Элемента.L (СИ) - Лабрус Елена - Страница 46

- Господи, добрые духи, - не смогла сдержать эмоции Алиенора, - она словно живая!

И Дэн, который тоже видел это преображение картины первый раз, встал и подошел сзади к Арсению, стоящему на ступеньках.

- К этому невозможно привыкнуть, - сказал последний, не поворачиваясь.

Садящееся за горизонт кроваво-красное солнце лишь самым краешком заглядывало в комнату через раздвинутые шторы. Видимо его свет попадал на зеркало, которое разворачивало его на картину, Дэн не понимал. Но картина словно начала светиться изнутри. И Анна Гард с портрета провожала взглядом это закатное солнце. Без грусти, без сожаления, без тоски, без муки, без укора, без жалости.  Дэн не знал ни одного слова, способного выразить то, что он видел сейчас в ее взгляде. Со слов Арсения он знал, что это - вера. Но сам он видел это впервые и, пропуская через себя, он чувствовал что-то близкое, но другое. Он просто подумал, что, если хоть одна девушка в мире посмотрит на него так, он свяжет с ней свою жизнь навечно, будь она, хоть из колонии нетопырей-пигмеев. И он не успел еще узнать кто такие нетопыри, как бесшумно к ним подошла Изабелла и встала на ступеньку ниже Арсения совсем чуть- чуть задев его плечом. И Арсений, совершенно потерявший голову и от воздействия заката, и от ее близости нежно привлек ее к себе, прижался губами к ее макушке и закрыл глаза. Дэн один знал, что она не вырвется, и, глядя на эту пару, почему-то вспомнил девушку, которую он прижимал к себе на перроне, чтобы заслонить от движущегося поезда. Ева! И его совершенный нечеловеческий мозг моментально привязал ее имя к тому чувству, которому не в силах сейчас был сопротивляться его лучший друг. Только никто, даже сам Дэн этого не заметил.

Закатное солнце садиться быстро. Несколько минут, один короткий миг и волшебство закончилось. Изабелла едва заметно шевельнулась, и Арсений мгновенно разжал руки. Пора было возвращаться за стол. И Арсений пошел, а Изабелла осталась. Дэн не видел лица девушки, но он тоже не стал ее ждать. Возможно, ей нужно было сейчас побыть одной.

 Он развернулся к столу и обнаружил, что ни Алиеноры, ни Альберта Борисовича, ни даже Антонины Михайловны в столовой нет. Чай остыл, тайский блинчик, от которого он успел откусить всего кусочек - тоже. Хорошо, что хоть его не забрали! Сильные эмоции всегда вызывали в нем зверский аппетит, и он тут же умял остатки роти, запив чаем и еще активно заедал все это фруктами, когда хозяин с пожилой гостьей, как ни в чем ни бывало, вышли из кухни. Увидев жующего Дэна, Альберт Борисович совершенно искренне признался Алиеноре:

- Очень уважаю этого парня за его совершенно феноменальный аппетит.

И легко похлопал Дэна по плечу.

- Еще блинчик? - спросил он, слегка наклоняясь к Дэну.

- Спасибо, но всё же нет! - неожиданно для хозяина ответил Дэн.

И хозяин, пожав плечами, пошел с гостьей дальше по дому, а Дэн, обнаружил, что остался в столовой совершенно один.

Стемнело. Время пролетело удивительно быстро. Он хотел было поискать Арсения, но передумал. Постучал к нему в комнату, чтобы забрать одежду, но вспомнил, что прибыл так и только теплые ботинки остались в прихожей. Поэтому вернулся в прихожую, нашел свои ботинки и, уже выразив свою искреннюю благодарность Антонине Михайловне за чудесный вечер, собирался уходить, когда перед библиотекой столкнулся с вылетевшим из-за угла Арсением. Арсений был расстроен, даже зол. Он лишь махнул рукой на невысказанный Дэном вопрос и скрылся в своей комнате, хлопнув дверью.

"Ну, нет, так нет!" - безобидно пробубнил он вслед исчезнувшему другу и сделал правильный вдох.

В гостях хорошо, но дома всегда лучше. И блаженно раскинувшись на своей мягкой кровати в удобной домашней одежде, Дэн не хотел ни о чём думать. Дэн не хотел, но переполненный полученной за вечер информацией беспокойный мозг не мог вот так просто отложить ее переваривание на потом. И в голове постоянно всплывали то слова Алиеноры, то лицо Изабеллы. И вдруг кубики сложились! Он понял, это же была подстава! Нет, не для него, хоть ему на этой вечеринке досталось больше всех. Под предлогом обычного обеда, на которую Альберт Борисович просто пригласил свою ассистентку с бабушкой, была устроена ловушка, в которую эти две невинных пташки не могли не попасть и не выдать своих чувств. Они хотели убедиться, что эти двое сильно небезразличны друг к другу! Господи, ну, конечно! Поэтому отец Арсения так откровенно не замечал взглядов, которые невольно бросали друг на друга то Арсений, то Изабелла. Поэтому Алиенора рассказывала эти шикарные истории любви. Они сговорились с бабкой! Ну, конечно, они сговорились! Но зачем?

Дэн встал. Невозможно было лежать. Что наговорили они Арсению перед самым его уходом? И он сделал то, что нельзя было делать ни при каких условиях. Он вернулся в дом Иконниковых.

Мягко ступая по холодному полу босыми ногами, он бесшумно дошел по темному коридору от библиотеки до комнаты Арсения. И замер перед дверью.

- Папа, ты не можешь так поступить! Не можешь! - услышал Дэн из-за двери голос Арсения. - Я люблю ее с шестнадцати лет, с того самого дня как пришел в эту совершенно ненужную мне школу.

- Я понимаю, что ты должен был соблюсти тайну. Я понимаю, чего тебе стоило уговорить Совет Старейшин инициировать меня в десять лет.

Альберт Борисович говорил тихо, и Дэн почти не слышал, что он говорил, зато Арсений орал как потерпевший и, судя по тому, как его голос то приближался, то удалялся еще и метался при этом по комнате как раненый олень.

- Да, конечно, ради нас с мамой! Но я пошел в эту чертову школу, и случилось то, что случилось. Это сильнее меня, как ты не понимаешь!

Отец что-то долго бубнил ему в ответ.

- Все эти годы я боялся только одного, что она ненавидит меня! И в тот день, когда я, наконец, понял, что это не так, выясняется, что ты против! Ты! Человек, который жизнь посвятил тому, чтобы сделать счастливыми меня и маму. Ты, учивший меня всегда слушать свое сердце! Ты - против!

Судя по звуку, он сел на кровать, потом снова вскочил и снова стал ходить по комнате.

- В конце концов, мне не нужно твое благословение, но она кера - ей нужно. И пока ее бабушка жива - она его не получит. А, значит, у меня тоже есть шанс, и я буду за нее бороться! И пока я жив, она не станет монашкой в этом чертовом замке! Не станет!

Он остановился у самых дверей, и Дэн уже испугался, что он сейчас выйдет, но Арсений выслушал отца, и заорал пуще прежнего:

- Мне плевать! Слышишь, плевать, что у этого проклятого рода не будет продолжения. Я не виноват, что их единственная дочь мертва! И, по большому счёту, я не Гард, я Иконников! И, знаешь что, если ты настолько слаб, что принимаешь решения под давлением тещи, скажи им, что их дочь еще в Замке и пусть она сама вправит им мозги!

Тишина. Отец Арсения молчал или говорил слишком тихо, Арсений не шевелился.

- Нет, я не знал. Я понял всего несколько дней назад. И я видел арку с розами.

Арсений говорил все тише.

- И знаешь, ты не имел права мне врать! Я похоронил ее, я попрощался, я думал, что никогда больше не увижу ее.

Арсений плакал, наверно, они оба плакали.

- Да, я был у нее. И, знаешь, ты не должен делать это в одиночку, она нужна мне не меньше чем тебе.

Это было последнее, что слышал Дэн. Он ушел так же тихо, как появился.

Глава 17. Несостоявшаяся встреча

Когда на следующее утро Дэн проснулся, то первое, о чем он подумал, была девушка с поезда. Что-то он так подустал за эти дни от чужих проблем! Шейн с его поисками Бессмертия и Бирюзовой чумой, Арсений с его Изабеллой и прочими заморочками. Конечно, за них он тоже переживал, но у него есть и свои дела.

Позавтракав в одиночестве, и оценив оставшиеся с прошлого снегопада сугробы, в гараже он взял джип. И, прыгая по ледяным кочкам на плохо почищенных дорогах, ни разу не пожалел об этом. Он поставил машину прямо напротив подъезда. Несмотря на то, что в доме был подземный гараж, а гостевая парковка перед домом при обычной экономии места для этих целей, просто огромной, ему сильно повезло, что свободное место вообще нашлось и к тому же так удачно.