Солнце Севера (СИ) - Рид Мария - Страница 52

Услышав голос Мартелла, она подскочила и испуганно посмотрела на него.

— Оберин…

— Санса, мы несколько недель пересекаем Дорн, приближаясь к Солнечному Копью и все эти несколько недель, ты терпела эту боль, ничего не говоря мне.

Она явно слышала в его голосе укор и недовольство.

— Я не хотела беспокоить вас.

— Ты обязана меня беспокоить в таких случаях.

Он подошел к столику на котором стояли небольшие пузырьки с разными маслами. Взяв несколько, Оберин вернулся к Сансе и приказал ей сесть. Девушка тут же повиновалась.

Бесцеремонно задрав сорочку, оголив ноги девушки, он принялся рассматривать ее мозоли, которые уже превратились в кровоточащие раны. Старк почувствовала, как щеки ее становятся пунцовыми.

— Мятное масло только помогает снизить боль, но оно не заживляет раны, — проговорил Мартелл.

Он открыл коричневый пузырек и капнул небольшое количество масла на рану, на внутренней стороне бедра. Санса дернулась, потому что сильно защипало.

— Тише, — шепнул Оберин, — зато это поможет.

— Что это?

— Масло растения, которое называется «Медь короля», оно не очень распространено среди мейстеров, но раны от него заживают быстро.

Старк просто кивнула.

— Откуда вы это все знаете? — не сдержалась от вопроса она.

— Я много где был и по большей части, мои путешествия были небесполезны, — проговорил Оберин. — Я изучал искусство врачевания и яды за Узким морем, даже учился в Цитадели и выковал себе шесть звеньев мейстерской цепи.

— И что же потом?

— Надоело.

От чего-то Санса улыбнулась.

— Вот так просто: вам надоело и вы тут же бросили, и вам не было жалко бросать свои труды?

— Нет, — ответил принц, — жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на какое-либо бесполезное занятие. Я считаю, что если тебе что-то наскучило, надоело, ты не можешь это терпеть дальше, надо бросать. Именно в этом и заключается причина моих долгих путешествий.

— Потому что вам надоедал Дорн?

— Нет, потому что мне надоедало быть принцем.

Санса ничего не сказала на эти слова, но, как ни странно, в какой-то степени, она понимала, что именно надоедало Оберину. Увидев это понимание в глазах своей жены, Красный Змей продолжил:

— Ты как никто другой можешь понять меня, Санса. Ты ведь принцесса Севера, с детства тебя учили манерам, вбивали в голову разные правила… я знаю, ты образец истинной леди, но всегда ли это нравилось тебе?

— Нет, — тут же призналась Старк. — Впервые я почувствовала ненависть к своему статусу, когда… когда мне сказали, что мой брат Джон — бастард и я, учитывая мое благородное происхождение, не должна общаться с ним. Вначале я не понимала, что в этом такого, я хотела играть с ним как раньше, но, я боялась гнева матушки. А потом, спустя время, я начала поддаваться мнению, что бастарды — плод позора и мне, благородной леди, действительно не стоит с ним общаться. Поэтому, я могу понять почему вы иногда уставали быть принцем. Бывает твой статус многого тебе не позволяет, возлагает слишком большой груз ответственности.

Мартелл пристально посмотрел девушке в глаза, словно решая, стоит ли ей сейчас сказать то, о чем он думает.

— Но есть то, что мне никогда не надоедало, — внезапно заявил он. Масло закапало на другую рану, Старк лишь вздрогнула.

— Что же?

— Быть отцом, — признался Оберин, — это никогда не может надоесть, никогда ты об этом не пожалеешь. У меня восемь дочерей, каждую я вырастил почти что на своих руках, каждой горжусь, каждой восхищаюсь.

Санса понимала, что это глупо, но внезапно она почувствовала какую-то поверхностную ревность, но не из-за того, что Оберин так ласково высказывался о своих дочерях. Вдруг он все еще любит или как-то привязан к своей последней любовнице, которая родила ему четырех дочерей? Будет ли он любить также и ее детей? А вдруг еще и помимо самой Элларии у него есть какие-то женщины, к которым он привязан?

Только сейчас Санса поняла, насколько сложно ей будет в Дорне. Сложно будет не только потому, что она Роза Севера, наследница Винтерфелла, которая, при желании, запросто может стать северной королевой, созвав все знамена. Сложно будет не только потому, что Дорн сильно отличается от других частей королевств своими нравами. Будет сложно еще и потому, что ей, едва ли не в прямом смысле, придется бороться за своего мужа.

***

Санса увидела этот таинственный блеск издалека, когда еще само Солнечное Копье и Тенистый город, который раскинулся вокруг замка, казались большими несуразными грудами камней.

Оберин объяснил ей, что это так блестят две главные башни замка: башня Солнца, которая была увенчана большим куполом из хрусталя с позолотой и башня Копья, на вершине которой располагается настоящее громадное копье из золота. Казалось, что оно в действительности пронзает солнечный диск, как на родовом гербе Мартеллов.

Замок, как и сам город, располагался на краю полуострова Перебитая рука и с трех сторон его окружало Летнее море. Санса почувствовала едва уловимый запах водорослей и йода, который принес ветер.

С каждым шагом, город был все ближе. С каждым шагом, волнение девушки усиливалось.

Спустя несколько часов путники подошли к городу и Санса вскинула голову, смотря на оборонительные стены замка, которые петляли черед весь Тенистый город. Все, начиная от маленьких домиков, в которых жил простой люд и заканчивая самим замком правящей семьи, было сделано из желтого кирпича. Замок величественной громадой возносился над шумными, запутанными и тесными улочками города, бросая свою могучую тень на маленькие сооружения и до Старк дошло понимание, почему городок прозвали именно Тенистым. Он и правда был как тень, призрачный отблеск, который никак не мог сравниться с необычайностью Петляющих стен и самим замком, две главные башни которого, казались просто невероятными!

Как только они зашли в город, народ начал восторженными криками и поклонами встречать Красного Змея. Везде было слышно его имя, люди улыбались так, словно само солнце спустилось с небес и одарило этот душный и пыльный городок своими лучами. Санса поняла, что Тирион не преувеличивал, когда говорил, что простой народ очень любит принца Оберина.

Она ехала на своей кобыле прямо за принцем, сжимая поводья так сильно, словно боялась, что у нее их отберут. Как только проезжал Оберин, крестьяне переводили свой взгляд на Старк. Девушка явно видела непонимание, неприятие, она была для них почти что чужестранка.

Все дорнийцы были темноволосые, со смуглой кожей, темными глазами, а она была полная противоположность им, не говоря уж о нравах, законах и элементарном поведении.

Никто не приветствовал ее, впрочем, Санса этого и ждала. Пока что она — всего лишь жена принца Дорнийского, но что она из себя представляет, покажет время.

Замок защищали тройные ворота, которые были открыты, что уже говорило о том, что их ждали, причем с явным нетерпением.

Как только они заехали в главный двор замка, к ним тут же выбежали конюхи, которые приняли у путников лошадей. Санса с облегчением выдохнула — их путь окончен, слава богам, теперь ее раны смогут зажить.

Из замка вышел крупный чернокожий мужчина в медных доспехах за которым, судя по одинаковым желтым кафтанам, на которых была вышита символика Мартеллов, шел отряд стражников замка. Оберин слез со своего коня и тут же направился к нему.

— Арео! — сказал принц имя темнокожего мужчины. — Я думал вы в Водных Садах.

— Принц Доран, как и ваши дочери, не могли пропустить ваше прибытие, — глухо и даже как-то тихо, что показалось Сансе несвойственным для такого большого человека, произнес Арео. — Я очень рад, что вы прибыли, принц Оберин.

Взгляд его метнулся по направлению к Старк. Девушка чуть вздернула подбородок и в ответ посмотрела на него, взгляд отводить она не посмела.

— Леди Санса, — он поклонился ей.

— Не леди, а принцесса, — поправил его Оберин, снимая жесткие кожаные перчатки с рук, — мы заключили брак перед Старыми богами.