, что ты называешь Кейтри сокращённым именем, ты решила расширить личный круг.

— Да, я поняла, что все мои новые друзья для меня очень ценны, — довольно–таки расплывчато ответила я.

— Это хорошо. А вот то, что ты так легко сорвалась — нет, — Хенрим переплёл пальцы и уставился на меня острым, словно пронизывающим насквозь взглядом. — Ты анализировала ситуацию? Что, по–твоему, послужило причиной?

— У меня было не самое стабильное состояние в последние дни, — созналась я, без погружения в детали.

  Но, конечно же, мозгоправ хотел докопаться до сути.

— Почему?

— Я могу не отвечать на вопрос? — прямо спросила я.

  Пауза.

— Ладно, — он откинулся на спинку стула. — Поговорим о другом. Мы с тобой затрагивали эту тему и не раз, но сегодня я вполне серьёзен… Как ты смотришь на то, чтобы остаться в Лиррвирене навсегда? Без шуток и дальних планов.

— Э–э–э, — я опешила от резкого перехода темы. — А разве так просто?..

  Сложно описать, что я чувствовала. Да, мне хотелось бы здесь поселиться. В перспективе. Потом. Как–нибудь. Я думала об этом, говорила, обсуждала с Мией, да и самим Хенримом. Но все это виделось далёкой почти нереальной перспективой. А когда мне вот так предложили… Скажу честно, я растерялась.

— А что сложного? — безразлично пожал плечами целитель. — Наши с удовольствием дадут гражданство первому некроманту, практикующему техномагию.

  Я замерла на миг, а затем, закусив губу, отвела взгляд.

— Не знаю, — честно сказала я. — Мы говорили об этом с Мией. Мне здесь по–настоящему нравится. У меня появилась компания, учёба интересная… Но в Содружестве друзья и семья. Я не могу просто так…

— Я хочу, чтобы ты осталась, — тихо проговорил Хенрим.

  Судорожно сжав пальцы на приборах, я так же тихо спросила:

— Почему?

  Он не ответил. Замер, глядя в окно, словно ушёл в себя и не слышал моего вопроса. А когда я решилась его окликнуть, вдруг повернулся и твёрдо сказал:

— Я знаю, что небезразличен тебе.

  Вздрогнув, я уронила вилку, и посмотрела на него беспокойным взглядом:

— С чего вы…

— Сама как думаешь? — с укором взглянули на меня.

  Первый порыв — отпираться до последнего, я немедленно подавила. Нет смысла. И правда… На что я рассчитывала, общаясь с мозгоправом? Разумеется, он меня просчитал.

— И пока ты опять не начала возводить между нами кирпичную стенку, скажу, что это полностью взаимно.

— Ч–ч–что? — я отшатнулась и чуть не свалилась со стула, а затем отчаянно замотала головой: — Быть того не может. Вы, наверняка, просто путаете привязанность к пациенту…

— Я потратил почти неделю на то, что разобраться в себе, — перебил меня Хенрим. — Поверь, я точно знаю, что чувствую. Как говорит мой наставник — это было вопросом времени, чтобы сильная симпатия при первой встрече, сплавившись со жгучим интересом, дала подобный результат. Ты мне не просто нравишься. Я влюблён в тебя.

  В нормальных историях в этот момент девушка обычно испытывает счастье. Меня же обуял почти животный ужас.

  Когда ОН узнает — а он точно узнает — он проломит телепортационную блокаду Лиррвирена, только бы уничтожить Хенрима. Медленно и желательно на моих глазах.

  Одна мысль об этом напрочь отключила все процессы в моей голове.

— Нет, нет! — я подскочила, переворачивая стул, и рванула прочь, подстёгиваемая паникой.

  Полуэльф резко ухватил меня за запястье, не позволяя сбежать.

  Я замерла на месте, опустив голову, и сердце моё рвано билось где–то в горле. Ощущение, что все рухнуло, не отпускало ни на миг.

— Чего ты боишься? — тихо спросил он, мягко поглаживая большим пальцем лихорадочно бьющуюся венку. — Скажи мне.

  Но я молчала, не желая осложнять все ещё больше.

— Ты боишься, что мучитель сделает все, чтобы воспользоваться твоей слабостью?

  Я судорожно сглотнула, выдавая себя.

  Послышался звук отодвигаемого стула, затем меня крепко обняли, а в плечо упёрся подбородок. Кажется, Хенрим задействовал свою магию, потому что мне вдруг стало тепло и уютно, а разум окутало зыбкое спокойствие.

  Но даже так я понимала, какой опасности подвергну этого невероятного мужчину, если позволю себе хотя бы на миг плюнуть на все и окунуться в чувства.

— И сейчас, когда проделана такая работа, а он настолько далеко… Он продолжает портить тебе жизнь, — вздохнул полуэльф.

  Понемногу я приходила в себя. Паника отступила, осталось лишь непонимание, как быть дальше. Сердце рвалось и требовало плюнуть на все и просто радоваться тому, что есть. Ведь ещё каких–то пару месяцев назад я была уверена, что никакая любовь мне не светит. Но… На мне лежала огромная ответственность за тех, кого я по сути подставляла под удар, принимая в личный круг. И если с друзьями все было куда проще, то любовь… У меня внутри все в узлы завязывалось только от одной мысли, что Хенрим может пострадать.

  Он отстранился, а затем осторожно усадил меня, потерянную, на стул. Сам аккуратно присел напротив и, взяв мои ладони в свои, мягко улыбнулся:

— У нас с тобой с самого начала все происходит медленно и осторожно. Мне, честно говоря, тоже страшно. Но по другому поводу. Ты хоть и некромант, боевой маг… Но настолько хрупкая. Мне каждый раз кажется, что я скажу не то слово и ты рассыплешься хрустальной крошкой.

— Я не… — немедленно взвилась я.

— Ты — да, — ласково перебили меня. — Ты можешь быть сколько угодно сильной физически, но психически… Ты ведь и правда очень хрупкая. Нежная, ранимая девочка, слишком близко принимающая все к сердцу и искренне переживающая за близких.

— Это совсем не так, — прошептала я, упрямо пряча взгляд.

  Никогда не считала себя слабой. И никогда таковой не была. До тех пор, пока один упрямый мозгоправ не принялся с маниакальной настойчивостью пробиваться сквозь нарощенный за года панцирь. И я бы сказала, что жалею, ведь сейчас все грозит обернуться катастрофой… Но не могу. Древние говорили, что лучше гореть час, чем тлеть год. Пожалуй, именно сейчас я понимала, что имелось в виду.

— Ты и сама знаешь, что так, — вздохнул Хенрим. — Я, скажу откровенно, долго размышлял, стоит ли говорить тебе сейчас. Предчувствовал реакцию. Но потом пришёл к выводу, что лучше сказать сегодня. Я все равно не собираюсь тебя торопить, впереди почти три месяца, которые ты проведёшь в Лиррвирене. И я хочу, чтобы по истечении срока ты осталась.

— А если не останусь? — упрямо поджав губы, подняла я взгляд и смело уставилась в бледно–голубые глаза.

  Тонкая улыбка скользнула на лице полуэльфа, и он расплывчато отозвался:

— Время покажет.

  И я некстати вспомнила, что с момента нашего знакомства прошёл всего месяц. Несчастные тридцать дней изменили меня до неузнаваемости. А тут срок почти в три раза больший. Особенно если учесть, что я, как говорит Мия, встряла по полной. И это, оказывается, взаимно.