Ты-мои крылья (СИ) - Резник Юлия - Страница 27

Дома Артур, и правда, первым делом отправил Стеллу в ванную. Дабы не смущать Каркушу, та мужественно отказалась от обещанного им массажа. И вообще с водными процедурами его Золото покончила довольно быстро. Уже минут через десять вернулась в гостиную, одетая в Каркушин домашний костюм, все равно выглядя, как с обложки журнала. Это отметил не только сам Артур, но и Карина, которая, закатив глаза, прокомментировала появление женщины:

— Ну, вот скажи, как так можно быть такой?

— Какой — такой? — вяло улыбнулась Стелла.

— Так невероятно офигенской! Ты в прошлом, случайно, не модель?

— Не-а, — рассмеялась Стелла, усаживаясь на диван, поближе к Копестиренскому. Он ее порыв оценил, закинул себе на колени ее голые гладкие ноги, провел пальцем по высокому подъему, заставляя жмуриться от удовольствия.

— Кофе?

— Нет, не хочется что-то…

— Тогда чай. Пока я приготовлю поесть…

Есть Стелле не хотелось категорически, но, чтобы посмотреть на хлопочущего по кухне Артура, она готова была согласиться с этой идеей.

— Картошки, что ли, нажарить? — Артур нехотя встал со своего места, — Каркуш, у нас есть картошка?

— Угу. Под мойкой… Слушайте, может, вы мне все же расскажете, как это произошло? Я же не посторонний человек! Сестра будущая… А вы молчите, как партизаны.

На секунду Артур перестал стучать посудой. Неловко дернул плечом, не зная, как прокомментировать вопрос дочери. По поводу своего отцовства он ляпнул, не подумав. Поддавшись черной, жгучей ревности, которая в тот момент с завидным аппетитом пожирала его нутро. Не подумал он и о дочке. О том, как однозначно она воспримет его слова. Положа руку на сердце, он вообще не задумывался о последствиях сказанного. А между тем, эти последствия неслись на него лавиной. И что теперь? Действительно ли он готов принять чужого ребенка и поверить в их общее будущее? Копестиренский набрал воду в кастрюлю и столкнулся с внимательным взглядом Стеллы. Могильным холодом в груди разлилось понимание — она прочитала его, как открытую книгу. И колебания его, и растерянность. То, что уже о сказанном пожалел десять раз. И стало так тошно на душе под этим ее понимающим взглядом, и стыдно почему-то стало. За себя.

В дверь позвонили.

— Ты кого-нибудь ждешь? — спросил у Каркуши, пряча глаза.

— Нет. Пойду, посмотрю, кого принесла нелегкая.

Карина выскочила из комнаты, оставив их в звенящей, наполненной невысказанным, тишине.

— Стелла, я…

— Па, иди, бабулю встречай! — крикнула Карина из коридора.

Стелла вздрогнула, спустила ноги с дивана, как-то неловко потерла руками колени.

— Я, пожалуй, пойду…

— Сядь, и не пори ерунды.

— Но…

— Стелла, угомонись. Вам все равно бы пришлось познакомиться в ближайшее время. Почему не сегодня?

Не имея сил на то, чтобы спорить, женщина нерешительно повела плечами. Этот день ее доконает — факт. У Стеллы больше не было уверенности, что, не приди мать Артура без предупреждения, тот бы действительно решился их познакомить. Она вообще ни в чем не была уверена. Хватит с нее поспешных выводов. Ошибочных, ложных, неправильных… Достаточно!

— Привет, мам… Проходи!

В дверях комнаты застыла женщина. Полная, невысокого роста. Ничего общего с подтянутым, сухощавым Артуром. Наверное, тот в отца.

— Знакомься, это моя Стелла. Стелла — моя мама Надежда Анатольевна.

— Очень приятно.

Стелла встала с дивана, очаровательно улыбнувшись.

— Взаимно, — сдержанно кивнула женщина.

— Садись за стол, мы как раз ужинать собирались… Сейчас только картошки почищу.

— А, что… твоя Стелла тебе не помощник? — вроде бы в шутку поинтересовалась женщина, устраиваясь на предложенном стуле.

— Ни в коем случае! Золото у меня в гостях, и я решил блеснуть перед ней своими кулинарными талантами, — пресек домыслы матери Артур.

— Ну-ну… Неожиданно это все.

— Как есть. А ты чего без предупреждения нагрянула?

— Да вот, забрела в ваши края, думаю, дай, зайду, кто ж знал, что ты…

— Мам!

— Ага… в общем… Слушай, ну кто так делает, дай сюда эту несчастную картошку, искромсал уже всю. А проросла-то, а проросла! Хранил неправильно, Артурчик…

— Ну, и черт с ней! Меня, вон, Стелла научит, как надо… Она в этом всем знает толк. Хобби у нее — огород.

— С такими ногтями? — удивилась мать, на секунду задержавшись взглядом на ухоженных руках Стеллы.

— Мне они не мешают.

Стелла старалась вести себя ровно. Не заискивать, но быть уважительной. Однако ее не покидало чувство, что матери Артура она буквально с первого взгляда категорически не понравилась.

— А вы чем занимаетесь, Стелла? Кто по профессии?

— У меня свое дело. Несколько спортзалов, салон красоты и СПА.

— Ага, бабуль, большой спорткомплекс на кольце видела? Вот его наша Стелла и отгрохала, — похвалилась Каркуша.

— Там раньше теплицы были… А сейчас все развалили… буржуи.

— Ну, теплицы давным-давно позаброшенными стояли, — заметила Стелла, не найдя в себе сил промолчать. Она уже не знала, отнесли ли ее саму к классу буржуазии, или просто ляпнули, не подумав, но слух резануло. Эти ни на чём не основанные проявления классовой ненависти… Как же они порой доставали! Так захотелось крикнуть, а кто вам мешает? Вот, только, что это даст? В цивилизованном мире на успешных людей равняются, а у нас… стоит только немного подняться, так столько желающих появляется тебя с той высоты стащить! Чтобы потом еще и в лицо плюнуть за то, что посмел возвыситься. Дерьмовая психология крабов, взращенных на сказках о лежащем на печи Емеле.

— Извините, мне нужно позвонить.

Стелла устала. Устала безумно, нечеловечески как-то… Сердце целый день не на месте, как на качелях — вверх-вниз — кого хочешь, доведет до ручки. После такой встряски покоя хотелось, а не бессмысленных разговоров в заранее безуспешной попытке понравиться. Она уже поняла, что это по определению невозможно, а потому ретировалась, как только повод нашла. Остановилась посреди коридора, подняла лицо к потолку… Положа руку на сердце, сейчас ей больше всего хотелось уйти. Чтобы не видеть, как он виновато отводит глаза. Как же больно-то, мамочки! Больно оттого, что поверила Артуру без оглядки. Даже мысли задней ведь не возникло. Только после вопроса Каркуши поняла, что он и сам не рад тому, что ляпнул. И ведь нет никакой возможности повернуть это знание вспять. Это то, что теперь между ними…

Люди… самый ненадежный банк. А она принесла в него все самое ценное. Душу заложила. Глупая. Поторопилась. И главное, что во всем случившемся винить можно было только себя. Стелла очень хотела услышать то, что Артур в итоге сказал, и, наверное, поэтому все так и случилось. Это она взялась строить воздушные замки там, где нужно было возводить нерушимые стены. Это она вновь попалась на удочку чувств. Глупая и беззащитная в своем одиночестве. Хотелось простого… Хотелось семьи. Чтобы он стал отцом ее сыну, а она — матерью его дочери… Чтобы вообще не делить на твое и мое, чтобы вместе! А ему… Ему чего-то другого хотелось.

В полнейшей растерянности позвонила Александре. Убедилась, что у той все хорошо, и, не зная, как поступить дальше, неуверенно огляделась. Артур наблюдал за ее метаниями, стоя в дверном проеме, и не решался заговорить.

— Знаешь, я, пожалуй, домой поеду. Собаки не выгуляны… И вообще.

Глава 19

— А как же Сашка? Вдруг ей станет хуже?

Артур давил на больное и сам себя ненавидел. Это было нечестно, это было совсем не по-мужски трусливо, но его одолевал суеверный страх, что если сейчас он позволит Стелле уйти, то навсегда ее потеряет. Копестиренский не мог этого допустить. Так до конца и не разобравшись в том, что происходит, он был свято уверен в одном — без Стеллы жизнь станет невыносимой. Он и ожил-то исключительно благодаря ей. Такая странная штука — все живое в нем прикончила одна женщина, а возродила к жизни — другая. Может, так всегда и бывает?