Умница для авантюриста (СИ) - Ночь Ева - Страница 31

— Мне вообще сейчас кажется, что я шагнула в хорошо подготовленную ловушку дона Педро, — вздохнула я, озвучивая тайные мысли. — Вначале меня хорошенько напугали, а потом подтолкнули в щедрые объятия дона, которому почему-то нужно, чтобы я добыла для него пыльные раритеты из старого родового замка. Какой-то абсурд. Тонко просчитанный до каждого шага.

— Почему ты так думаешь? — Гесс подался вперёд, внимательно разглядывая меня. Ноздри его трепетали, словно он чуял добычу. Хищник во плоти. Опасный и настороженный.

— Кто-то очень хорошо изучил мельчайшие особенности нашего не совсем стандартного семейства. Понятно, что, испугавшись за жизнь отца, я не рискну обратиться к представителю правопорядка Эдди Монтиферу, который по совместительству является моим другом детства. Но откуда они знали, что я помчусь просить совета у старого лиса Ферейро? Мы никогда не были особо близки. Он мой заказчик, я — его мастер, который смог создать милые, но необходимые протезы-игрушки для очень взрослого мальчика.

Именно он подал мысль, что отца сможет найти только дон Педро, для которого не существует закрытых дверей и слова «нет».

К тому же, похититель, пообещавший следить за каждым моим шагом, не очень-то и старался. Думаю, мне всё же стоило пренебречь страхом и рассказать обо всём Эдди.

— Отличная логическая цепочка, Рени.

17.2

Неужели он меня похвалил? Удивительно. Я вздохнула.

— К сожалению, уже ничего не дающая. Задним умом и дурак умный. Даже если я угадала, партию по нотам не сыграть: слишком много непонятного и неизвестного осталось.

Надо собираться в дорогу. Какая теперь разница, кто и зачем закрутил этот жуткий узел. Мой отец в опасности, а я не хочу рисковать его жизнью. Не хочу, чтобы он находился в том ужасном доме лишний час, не говоря уже про день. А ему придётся провести там достаточно много времени, пока мы будем скакать в поисках дурацких и никому не нужных сокровищ для дона Педро.

— Врага надо знать в лицо. Каждое его движение, мысль, поступок. Только тогда он ничего не сделает неожиданного.

Кажется, хищник вышел на охоту. Я видела, как блестят глаза мужчины, как улыбка касается опасных губ, как небрежно сжимаются и разжимаются кулаки. Точь-в-точь, как лапы у тигра, что выпускает когти.

И тут я вспомнила ещё одну немаловажную деталь, о которой благополучно успела забыть, пока и стерила и занималась построением пирамидки под названием «Мисс Рени и почему ей так не везёт».

— Миссис Фредкин… скажи, что это неправда, что мне это послышалось?

Гесс коротко хохотнул, довольно сверкнув глазами.

— Нет, Рени, не послышалось. Она едет с нами, чтобы охранять твою честь.

Я покраснела так, что, поднеси сейчас кто-нибудь бумагу к моему лицу, она бы вспыхнула, как факел. Я застонала. Неприлично, вслух, вкладывая в бесстыдный стон своё отчаяние.

— Это невозможно, нет!

— Почему нет? — кажется, его забавляла моя эмоциональность, — Боишься, что онапомешает любезничать с красавчиком Орландо?

Я посмотрела на Гесса, как на умалишённого.

— Я и Орландо — слишком старая песня, чтобы можно было объединять наши именав том смысле, который ты сейчас вложил. Там скорее история взаимной неприязни.

— Наслышан, — коротко отрезал мистер Хищник и натянул на лицо непроницаемую маску вежливой холодности.

— Собирал сплетни? — не унималась я.

— Информацию, Рени, — учтиво поклонился этот тип и поднялся. — Мне пора. Нужно утрясти некоторые дела, подготовиться к поездке. Пакуй вещи. Вечером у нас встреча с прошлым твоего детства. Думаю, мы наконец узнаем, куда держим путь и когда покидаем город. И да. Будь добра, подготовь горшок с землёй.

Я уставилась на мужчину, как на ожившую икону святого Витториуса. Невероятно трудно следить за полётом его гениальнейших мыслей.

— Зачем? Закопать останки Орландо? Или дона Педро? — вот кто меня за язык тянет? Хотела съязвить, называется.

Мистер Гесс прошёлся пятернёй по тёмным волосам и посмотрел на меня из-под ресниц. Глаза его мерцают чёрными насмешливыми звёздами.

— Неплохой вариант. Но нет. Бит. И если ты забыла о несчастном животном, то я не могу себе этого позволить. Он отправляется путешествовать вместе с нами. Мерцатели питаются исключительно мимеями — теми самыми бело-голубыми кустиками, что растут у входа в ваш дом.

Он ушёл вполне довольный собою. Улыбался и что-то насвистывал под нос. Как только не мурлыкал сыто. Потрясающе стрессоустойчивый экземпляр с железными нервами-канатами.

С другой стороны, это не его отца украли, и это не он пережил полные кошмара сутки. Я стояла и задумчиво смотрела ему вслед.

— Замечательный молодой человек! — жизнерадостно гаркнула под ухом миссис Фредкин.

Я вздрогнула. Недоумённо посмотрела на неё, не понимая, о чём она толкует. А потом до меня дошло. Это она Гесса считает «замечательным»? И его только что назвала «молодым человеком», вкладывая в два слова вполне читаемый подтекст?

Видимо, мир перевернулся, и Герда нуждается в бифокальных очках. Помощнее желательно, а то её железная хватка и умение подмечать мельчайшие недостатки дали сбой.

— Что в нём замечательного? — не удержавшись, спросила, чтобы стереть с лица домоправительницы блаженную улыбку с загадочными нотками «я кое-что знаю, ноне всем скажу». — Властный тип с замашками тирана.

— Женщинам иногда не вредит твёрдая рука, — возразила миссис Фредкин. — Твой отец, Рени, тоже не подарок, однако ты прощаешь ему некоторые слабости и вольности. И даже жёсткость прощаешь. Не говоря уж о том, что позволяешь ему помыкать собою. Чем он лучше Гесса Тидея? Только тем, что твой отец? Ты смотришь на недостатки сквозь пальцы, потому что любишь.

— Вот именно, — надавила я голосом, поймав наконец слабое место в её очень убедительной логике. — Отца я люблю, а мистер Тидэй меня раздражает. Нет, бесит. Доводит до белого каления.

— Что не мешает ему, бросив все дела отправиться с тобой в сомнительного рода путешествие, где, как я подозреваю, ждёт тебя куча всяких неприятностей, Эренифация Пайн. А памятуя о твоей способности влезать куда не надо, придётся ему не раз рисковать собой.

— Думаю, это не понадобится, — кажется, наша перепалка набирала не только обороты, но и громкость. Соседи безумно обрадуются сплетням. — Вы с честью справитесь со всеми трудностями, моя драгоценная Герда.

Домоправительница чопорно поджала губки, заиграла ямочками на пухлых щеках и доверительно поправила меня:

— Всего лишь позабочусь о вашей репутации и благопристойности в меру моих достаточно скромных сил.

Несмотря на округлые формы и кажущуюся мягкость, этой женщиной можно забивать гвозди. И наивен тот, кто думает иначе. Я решительно взяла её под локоток и завела в дом. Герда не сопротивлялась. Шла рядом, как гордый флагман, а переступив порог, тут же начала командовать.

Сложить вещи. Взять нужное в дорогу. Не забыть важные мелочи. Коротко, ясно, по существу. Моя бесценная домоправительница рубила слова, помогая себе резкими жестами, зорко следила, чтобы не нарушалась аккуратность. Успокоилась она только тогда, когда я почти падала с ног и готова была, как щенок, вывалить язык на плечо. Зато никто не смог бы придраться к правильности упаковки багажа.

— Теперь я могу и домой отправиться, заняться своими сборами в дорогу. Не расслабляйся, Рени! К вечеру приду послушать, что расскажет юный отпрыск дона.

Мне нравилась её манера разговаривать со мой то на «ты», то на «вы». Так она выражала своё отношение к происходящему, а я понимала, когда миссис Фредкин меня поддерживает или порицает.

Каким длинным может оказаться один-единственный день. Я не чувствовала ничего— только усталость. Когда в доме стало тихо, перестал звучать уверенно-бодрый голос Герды, на меня навалилось одиночество. Тихое, безмолвное, с печальными глазами.

Я смотрела ему в лицо и грустила. Я рассматривала его очертания сквозь пар, пока принимала ванную, и умирала от затаившейся по углам темноты. Я вылила его горькими слезами, когда лежала на кровати, скрутившись калачиком, и гнала прочь.