Инквизитор - Золотько Александр Карлович - Страница 75

— Я… — выдавил из себя майор. — Я… не знаю…

— Да тут и знать нечего! Ты у кого угодно спроси, вон хоть у Тепы вашего! — выкрикнул Иван. — Скажи, Тепа!

— Пусть сам решает, — ответил Тепа. — Что ему мое мнение? Он верит Сигизмунду. А что я? Я всего лишь начальник охраны Нового Иерусалима. Под видом водителя старого автобуса я занимаюсь бытовыми мелочами, слежу за соблюдением режима случек, за тем, чтобы не происходили близкородственные связи… Он сам пусть решает…

Хорошо сказал, мысленно одобрил Иван. Молодец. Правильно выбран тон, верно подобраны слова. Если на майора сейчас давить, то он может послать все к свиньям собачьим. А так…

Еще есть шанс, что Круль провернет свой старый трюк и вызовет демона прямо в один из трупов, лежащих рядом. Круль может. Как хочется жить!

Как хочется жить, с удивлением повторил Иван. Впервые он сформулировал эту простенькую истину с такой искренностью и однозначностью. И еще, понял Иван, нельзя допустить открытия портала. Круль не врет. Сейчас — Круль не врет. Незачем ему врать. Он предан делу ада и Бездны, но то, что в нем осталось человеческого, четко разделяет весь мир на правильное и неправильное. И допустить смерть сотен тысяч людей — неправильно. Даже не сотен тысяч — просто сотен. И Круль…

— Они говорят правду? — спросил майор.

Крыс не ответил.

Майор шагнул к нему, схватил за плечи и поднял, пытаясь заглянуть в глаза.

— Они говорят правду? Они…

Выстрел прозвучал негромко — ствол «вальтера» был прижат к животу майора. Тело осело на землю.

— Сволочи вы, — с укоризной в голосе сказал Крыс. — Хорошего человека заставили убить…

— А он бы все равно погиб. — Иван перестал чувствовать руки и ноги, было больно и неудобно. И унизительно. А еще — страшно. Настолько страшно, что Иван даже ощущал к себе нечто вроде брезгливости. — Ты забыл, что демоны и портал…

— А это неправда! — Крыс наклонился, обыскал тело майора, достал сигареты и зажигалку. Закурил. — Неправда это! Будет вызвано пять демонов…

— А майор, наверное, уже в аду, — задумчиво сказал Круль. — Вчера была пятница, сегодня — суббота, Божий мир, никуда не денешься. Из этого следует, что майор, который убил в субботу и не получил отпущения, отправляется в ад. И рассказывает дьяволу свою нехитрую историю.

— Сволочи! — выкрикнул Крыс. — Ублюдки!

Он даже ударил ногой Круля, но попал в бронежилет и закряхтел от боли.

— Это вы его довели до такого… Вы специально!

— А если да, то что из этого? — спросил Круль. — Время идет, срок уже близенько. Что бы ты ни планировал: пять демонов, миллион, одну штуку — информация уже пошла. А дьявол, ты уж мне поверь, сможет все просчитать. Он-то знает все обряды.

— Твою мать! — Старик отбросил сигарету. — Ладно, будем действовать.

Крыс бросился к телефону, крутанул ручку.

— Я сейчас пойду в здание. Со мной будет три единицы багажа. До блокпоста я их доставлю, а там ты вышли своих. Да. И быстрее…

Крыс окликнул солдат, стоявших вдалеке, приказал поднять Ивана и Круля и нести к интернату.

Солдаты бросали быстрые взгляды на тело своего комбата, но спорить не стали, по четыре человека взяли Круля и Ивана. Тепа встал и пошел сам.

Возле остатков блокпоста их ждали другие солдаты.

В свете уцелевшего фонаря Иван увидел струйку крови, вытекающую из-под разбитой бетонной плиты. Солдаты, несшие его и предавшегося, аккуратно переступили через кровь.

Окна первого этажа интерната были забраны массивными решетками. Иван как-то не обратил внимания на это в первый свой визит в интернат. Получалось, что любая атака все равно захлебывалась здесь. Значит, шансов у них все равно не было. Коридоры были освещены, в дверях стояли солдаты, молодые ребята, одетые в камуфляж и вооруженные автоматами. Недавние выпускники интерната. С ними рядом были ребята и девушки помладше. И тоже с оружием.

Их лица имели одно и то же выражение — восторженная озабоченность, подумав, сформулировал Иван. Им что-то сказали, как-то объяснили то, что возле интерната гремят взрывы и выстрелы. И объяснение было очень правильным, ребята чувствовали свою ответственность и доверие. Верили в то, что им рассказали. И рассказали им по вере.

Дверь в актовый зал была открыта, оттуда доносился гул голосов.

Иван хотел посмотреть, что там происходит среди ночи, но его проволокли дальше.

— Тепа, глянь! — успел крикнуть Иван.

Тепа плечом оттолкнул конвоира, бросился к двери в зал. Его нагнали, солдат ударил прикладом в бок, Тепа согнулся от боли, но заглянуть в зал успел.

— Там все, — выпалил Тепа, догнав солдат, несших Ивана. — Все, кроме самых младших.

— В безопасном месте? — спросил Иван Крыса, тот пожал плечами и не ответил.

— Так кто из нас сволочь?

Их внесли в приемную директора интерната. Ивана сильно приложили плечом о дверь, но боли он не почувствовал. Собственно, он и плеча не чувствовал.

Их по очереди внесли в кабинет, бросили на ковер, покрывавший пол. Кроваво-красный ковер. Втолкнули Тепу.

— Так, говоришь, все дети в зале? — спросил Иван, безуспешно пытаясь лечь хоть чуть-чуть удобнее.

— Все. Младшие — в центре, те, что постарше, — по краям. Самые взрослые — у дверей с оружием.

— У вас детям доверяют оружие?

— У нас детей готовят сражаться во имя Бога! — сказал Тепа.

— Сдается мне, что их больше готовят умирать за Бога. Или, в крайнем случае, убивать, — буркнул Круль. — Слышь, Иван, я не поверю, что у тебя нет ключа от наручников.

— Остались в сгоревшей машине. — Иван кое-как прислонился плечом к стене. — Обидно, да?

— У меня есть, — сказал Тепа. — Мне только доставать его неудобно. Он у меня в нагрудном кармане, а руки сзади…

— Деревня… — с презрением произнес Круль. — Кто же ключ от наручников в нагрудном кармане носит? Подойди ко мне, я попытаюсь своей больной рукой все-таки достать его…

Тепа шагнул к предавшемуся, но тут в кабинет вошел Крыс и бесцеремонно оттолкнул Тепу. Тот сел на один из стульев вдоль стены.

— Здравствуйте, — прозвучало от двери.

— Привет! — быстро ответил Круль. — А я все думал, кого это не хватает в мизансцене. А оказалось — самого главного и не хватает. Ты, Ваня, так и не успел познакомиться с тутошним патриархом? Разреши представить — Иона Лазаревич Симеонов, собственной персоной.

В кабинет вошел старик.

Крыс тоже был стариком, но по сравнению с вошедшим как-то сразу потерял в возрасте. Если Крысу было около семидесяти, то вошедший прожил не меньше девяноста лет. И каждый из этих годов отпечатался на внешности патриарха.

Череп был абсолютно гол, кости лица — обтянуты сухой кожей, глаза, лишенные ресниц и бровей, были лишены также и цвета. Пустые стеклянные шарики с черной точкой посредине.

— Значит, это и есть тот самый Круль? — спросил патриарх, усаживаясь в директорское кресло. — Знаменитый внук знаменитого деда?

— Вы знакомы с моим дедом? — оживился Круль. — Он честно уверен, что является самым старым человеком Земли. Но тут, похоже, он ошибается…

— Может быть, — ответил патриарх. — Очень может быть. Я знаю точно, что на момент Возвращения мне было двадцать лет. И был я сержантом, командиром танка. Значит, сейчас мне девяносто один. Почти. Это что-то меняет?

— Ну… Мой дед теперь почти юноша по сравнению с вами, я бы с удовольствием поболтал на эту тему, но мне жутко неудобно, спина болит, нога и рука затекли… Можно что-нибудь предпринять по этому поводу? — Круль даже застонал, демонстрируя, насколько ему плохо.

— Сигизмунд Петрович, — тихим, чуть хрипловатым голосом попросил патриарх. — Если не трудно, подтащите, пожалуйста, нашего гостя к батарее и пристегните его — не очень строго — к трубе.

Крыс выполнил распоряжение, запыхался, но все равно остался стоять возле двери.

— Вы идите, Сигизмунд Петрович, — сказал патриарх. — Идите, проследите за всем… А я тут поговорю. Полагаю, что и у меня, и у наших гостей накопилось много вопросов. Особенно в свете последних событий.