Умница для авантюриста (СИ) - Ночь Ева - Страница 57

— Забудь обо всём, что она тебе наговорила, — твёрдо заявляю я. Гесс поворачивает ко мне голову. Одна бровь вопросительно взлетает вверх. В глазах его пляшут чёртики.

— Почему? Мы довольно мило побеседовали. Замечательная женщина — миссис Фредкин. Будь я её мужем, до скончания дней своих носил бы на руках.

— За чем остановка? — неожиданно остро язвит Орландо. — В поселении имеется священник. Одно моё слово — и вас обвенчают. Со всеми пышностями и почестями. Да ещё и по цилийскому обряду поздравят, скрепляя союз.

Орландо слишком эмоционален. Размахивает руками. Теперь я точно вижу, что он цилиец и что его не подкинули по ошибке в колыбель сына дона Педро. Ему, видимо, в голову напекло. Горячее цилийское солнце явно пошло ему не на пользу.

— Может, ты успокоишься? — пытаюсь приструнить не в меру расходившегося в своих фантазиях мужчину.

— Пусть говорит, Рени. Это даже забавно. И я бы с удовольствием женился на миссис Фредкин, но, к сожалению, не могу.

— Что же тебя останавливает? — Орландо несёт, как мобиль без тормозов.

— Собственно, ничего, кроме одного: я занят.

Сердце моё пропускает удар и сжимается от боли. Если он хотел таким образом поставить меня в известность, но мог бы сделать это наедине. Или специально выбрал время и место, чтобы не выслушивать женские истерики? Если так, то он ошибся: я не из тех, кто будет устраивать сцены и поливать грязью.

Горечь на губах оседает, как пыль на платье. Но и это можно пережить. Он не лжёт. Он не может лгать, а значит это самая настоящая правда. Не знаю, зачем я твержу это раз за разом. Наверное, чтобы сдержать слёзы.

— Вот даже как? — доносится эхом голос Орландо. Сейчас в нём ещё больше резкости. Если бы он умел выделять словесный яд в атмосферу, наверное, мы бы отравились. Что за дурацкие мысли лезут в голову? — Твой напарник, оказывается, очень скрытный человек, Рени. И подлый к тому же. Расточал тебе знаки внимания, будучи несвободным.

Я боюсь поднять глаза. Боюсь увидеть его лицо. А когда пересиливаю себя, вижу, как он мне улыбается. Мягко, лучисто, нежно. Соврал?.. Что за игру он затеял?.. Ничего не понимаю. Сбита с толку. Растеряна.

Орландо ещё что-то говорит, слова рассыпаются, как бусины, но я не улавливаю их смысла. Мы идём к замку. Орландо — справа, Гесс — слева. Он рядом — и это куда острее, чем прикосновение. С меня словно содрали кожу. Я задерживаю дыхание, чтобы не выдать себя невольной дрожью.

Я бросаю украдкой взгляды и вижу, как Гесс меняется. Настораживается, сосредотачивается. Словно прислушивается к чему-то. Замок? Он его слышит? Как и я?..

Я знаю, что не ошиблась. Иногда приходит уверенность: мы связаны, и потому я так хорошо его понимаю временами. Чувствую. Как будто на миг становлюсь им. Илиэто он становится мною. А может, мы так переплетены, что не найти ни начала ни конца, как в знаке бесконечности. Как в замкнутом круге.

Меня всё ещё тревожат его слова. Он сказал, что занят. Но может, он занят мною? Надежда вспыхивает до самого жаркого солнца и таким ярким светом, что я прикрываю глаза. Его пальцы прикасаются к моему запястью, и я готова рухнуть тут же — так подкашиваются колени.

Он моё наваждение. Тот, от кого бросает в дрожь. Я пытаюсь унять лихорадку и пустившееся в галоп сердце. Вдыхаю воздуха побольше в грудь и делаю несколько шагов вперёд. Замок близко — я вижу уже не только его очертания. И зов его снова захватывает меня в плен.

Смогу ли я с ним договориться? Или он будет упрямым и несговорчивым?

лава 31. Зов Фолионто

Гесс

Я слышал его — теперь не оставалось сомнений. Удивительное место. Невероятное притяжение. Мне хотелось увидеть замок поближе, прикоснуться ладонью к древним стенам, если удастся. И понять: то ли это, что я почувствовал? Мозг не верил, а внутри всё пело: «Да! Да! Да!».

Собственно, почему я должен сомневаться? Только потому, что до этого нигде не встретился ни с чем подобным? Это означало лишь одно: и здесь, на Иброне, есть место для невозможного. Просто его мало. Или хорошо спрятано. Спит, не желая пробуждаться.

Как бы там ни было, вот он — Фолионто. Стоит и ворчит, скрипит, будто разбитая телега. Ноет, как больной зуб. Не зря я показывал это место на карте. Возможно, я не ошибся. Я хотя бы должен убедиться, что сделал правильные выводы.

Под ногами мелко, почти незаметно, вибрировала земля. По телу проскакали молнии. Я сжал кулаки, пытаясь изо всех сил остаться прежним. В той самой ипостаси, которую принял, переместившись в этот мир.

— С тобой всё в порядке, Гесс? — Рени тревожится. Наверное, я выгляжу сейчас ужасно.

— Да, моя хорошая. Всё хорошо, — отвечаю и делаю решительные шаги вперёд. Я должен добраться до Фолионто. Хотя бы потому, что не осталось никаких сомнений: цилийский замок полон сюрпризов. Цилийский замок под завязку, как праздничная коробка, полон магии. Магии, которой не существует в техногенном мире Иброна.

Мы так увлеклись, идя на зов, что забыли об Орландо. Опомнились только, как ударились о невидимую стену.

— Ай! — Рени, поморщившись, потёрла плечо. Для меня подобный удар и не удар вовсе. Я оглянулся. Сын великого дона стоял в двух шагах и насмешливо кривил прекрасные губы.

— Вы забываете: Фолионто не пускает чужаков. Даже если они слышат его голос.

Мы с Рени переглянулись. Я был уверен: Орландо глух к зову замка. Но откуда он узнал, что его слышим мы?

— Значит, я не ошибся, — в глазах красавчика больше не пряталась насмешка. Только сдержанный интерес. Словно мы подопытные крысы. Он кинул пробный камень наугад и попал. Понял по нашим лицам, что мы не просто спешили познакомиться с местной достопримечательностью и что вперёд нас гнало не праздное любопытство. — На Фрее много стариков. А ещё больше — легенд и сказок. Я не раз слышал, что у Фолионто есть голос, и он зовёт. Притягивает к себе иногда совершенно случайных людей. Одно плохо: им не пробиться через невидимый барьер. Только кровь рода способна провести к замку.

— Интересно, почему кровь не слышит его? — Рени одним вопросом сбила с Орландо спесь. Он всё же не может противостоять девушке с золотыми волосами — меняется в лице, становится мягче. Позволь она, улёгся бы у её ног большим псом. Чувствую, как внутри снова колыхнулась тьма. Ничего не могу поделать — он меня бесит.

— Может, нам и не нужно? — дёргает красавчик плечом. — Мы и так беспрепятственно приходим сюда, когда хочется. А спешащим на зов — только ходить вокруг да головой биться о невидимую стену. Раньше таких пропускали. Не знаю уж, чем это заканчивалось. Фолионто давно никого не звал.

Он лжёт — я знаю это точно. Кровочмаки с лёгкостью распознают враньё. Что скрывается за его неправдой? Пока не могу разобраться, но настораживаюсь.

Рени пробует ладонью непроходимый барьер. Надавливает, постукивает. Ей любопытно. Наверное, хочет понять, как такое возможно. Меня подобное не удивляет. Магия ещё и не на такие чудеса способна.

— Отойдите, — просит Орландо, и мы отступаем.

Рени взволнованно сжимает мою ладонь, наблюдая, как доновский сын, низко склонив голову, бормочет какие-то слова на цилийском.

— Колдует, что ли? — спрашивает она шёпотом, и я с трудом отгоняю наваждение её близости. Рени словно опутывает меня своим золотым сиянием, и нет сил сопротивляться её магнетизму.

— Нет, просит разрешения войти.

— И ты понимаешь?

— Да, — киваю в ответ, — пока он бредил в плену морской болезни, пришлось выучить язык. На всякий случай.

Я слышу, как придушенно смеётся Рени, и украдкой поглаживаю её пальцы. Больше всего на свете именно в этот миг мне хочется быть совершенно в другом месте. С ней. И желательно, чтобы не было никого вокруг поблизости. Но мы стоим перед покорёженным замком и ждём, когда Орландо закончит свои душевные переговоры со стеной.

Наконец он пересекает невидимую линию сам и машет нам рукой, приглашая присоединиться.