Ленинградский меридиан (СИ) - Белогорский Евгений Александрович "vlpan" - Страница 55

- Если ты вернешься с успехом, то к двум моим дубовым веточкам в петлице прибавиться третья. А если нет, то я тебя предупреждал, но ты остался глух к голосу разума - подумал про себя Крузе, вскинув руку в прощальном жесте.

В отличие от Крузе, сделавшего свою карьеру на уничтожении штурмовиков Рема и преданном служении Гиммлеру, Поль был профессионал и хорошо понимал, что для налета на штаб генерала Рокоссовского нужен минимум взвод парашютистов диверсантов, присутствие которого в советском тылу было невозможно долго скрывать.

Для решения задачи, он применил иной метод, грубый, но весьма действенный. Выяснив, место нахождения штаба генерала Рокоссовского, капитан отправил обер-фюреру короткую шифровку. В ней Поль указал координаты цели и время нанесения бомбового удара по ней. Такая возможность оговаривалась и обозначалась кодом три шестерки.

Выполнить требуемое было очень сложно. Штаб Воздушной Армии был завален заявками на применение авиации по самую крышу, но Крузе сумел продавить свое требование благодаря поддержке Манштейна.

Военный гений рейха положительно оценил возможность выбить одну из действенных фигур в стане противника.

- Если судьба посылает тебе шанс - глупо им не воспользоваться - изрек генерал, дела которого шли далеко неблестяще.

Отбросив немецкие войска от Арбузово и Анненского, командование фронтом прилагало все усилия, что выбить противника из промежутка между реками Мойка и Мга. Умело прикрыв свой левый фланг болотами, подразделения 2-й ударной армии двигались вдоль берега Мойки, уверенно тесня противника.

Обычно сделать это было очень трудно, так как немцы всегда умели хорошо окапываться за считанные дни, создавая прочную оборону. Пробить её было довольно трудно, однако на этот раз для солдат вермахта все складывалось совершенно по-иному. Создав численное превосходство, при поддержке артиллерии танков, советские дивизии продвигались вперед.

Одновременно с этим свое плечо соседям подставляли и ленинградцы. Их тяжелая артиллерия громила с правого берега Невы вражеские тылы, а авиация продолжала наносить удары по позициям противника и прикрывала действие волховцев.

Ограниченное пространство не позволяло Манштейну задействовать всю силу своих войск. Зажатые на небольшом треугольнике они методически перемалывались под двойным ударом войск противника. Ленинградцы не только исправно наносили артудары по выявленным скоплениям немецких войск, но и постоянно угрожали высадкой нового десанта на вражеский берег.

Умом, Манштейн хорошо понимал, что, скорее всего комфронта Говоров только имитирует подготовку высадки десанта. На его месте он поступил точно также, однако вспоминая, с каким трудом, был ликвидирован десант в районе Островков, он не мог просто закрыть глаза на действия противника, и был вынужден держать часть войск на береговых укреплениях.

Единственный выход из создавшейся ситуации Манштейн видел в нанесении удара по русскому плацдарму в районе железнодорожного моста через Мгу. Бросив на него бригаду из 12-й танковой дивизии, генерал рассчитывал на ослабление давления на зажатые в междуречье войска полковника Штумпфа, но этого не случилось. Танкисты комбрига Тараканова продолжали атаковать, а два дня боев за плацдарм серьезного успеха немцам не принес. Назревал кризис, и сообщение обер-фюрера Крузе было как нельзя кстати.

Точно в назначенный капитаном Полем срок, пикирующие бомбардировщики нанесли удар по штабу генерала Рокоссовского. Прикрывавшие от налета с воздуха два зенитных расчета мужественно пытались противостоять налету германских пикирующих бомбардировщиков, но силы были неравными. К тому же вражеский снайпер сумел убить наводчика одной из зениток и серьезно ранить ещё двоих из боевого расчета.

В зенитном прикрытии штаба образовалась дыра, чем противник не преминул воспользоваться. Бомбы градом посыпались на незащищенные машины и строения, уничтожая все в пух и прах.

Дважды заходили на цель "юнкерсы" и наверняка бы сровняли с землей штабные блиндажи, если бы не смелость и находчивость капитана Невзгоды. Опытный фронтовик, прошагавший до берегов Волхова от самой границы, он не растерялся и поддался панике. Имея опыт "общения" с фашистскими стервятниками, капитан противопоставил им простое, но весьма эффективное действие.

Выбравшись из горящего здания и увидев, что вражеские самолеты собираются ещё на один заход, он выхватил ракетницу и выпустил в небо три белые ракеты. Этот сигнал у немцев обозначал, что летчики ведут огонь по своим войскам и одновременно указывал расположение настоящей цели.

По горькой иронии судьбы ракеты указывали на месторасположение группы немецких диверсантов, чей командир слишком поздно осознал возникшую для него угрозу. И пусть снайпер по указанию командира снял храбреца, ничего уже нельзя было сделать. По приказу командира эскадрильи летчики быстро перенацелились и накрыли бомбами лесок.

От этого удара погиб один из диверсантов и был серьезно ранен другой. Самого Поля накрыл дождь земли, веток и различного мусора, что впрочем, не помешало ему командовать своим людьми. Оглохший, оцарапанный он быстро поднялся на ноги и, собрав людей, бросился в атаку. Конечно, вылазка диверсантов была преждевременна, но капитан не мог рисковать заданием. Ещё один такой налет и неизвестно диверсантов осталось бы в живых.

Получив столь действенный толчок, Поль и его помощники устремились к своей цели, которая была сильно повреждена от взрыва упавшей рядом бомбы. Все стекла в окнах были выбиты, верхний этаж, куда пришелся основной удар взрывной волны, просел, и из здания начали выбегать люди.

Действуя по обычной схеме, капитан отрядил двух человек, которые бросились сеять панику и отвлекать на себя внимание криками: "Немцы! Немцы!". Этот ход был очень действенен летом, прошлого года. Тогда одного упоминания о прорвавшихся в тыл немецких танков или высадке парашютистов достаточно было, чтобы бойцы и командиры оставляли свои позиции и бежали куда подальше.

Вызвали они страх и на этот раз. Все ещё стоявший у штаба караул из молоденьких солдат всполошился, заметался, открыв дорогу, капитану Полю и троим его диверсантам, но затем произошла осечка.

Случись это год назад и политрук Терехин наверняка бы поддался страху и дал бы увлечь себя возникшей панике. Тогда трусили и забывали о своем долге куда более высокие представители командирского корпуса РККА, но сейчас за спиной старшего политрука было много такого, что не укладывалось в прежние рамки жизни. Поэтому когда он услышал крики про немцев, он выхватил свой револьвер и бросился пресекать панику.

Сначала он просто хотел остановить бегущего крикуна и хорошей оплеухой прочистить ему мозги. Таких случаев в его практике было не мало, но крикун совершенно не был похож на насмерть перепуганного человека. В руках у него был ППШ и кричал он не полным отчаяния голосом, а с явным намерением посеять панику перед разбомбленным штабом.

Все это вызвало у Терехина подозрение, и он стал действовать строго по инструкции, полученной от своего особиста, капитана Венгерова. Суть её была проста и непритязательна: "Если видишь паникера и не можешь его остановить убей, а там будет видно". Проливать кровь Терехин давно перестал бояться и потому, без особых раздумий выстрелил тому в спину.

Сраженный пулей диверсант рухнул как подкошенный, а сам старший политрук бросился искать второго крикуна, но тот оказался его проворней. Вскинув автомат, он буквально прошил Терехина очередью, после чего бросился к Полю, уже орудовавшему возле штаба.

Капитан оказался у штаба в тот момент, когда его покидала группа людей, в числе которых была высокая фигура в знакомом плаще. Не колеблясь ни секунды, Поль всадил в спину человека очередь из автомата, отчего тот сразу упал на землю.

Следуя инструкции, диверсант должен был провести контрольный выстрел в голову, но завязавшаяся перестрелка не позволила ему сразу сделать это. Огонь по диверсантам открыли караульные, затрещали выстрелы из самого здания, сразив одного из нападавших.