Искупление (СИ) - Романова Анастасия Александровна "IzMelery Dreamer" - Страница 36

На улице уже стемнело. Сиротливые облака застлали небо, скрыли звёзды и прибывавшую луну, даровав прохладу и лёгкий ветерок, мгновенно пробежавшийся по всклоченным волосам наспех собранным в высокий хвост на голове. Я дёрнула плечами, покрепче схватила винтовку и решила обойти территорию несколько раз, до возвращения Мэрла. Не хотелось снова сталкиваться с ним в потёмках и вместе заступать на ночное дежурство.

Тишина повисла в прохладном воздухе, и неожиданно я порадовалась своему внезапному уединению; направилась вперёд по протоптанной тропе, передвигаясь беззвучно и неуловимо, опасаясь привлечь внимание ходячих. И на душе было спокойно. Я словно уже смирилась со своей участью и мысленно радовалась очередному прожитому дню. Всё было спокойно. Мы жили вчетвером, лелеяли надежду отыскать и других, но в глубине души уже готовились покинуть обжитое место в поисках более надёжного укрытия. И так было понятно: амбар не простоит слишком долго, ведь многие балки прогнили, они рассыпались, местами трескались, а половицы то и дело хрустели под ногами. Да и опасная близость с чужаками настораживала. Однажды они, в конце концов, наткнутся на наше временное пристанище…

Я глубоко вздохнула, обошла вокруг амбара, а затем медленно вернулась к скрипучему крыльцу. Боже, ах эта благоговейная тишина. Мне захотелось немного посидеть на ступеньках и полюбоваться звёздным небом, иногда видневшимся из-за туч, но внезапно странный звук привлёк внимание, пришлось насторожиться, крепче сжать винтовку и обернуться вокруг, прежде чем разглядеть мужскую фигуру в полумраке.

Я не расслышала ни звука. Мэрл появился неожиданно, будто из воздуха. Он вышел к амбару, прямо из-за деревьев, и мне с трудом удалось разглядеть его лицо; узнала по голосу, а затем вздохнула с некоторым облегчением, осознав, что это не чужак забрёл на просеку. Всё было в порядке. Незачем дёргать остальных и звать на помощь.

— Тебя, что, выставили за дверь? — насмешливо, с присущей хрипотцой, поинтересовался Диксон, замерев совсем близко, всего в каких-то полуметрах от меня.

— Нет, захотелось осмотреться и убедиться, что мы все по-прежнему находимся в относительной безопасности.

Я пожала плечами, едва улавливая очертания мужского лица. Он смотрел прямо на меня, в этом не было сомнений, отчего лёгкая испарина мгновенно проступила на лбу, заставив почувствовать себя нелепо.

— Ну а что, не проще ли нам всем свалить из этого барака? Ты так не думаешь, красавица? — Мэрл склонил голову набок. — Ты вся продрогла. Неужто не согласишься и теперь оторвать свою сладенькую попку с насиженного места и поискать более подходящее укрытие.

— Мы не можем уйти без остальных…

— Ой, да что ты заладила? — Диксон опустил своё ружье на ступеньки, прежде чем вновь взглянуть на меня. — Они все либо мертвы, либо достаточно отдалились от дороги, ушли вглубь леса.

— Майкл не бросит меня. Ты не прав. — Я отрицательно покачала головой, в глубине души отчасти соглашаясь с мужчиной, но не разделяя его предвзятого мнения. — Рик не оставит нас.

— Если только не подумает, что вы мертвы.

И снова он ударил по больному, намеренно задевая старые раны.

— Почему нельзя было покурить где-нибудь подальше от амбара? — спросила я, всерьёз разволновавшись, но причиной тому стали не слова Мэрла и уж точно не сигарета, зажатая в его зубах.

Это было странное, зудящее чувство, свербящее где-то в области желудка. Мне сразу не понравилось это ощущение, поэтому пришлось покрепче обхватить винтовку пальцами и вздохнуть полной грудью, чтобы хоть немного унять внезапно нахлынувшее волнение.

— Тебе не нравится едкий дым или, быть может, всё дело в том, что наши голубки уже удовлетворяют друг друга? — Мэрл зажёг спичку и прикурил сигарету, а в свете лёгкого огонька, его глаза сверкнули дьявольскими искорками, заставив тело невольно содрогнуться, но уж точно не от страха.

Что это такое было? Чёрт возьми?

— Ты хоть когда-нибудь испытываешь угрызения совести? — несдержанно поинтересовалась я, отчаянно подавляя в себе необъяснимую дрожь и весьма странные ощущения в области грудной клетки. Казалось, будто все органы выворачивает наизнанку в предвкушении чего-то совершенно нового и настолько грандиозного. Нет, давненько я не испытывала ничего подобного, с момента апокалипсиса, это точно!

— А ты? — Мэрл выпустил в воздух белоснежные клубы дыма, тотчас же пронёсшиеся по моему лицу, а потом и по волосам. — Тебе бывает стыдно за собственные мысли, красавица?

— Иногда, — сдавленно ответила я, сильно поморщившись, — ведь не приходится так часто совершать необдуманные поступки.

— А хотелось бы?

Диксон вновь втянул никотин в лёгкие, я поняла это по едва различимым алым искоркам на тлеющей сигарете. Мы стояли слишком близко, в почти кромешной темноте, и только ощущали друг друга на расстоянии, с трудом различали очертания лиц, не видели глаз, только лишь темноту, которая будто бы ещё сильнее сгущалась и завлекала в свои объятия, пробуждала внутри совсем уж необъяснимые, потаённые желания. На мгновение я испугалась собственных мыслей, ибо явственно испытала непреодолимое влечение к мужчине, который молча наблюдал, будто выжидал чего-то. Напряжение. Я ощутила его в воздухе, между нами, словно множество невидимых нитей обвились вокруг тела, приковали к одному месту и не позволяли и шагу ступить.

— Ух ты, Шейлин, — протянул Мэрл, и голос его прозвучал куда мягче, чем прежде, — неужели пойдёшь на это?

— На что? — едва выговорила я, прерывисто вздохнув.

А тем временем Диксон бросил сигарету на землю и затушил сапогом, прежде чем прикоснуться своими огрубелыми пальцами к моему плечу и придвинуться ещё ближе. Я так и замерла на месте, подняла голову и уставилась на него вопрошающим взглядом. Мне стоило уйти? Да, наверное, следовало сделать это ещё несколько минут назад, до того, как воздух вокруг стал чересчур тяжёлым и тягучим.

— Ты чувствуешь? — прошептал Мэрл, лишив дара речи, едва ощутимо подтолкнув назад.

Я промолчала, послушно отступила и только через мгновение ощутила твёрдую опору за плечами. Амбар. Диксон прижал меня к деревянной стене и опустил руку на талию, скомкав ткань футболки в кулаке.

— И как же далеко ты готова зайти, сладенькая? — его голос был другим, не таким как прежде, более хриплым, надломленным и, на удивление, покладистым.

— Лучше вернуться, — сбивчиво вымолвила я, когда мужское дыхание опалило щёку, затем шею, а влажные губы коснулись ключицы и замерли в опасной близости от бешено вздымавшейся груди.

Это было откровением. Великим и неповторимым, истинным возбуждением. Я даже не вспомнила о насилии и потных лицах, издевавшихся над телом. Нет, не задумалась над этим, просто закрыла глаза, испытав неподдельное влечение. Мэрл, его горячее тело, дыхание и губы, пальцы, скользившие по обнажённой коже, обхватывавшие грудь, стискивавшие в своих объятиях. Да, я почувствовала желание и была готова воплотить их в жизнь, но во время остановилась, распахнула глаза и выскользнула из мужских рук; даже не обернулась, сгорая от стыда и досады, взбежала на крыльцо и скрылась в амбаре, едва не задыхаясь от неподдельного страха и чувства неудовлетворённости. Я хотела прикоснуться к мужскому телу, ощутить его внутри себя… О, да, влага между бёдер только лишь подтверждала собственные мысли. Мы едва не занялись сексом. Боже!..

Я обхватила плечи руками и, даже не взглянув в сторону Дэрила и Бэт, рухнула на тюфяк, зарывшись с головой в тёплый плед. Что это было? И по какой причине во мне пробудились все эти потаённые инстинкты? Мэрл Диксон. Это по-прежнему был он, неотёсанный, невоспитанный грубиян, лишённый всяческой морали!.. Да Мэрл бы не отказался спустить штаны и взять силой, но не сделал этого, дождался, пока я сама не захочу.

Невозможно. Только не с ним и не теперь, когда мир покатился в пропасть!

Я закрыла глаза и попыталась уснуть, но сон не шёл. Долгое время мучилась, ворочалась с боку на бок, пыталась побороть собственное тело, не могла себе позволить оступиться и пасть ещё ниже. Сначала изнасилование, потом секс с Мэрлом… И что же дальше? Когда я успела превратиться в шлюху? Но близость манила, глупо было отрицать. Я желала взаимной ласки больше чем когда-либо прежде. Это напоминало внезапно вспыхнувшее наваждение. Испытав единожды, мне будет не остановиться!..