Элемента.L (СИ) - Лабрус Елена - Страница 26

Она протянула ему пустой фужер. Он осмотрелся по сторонам и сам полез в ведерко со льдом за бутылкой. Обслуживание в этом ресторане было таким же отвратным, как и еда.

- Только не говори мне, что сердцу не прикажешь, - сказала она, поднимая бокал, - Давай выпьем, чтобы ничего не менялось между нами.

- Я ничего не скажу тебе про сердце, - ответил он, - Но предпочел бы видеть тебя своей женой, чем еще одной очередной девушкой.

Они выпили, и Еве стало смешно, она даже чуть не обрызгала его шампанским, прыснув, не успев его проглотить.

- Интересно, какой по счету ты хотел поставить меня в эту очередь?

- Я, конечно, не считал, - сказал он, тоже улыбнувшись, - но ты стала бы последней.

- Господи, Феликс, не обманывай себя! Тебе стало бы скучно на втором разе. А вообще, знаешь, бросаем эту еду, а то еще отравимся, не дай бог. Ты, кстати, много там чего еще заказал?

- Еще десерт Павлова и тирамису, кажется, - ответил он.

- В-общем, тогда давай по десерту и ко мне. Или к тебе. Как хочешь. И покончим с этим раз и навсегда. Если тебе так уж приспичило затащить меня в койку - не обязательно на мне жениться.

Она допила то, что осталось в бокале, и протянула его снова. Она понимала, что эта решимость в ней, наверно, от шампанского. И если он согласиться, то она ни за что не пойдет на попятную, но перед глазами возникло лицо доктора из далекого деревенской больницы, и ей невыносимо захотелось заплакать.

- Ева, нет, - он наполнил бокал и посмотрел на нее внимательно и спокойно. - Не надо жертв. И делать из меня монстра не надо. Хотя, - и он выразительно почесал несуществующую мефистофелевскую бородку.

Ева улыбнулась.

- Давай выпьем за дружбу, - он поднял свой бокал, от которого за весь вечер едва ли отхлебнул и половину, - За дружбу между Серым волком и Красной Шапочкой.

- Между Золушкой и Злой мачехой, - добавила Ева.

- Между Лисой и Колобком.

- Между Евой и Феликсом, - закончила она этот тост и выпила.

- Надеюсь, я не нарушил никакие твои планы, - улыбнулся он.

- О, к счастью, двух кошек я еще не завела, поэтому мне не нужно их кормить, - ответила Ева.

- Да, помню, был в твоих планах на жизнь такой пункт - завести двух кошек. Мне кажется, он стоял как раз после пункта завести ребенка.

- Не после, а вместо, - уточнила Ева, - я еще просто не решила, что лучше.

- Вот с кошками я тебе вряд ли помогу, хотя, если какие породистые нужны из-за бугра, я думаю, могу попробовать.

- О, нет, котят как раз, если что, я буду брать каких-нибудь самых обездоленных, - улыбнулась она, - А вот если ребенка, можешь не сомневаться, лучше кандидата мне не найти. А время то поджимает, биологические часы тикают. Ты, главное, не пропадай!

- Вот ты шутишь, а я бы серьезно согласился. Я бы даже просто донором спермы согласился стать, если уж, ну, совсем, не судьба.

- Не, ну, так-то уж усложнять зачем, - она попыталась улыбнуться, но у нее это получилось плохо, -  И я не шучу. Вряд ли я стала бы тебе хорошей женой, но иметь похожего на тебя дитёнка - это так заманчиво. Значит, если уж совсем не сложится, я могу на тебя рассчитывать?

- О, да, - снова улыбнулся Феликс, - и если мы поговорим об этом еще немного, то я, пожалуй, соглашусь на твое предыдущее предложение, и мы поедем ко мне.

- Извини, - улыбнулась она, - но предложение уже закрыто, - и посмотрела прямо в его нереальные аметистовые глаза.

- Вот так всегда! - он посмотрел на нее с нежностью.

Она готова была залезть под стол и там запихивать в себя этот десерт, лишь бы он на нее не смотрел так. Ей было приятно, что он за ней ухаживал, что он у нее был, что он давал ей силы жить дальше, и поддерживал в ней ее веру в себя, но она его не любила. Иногда, глядя на рельеф на его груди, выступающий упругими гладкими мышцами, ей нестерпимо хотелось к нему прижаться и раствориться в нем, но он пах дорогим парфюмом и чем-то чужим и диким, и каждый раз, когда, проявляя слабость, она прижималась к нему, в ту же секунду ей нестерпимо хотелось его оттолкнуть.

Она потыкала вилкой в твердое как камень безе, лизнула нестерпимо горькое от безобразного количества жимолости варенье и отставила от себя и десерт. Похоже, с этого ресторана она уйдет сегодня голодной.

- Надеюсь, я не испортила тебе сегодня вечер, - сказала она, подводя итог.

- Нет, ты испортила мне жизнь, а вечер, ничего, вполне сносный, - улыбнулся он.

- Я даже не спросила где ты был, и где в этот раз проходили съемки, - виновато пожала плечами Ева.

- Да, ты - эгоистичная сволочь, - хитро улыбнулся он, - А съемки были немножко в Каннах, немножко в Венеции. Через пару дней полечу в Лондон. Я тебе, кстати, подарок привез, - и он полез в карман и достал медную безделушку в виде попы в белых купальных трусах в горошек с надписью "Cannes".

- Какая прелесть! - всплеснула Ева руками.

- Один рукастый дядька в Каннах сам их делает, у него каких только поделок нет, но все в единственном экземпляре. Таг шта, эксклюзивчик, можно сказать, - он снова улыбнулся открыто и искренне.

- Спасибо! - Ева протянула ему руку для рукопожатия. И это снова была ошибка. Он легонько пожал её руку, а теперь не хотел отпускать.

- Простите, вы не подпишете, - услышала Ева и повернулась к девочке, протягивающей Феликсу журнал с фотографией его безупречного лица рядом с дорогими часами, - Вы же Феликс Ранк?

Ева убрала руку, Феликс дежурно улыбнулся.

- Да, конечно, - он достал из внутреннего кармана ручку и согласно кивнул, - Как вас зовут?

- Яна, - засияла девчонка, которой было лет тринадцать, не больше.

Он размашисто написал что-то на глянцевой странице и вернул журнал.

- Прости, это раздражает, но это неизбежно, - он натянуто улыбнулся Еве, убирая ручку на место.

- Ничего. В такие моменты я искренне радуюсь, что не твоя жена. Думаю, они нас втихую и наснимали уже вдоволь, сейчас выложат в соцсетях с нелицеприятными подписями в мой адрес, - ответила Ева.

- Хорошо, что я их не читаю, - улыбнулся Феликс.

- Как ты вообще с этим живешь? И давно это происходит? Я что-то не замечала раньше твоих поклонниц.

- Их раньше и не было столько. По крайней мере, в России точно. Но сейчас границы настолько тонки. Я даже не посмотрел, что это был за журнал, - он тоже отставил почти нетронутый десерт, - Тирамису отвратное.

- Может, пойдем? - Ева посмотрела на него умоляюще.

- Пожалуй, - и он кивнул официантке, которая как ни странно только этого и ждала.

- Вы не распишетесь на чеке? - спросила она слащавым дискантом.

- Конечно, если вы мне его дадите, - и он положил в раскрытую папочку карту какого-то банка с золотым тиснением.

Официантка убежала. Ева встала, Феликс помог ей одеться. Он уже и сам надел пальто, когда официантка вернулась. Наверно, она бы больше обрадовалась чаевым, но Феликс только поставил широким росчерком две заглавные буквы, составлявшие его подпись, и забрав карту, обворожительно улыбнулся. Ева в душе порадовалась эффекту, который произвела на девушку его улыбка. Бандерлоги так не каменели от магического взгляда Каа. К сожалению, они уже вышли.

И несмотря на то, что она твердо намерилась идти домой, расставаться с Феликсом ей не хотелось. На него было так приятно смотреть. И видеть на себе его влажный взгляд. И говорить ему всякие глупости и ждать, когда в загадочной полуулыбке губы его вдруг дрогнут и обнажатся жемчужно-голубые зубы. Когда он улыбался, Ева всегда отводила глаза, чтобы перевести дыхание. Особенно приятно с ним было ходить в людные места. Зная прекрасно, что все его замечают, провожают взглядом, оборачиваются, он умел смотреть только на Еву, словно, не было никого вокруг. Она иногда терялась, увидев краем глаза какую-нибудь открывшую рот даму, он – никогда и всегда подтрунивал над ней за это. Это было приятно. Он всегда умел подчеркнуть ее значимость. Ту, которой она на самом деле не имела. И это было весело, потому что в его серьезные намерения она никогда не верила, хотя и истинную причину почему он так настойчиво к ней возвращался тоже не понимала.