Элемента.N (СИ) - Лабрус Елена - Страница 71

Но думать хотелось. После того как Феликс сказал ей, что ей могли внушить какую-то идею, её не оставляло чувство, что её обманули. Она не созналась Феликсу, что видела в своих снах Дэна, всегда только Дэна. Она отгоняла от себя эту мысль, что чувство её не настоящее, что её к нему намеренно подталкивали. Нет, никого нельзя заставить любить! Но рядом с Феликсом Дэн ещё до этого разговора вдруг стал казаться ей мороком. А после этих двух дней, проведённых наедине, Феликс занимал её мысли всё больше и больше. Нет, Феликс позабавится с ней и бросит, она знала таких парней, она сама была такой, а Дэн… Дэн – это надёжность и уверенность в завтрашнем дне, это – спокойствие и защита. И пусть она собиралась держать его как цепного пса на страже своего благополучия, она будет с ним счастлива. И она победила!

Она успела ещё сделать несколько кругов по льду, с удивлением наблюдая, как Дэн ссориться с Изабеллой, стоя на краю замёрзшего озера. На катке играла весёлая новогодняя музыка и проникаясь волшебным праздничным настроением, Виктория даже подумала, что, может быть, Дэн доказывает рыжей стерве, что женится на ней по любви. Что он просто раньше не понимал, но ребёнок – это очень важно для него. Она улыбнулась своим мыслям и снова прижала руку к животу. Надеюсь, это будет мальчик! С такими же серыми, как туман над горным озером глазами. Она представила его крошечные пальчики, которые он будет сжимать в кулачки, и розовые пяточки, которые она никогда не устанет целовать. Она уже так скучает по нему, а он ещё будет восемь месяцев расти. Ну и пусть, пусть! Зато он всё это время будет с ней, её лучший и самый любимый мужчина! А вдруг вопреки всему это будет девочка? Ласковая и смешливая, с восхитительными русыми кудряшками и тёпло-бирюзовыми как воды пляжа Бонди глазами.

И она ещё видела перед собой очаровательное личико своей малышки, когда тёмный лёд озера начал подозрительно быстро приближаться. Она видела его справа от лезвий своих белоснежных коньков, которых она не должна была видеть, и он продолжал её  тянуть к себе…

Ей казалось – это сон. Очень красочный и очень правдоподобный сон. Она стояла в Зале Великой Судьбы перед Деревом, которое видела когда-то давно — ещё в школе АлиС их приводили на экскурсию. Но тогда Дерево было засохшим, стеклянный куб холодным, а хрустальные шары в нём — покрытые вековой пылью и мёртвые.  Сейчас всё Дерево было в листве, шары сияли разными оттенками и на них горели буквы. И только стеклянный куб, хоть и подсвечивался изнутри всем этим калейдоскопом цвета и света, по-прежнему был холодным. Она провела по нему рукой, не понимая это сон или явь, и вздрогнула, когда Дерево вдруг заговорило женским голосом.

— Ты прошла половину своего пути, — сказало Дерево отчётливо и равнодушно. — Я призвала тебя, чтобы даровать тебе забвение.

— Забвение? – скептически улыбнулась Виктория. — Ты предлагаешь стереть меня из памяти всех, кто меня знает?

— Только если ты этого хочешь, — прошелестело Дерево, выразив свою мысль на полтона ниже.

— Может быть, ты хотела предложить мне забыть, что друзья посоветовали мне сдохнуть, а мать кричала «Будь ты проклята!»? – осведомилась Виктория.

— Если ты помнишь, что тебе было обещано, то зачем переспрашиваешь? – Дерево говорило всё тише.

— Наверно потому, что не заключала никаких договоров с деревьями и не собиралась играть ни по чьим правилам, кроме своих, — Виктория чувствовала, что говорит резче, чем хочет, но в ней закипал гнев, и она не собиралась его сдерживать.

— И тем не менее, всё предначертанное сделать ты сделала, поэтому я обязана предложить тебе забыть, что для отца ты была всего лишь шансом поправить своё пошатнувшееся здоровье, а мать, для которой ты была её маленькой принцессой, теперь ненавидит тебя…

— Заткнись! – перебила её Виктория. — И что я должна отдать взамен?

— Немного, — всё так же тихо и без эмоции произнесло Дерево. — Свою никчёмную жизнь.

Виктория была с ней в корне не согласна. Она считала, что её жизнь никогда прежде не была такой полной и настоящей как сейчас. Она и не думала её ни на что менять, тем более так дёшево.

— Ха! Ха! Ха! – сказала она, произнеся отдельно и с выражением каждое радостное междометье, но совершенно безрадостно. — Никогда прежде так не нравилась мне моя жизнь, как сейчас. Ещё предложения будут?

— Да, — снова Дерево ответило так, словно её заставляют это делать. — Можешь жить дальше.

— Отлично! – обрадовалась Виктория. — Тогда может, отправишь меня обратно, туда, где взяла?  Я, наверняка, до сих пор валяюсь на этом грязном льду по твоей милости.

— Конечно! – ответило Дерево, но никакой уверенности в том, что оно выполнит так легко данное обещание, у Виктории почему-то не было.

— Конечно и это всё? – на всякий случай спросила она.

— Конечно, и тот путь, что ты прошла до половины, ты обязана будешь пройти до конца, — прошептало Дерево. Виктория его едва слышала.

— Нет! – сказала она жёстко. — Я не давала никаких обещаний, и не обязана их выполнять.

— Нет, давала! – возразило Дерево. И в памяти Вики независимо от её желания замелькали картинки встречи с Вещей.

— Ладно, хрен с тобой! – сказала Вики, встала со своей скамьи и подошла. — Говори, что я должна сделать.

И сразу следующая картинка.

— Родной отец тебя предаст, мать проклянёт, друзья отвернутся, а любимый возненавидит... И если ты все это выдержишь…

— Стану пророчицей? – перебила Виктория, вставая.

— Нет, но тебе предложат спасительное забвение. Ты сможешь все это забыть и тогда всё закончится… Или идти дальше.

— Есть ещё дальше? – сказала она, глядя прямо в глаза женщины в белом платье.

— Да, ты должна простить трусость своего отца, понять боль своей матери, принять негодование своих друзей и смириться с выбором любимого. И, если ты этого не сможешь, то уже не получишь забвения. Но и не вернёшься на эту сторону. Вечная жизнь с памятью о прошлом и невозможностью ничего исправить ждёт тебя в случае провала.

— А если я справлюсь? – с вызовом ответила Вики, — Ты же справилась!

— Стой! Это она не справилась! – сказала Виктория Дереву, прерывая этот поток воспоминаний. — Я помню, она говорила, что я должна буду поговорить с Лией! Она была так испугана, что не справилась!

— Она боялась не этого, — голос Дерева неожиданно потеплел и окреп. — Она боялась, именно того, что ты со мной поговоришь. Я и есть Лия. Последняя Истинная Пророчица.

— Ты — Дерево?

— Нет, но моя душа в нём. И именно благодаря нему я жива.

— Ты называешь это жизнью? – усмехнулась Виктория.

— О, да! – и Вики показалось, что Дерево улыбнулось. — Этого много больше того ничего, что было у меня все предыдущие тысячи лет.

— Так зачем ты меня призвала, Лия?

На что она надеялась, задавая этот вопрос? Что ей скажут, что на самом деле она свободна и может идти себе дальше, жить как она захочет? Это было бы заманчиво, но что-то подсказывало ей, что этому не бывать. И эта мышеловка не так, а иначе, но всё равно захлопнется. И, конечно, оказалась права.

— На самом деле обряд посвящения действительно так и происходит. В два этапа. И хотела ты или нет, но ты уже натворила все те беды, которых от тебя ждали, и первый этап прошла, — ответило Дерево, и голос его не был больше безучастным. Он был живым и сочувствующим. — И я действительно могу предложить тебе сейчас всё забыть. Я займу твоё тело вместо тебя, а ты останешься поддерживать жизнь в этом Дереве.

— Так себе перспективка! — усмехнулась девушка.

— На самом деле она не настолько уж и плоха, — и искренность в этом деревянном голосе подкупала. — Когда всё закончится, как бы оно не закончилось — ты будешь свободна. Дерево может выжить или погибнуть, но, если погибну я, ты станешь новой Пророчицей. Работа, конечно, неблагодарная, но непыльная. — Дерево пыталось шутить и это Викторию насторожило.