Искупление (СИ) - Романова Анастасия Александровна "IzMelery Dreamer" - Страница 76

— Ему не помочь, Шейлин, — тихо напомнил Рик, лишь раздражая не только словами, но и своим присутствием, — ступай, приведи мысли в порядок.

Разумеется, я не винила его во всех бедах и не огрызалась без причины, но с завидным упорством не соглашалась покинуть дом, покосившийся от старости; боялась, что Мэрл умрёт, а ведь это был единственный шанс застать его в сознании и проститься. Навсегда. О, нет, я не готовилась к этому, как ни старалась, но осмелилась смириться, осознать, что всё кончено. Прошло уже слишком много времени, и организм был заражён, ампутация бы ни за что не решила проблему — только смерть, но разве мы могли застрелить ещё живого человека? Нет, ни за что. Я бы никогда не простила ни себя, ни Дэрила, и тем более Рика, осмелься он на подобное безрассудство!..

— Ты слышишь? — чуть громче спросил дядя, распалив в душе ещё пущую тревогу.

— Нет, пожалуйста…

— Мы побудем здесь, — вдруг перебил Дэрил, но я не обернулась, не смогла, и предательские слезы вновь оросили щёки, — подождём, пока всё не закончится.

— Не оставляй её одну, — шёпотом попросил Рик, но я расслышала каждое слово.

Видимо, Дэрил кивнул, ибо ни единого звука не вырвалось в ответ. А потом дверь со скрипом закрылась, и небольшая комната опустилась в тишину.

Мэрл по-прежнему лежал без движения, весь мокрый, он едва дышал, и я слышала тяжёлые и редкие вздохи; без конца смачивала оборванный кусок ткани и прикладывала к огненному лбу, в надежде, что мужчина откроет глаза и снова усмехнётся, пробормочет что-то неуместное, как обычно, будто ничего не изменилось! Но с каждой минутой он только угасал; на лице тем временем проступали красноватые пятна, а на лбу и шее, прямо сквозь чуть загорелую кожу, виднелись набухшие вены. Раньше я не сталкивалась с обращением, но Дэрил говорил, что лихорадка у всех проходит по-разному, кто-то может пролежать и несколько суток, а кому-то достаточно и двух-трёх часов… Я сделала один глубокий вдох и плотно сжала губы, беззвучно шмыгнув носом. Реальность казалась сном, а видения настоящей явью.

— Ты сам сделаешь это? — шёпотом спросила я, заметив, как Дэрил, совсем не находя себе места, принялся расхаживать по дому.

Расслышав вопрос, он остановился у изголовья и скользнул отрешённым взглядом по заточенному ножу, приготовленному на случай внезапного обращения.

— Это не нам решать, — сдавленно, почти холодно, произнёс младший Диксон, а потом вдруг перевёл взгляд на брата. — Он ещё жив.

Я почувствовала, как судорога прошла через всё тело, а следом за ней невольно задрожал подбородок; меня заколотило, очень сильно, не так, как прежде. Носогубный треугольник снова занемел от волнения, впрочем, как и кончики пальцев, поэтому я принялась разминать ладони, опасаясь, как бы ни повторился один страшный приступ, однажды сковавший тело и удерживавший в неподвижном состоянии примерно несколько часов. Это произошло в детстве, наверное, после тех страшных событий, которые и пошатнули мою психику.

— Ты на самом деле здесь, или это всего лишь одно из бесконечных видений? — прерывистый шёпот мгновенно всколыхнул моё сознание и заставил чуть ли не подпрыгнуть на дощатом полу.

Мэрл приоткрыл опухшие, местами потемневшие, веки и громко закашлялся. Сначала я растерялась и молча уставилась на обессиленного мужчину; отняла тряпку от жаркого лба и, поспешно смочив в холодной воде, обтёрла не только лицо, но и шею. Мэрл выглядел ужасно, и в голове не укладывалось, как быстро здоровый человек оказался на волоске от гибели…

— Лежи, — попросила я дрожащим голосом, — здесь мы в безопасности.

— Вот так просто? — Он прижал ладонь к губам, и на пальцах показались редкие капли крови.

Словами не описать все те эмоции, которые волной прокатились по телу и комом встали в горле, позволив горьким слезам заскользить вниз по щекам, явив Мэрлу моё совершенное бессилие.

— Не стоит раскисать, сладкая, — едва ли не по слогам промямлил он, — никто этого недостоин, а уж ублюдок, вроде того, что лежит перед тобой, и подавно.

Но я не слушала.

— Почему ты не сказал? — буквально вырвалось из горла. — Не поделился тем, что произошло? Не признался даже брату! Мы бы могли спасти, продлить твою жизнь!..

— И как же, глупышка? — Мэрл скривил губы, и сердце забилось быстрее, подталкивая ком все ближе к глотке. — Отрезали бы ногу, как бедняге Хершелу? Это не выход, особенно для меня. — Он вяло улыбнулся и из последних сил приподнял металлический протез, приделанный к руке.

— И снова ты подумал только о себе… — с горечью заметила я, но глаз не отвела, запоминая эти последние минуты, наполненные душераздирающим отчаянием.

— Не совсем, — с трудом отозвался Мэрл и снова закашлялся, — ведь если бы сказал вчера, то положил конец своему путешествию, а ведь так нравилось всё что было, Белоснежка.

Я не выдержала и до боли закусила нижнюю губу, чуть ли не рыдая от собственного бессилия что-либо исправить!..

— Эй, не стоит, милочка, не начинай.

— Замолчи, Мэрл! — неожиданно даже для самой себя, воскликнула я, крепко сжав ткань в руке, да так, что костяшки пальцев побелели. — Хотя бы сейчас прекрати лгать себе, пожалуйста!

— По мне никто скучать не будет.

Внезапный и настолько явственный укол негодования сразил мой разум и заставил слезы мгновенно высохнуть на глазах. Неужели он так и не понял? Не догадался?!

— У тебя был брат, группа и я. Да, Мэрл, чёрт подери!..

За спиной скрипнула половица. Дэрил. Боже, охваченная эмоциями и противоречивыми чувствами, я совсем позабыла о его присутствии! Идиотка. Но чего таить, ведь он уже давно всё понял, в отличие от своего брата, и остановился подле меня; посмотрел на Мэрла пристально и серьёзно, что показалось, будто слезы вот-вот выступят на глазах. Но, нет, вопреки всему, взгляд Дэрила горел лишь мукой и был начисто лишён слёз.

— Я долгопо ступал не по совести, делал многое не так и не к месту. — На лбу Мэрла образовалось несколько глубоких морщинок, глаза померкли, расстались с жестокой усмешкой, а ресницы стали влажными. — Наверное, это искупление, Шейлин.

И я бы ни за что не узнала в лице, на котором отразилось выражение несказанной печали, прежнего мужчину! Но этот голос, переполненный сожалением и добровольным покаянием!.. Ах, нет, это было выше моих сил. На секунду наши взгляды пересеклись. И я не выдержала; вскочила на ноги и метнулась к запотевшему окну, стиснула кулаки так крепко, насколько только была способна и молчаливо расплакалась, уже в который раз, но не обернулась, не осмелилась. Половицы снова скрипнули, наверное, Дэрил подошёл к лежаку. Точно, спустя мгновение донеслись тихие голоса, но я не стала прислушиваться, провалилась в какую-то непонятную прострацию; просто стояла у окна, всматривалась в пустоту, мысленно корила себя за привязчивость, но всё равно никак не могла избавиться от дерущей, невыносимой, въедливой боли, к тому моменту уже полностью заполонившей душу и сознание.

Финал. Да, он был близок, и мы ничего не могли поделать.

Просто наблюдали.

В тишине.

Я плохо помнила последние минуты его жизни, почти не смотрела, изредка поворачивалась и видела обездвиженное тело. Мэрл не шевелился, всего лишь немного поговорил с Дэрилом, а потом вновь провалился в беспамятство и больше так и не пришёл в себя. Это был наш последний разговор. И я хорошо запомнила каждое слово, взгляд, интонацию. Ох, как будто наблюдала со стороны, будто находилась во сне, не в своём теле. Дэрил стоял неподалёку, немного позади, и, кажется, тогда я изъявила желание освободить Мэрла, но только потом, после того, как он испустит свой последний вздох. Никто не возразил. Дэрил не произнёс ни слова. Ну а я схватила нож и замерла у лежака, в то время как Мэрл постепенно угасал прямо на глазах. Он умирал медленно и безболезненно, по крайней мере, именно так мне казалось. Мужское тело постепенно расслабилось, лицо осунулось, стало куда более бледным и влажным; лихорадка отступила.