Сержант милиции (Часть 1) - Лазутин Иван Георгиевич - Страница 45

- Собственно, почти все гости, которые бывают у них, как правило, приходят или с узлами, или с чемоданами, или с сумками. Но вас интересует последняя неделя. И как раз те дни, о которых я ничего не могу сообщить. В это время я выезжала с ребятами на экскурсию в музей Толстого в Ясную Поляну.

Записав все, что в какой-то мере проливало свет на личность Петухова, Захаров поблагодарил Екатерину Сергеевну и, проводив ее до конца платформы, распрощался. Возвращаясь, он живо представил себе Екатерину Сергеевну на уроке. Строгая и красивая в свои пятьдесят пять лет, она медленно и важно идет между рядами парт и рассказывает. Вдохновенно рассказывает такое интересное, что весь класс замер.

Когда Захаров вошел в следственную комнату, в ней уже сидели Санькин и незнакомый человек. Это был второй сосед Петухова: худощавый, с испуганным лицом мужчина лет сорока со смешной фамилией - Краюха. Нижняя губа Краюхи крупно тряслась, брови были высоко подняты.

Слушая Краюху, Захаров убеждался: все, что он говорит о Петуховых, ему уже известно из показаний Екатерины Сергеевны. Попойки, пристройка к дому, фруктовый сад, наряды дочери, сам по воскресеньям одевается, как туз. Вот разве только сообщение, что за последний год к ним частенько наведывается старуха из Москвы.

- Что за старуха? - заинтересовался Захаров.

- С виду неказистая и уж очень моленная. Все чего-то привозит им. Приходит с узлами, а уходит пустая. В черном всегда.

- Когда она была последний раз?

- Если не соврать, то дня четыре назад, - кусая ноготь большого пальца, ответил Краюха. - Верно, вспомнил, во вторник. Я еще гусей после работы с болота гнал, а она от станции шла с узелком.

Захаров попросил описать ее внешность.

- Как вам сказать, гражданин следователь, вроде бы монашенка. В черном во всем. И сколько раз я ее ни встречал, все у нее на носу капля висит. А лицом вылитая колдунья. Как впиявится глазами - ажнык мурашки по спине бегут. С палочкой ходит и горбатится. Даже палка у нее - и та черная.

Установив еще некоторые детали внешности старухи, Захаров хоть и смутно, но уже представлял ее себе.

Когда Краюха понял, что лично ему ничего не угрожает, он осмелел и хотел поговорить со следователем еще, но у Захарова для этого не было времени. Через раскрытое окно он увидел в переулке Санькина. Рядом с ним шла маленькая женщина, которая то и дело оглядывалась и грозила кому-то кулаком. Всматриваясь, Захаров заметил, что, отстав от женщины, за ней бежал мальчишка. Одной рукой он вцепился в спадающие штаны, а другой держал большой ломоть черного хлеба. За ним, ни на шаг не отставая, плелся серый лопоухий щенок, который, как и мальчишка, останавливался и трусливо пятился назад, когда женщина грозила кулаком в их сторону.

- Благодарю вас, товарищ Краюха, за сообщение. Вы свободны. - Захаров пожал Краюхе руку и проводил его до двери.

В последнюю минуту Краюха намеревался спросить еще что-то, но, увидев вошедшую Дембенчиху - так звали по-уличному Дембенкиных, - осекся на полуслове. Очевидно, чувствуя за собой какие-то старые соседские грешки, о которых Дембенчиха умрет, если не расскажет, он на ходу надел фуражку и поспешно вышел.

Пригласив свидетельницу сесть, Захаров осторожно и мягко пояснил ей цель вызова. Вначале она не поняла, что от нее хотят, но уяснив, что перед ней представитель власти и что этот представитель интересуется ее соседями Петуховыми, Дембенчиха обрушила на Захарова такой поток жалоб, что если бы им поверить, то можно только удивляться, как до сих пор Петуховы не сжили ее со света. Все выложила: и то, что теленок Петуховых с утра до ночи пасется в ее огороде, и то, что сам Петухов несколько раз пытался отравить ее собаку Дамку, и то, что жена Петухова лазит в ее огород и рвет укроп... Захаров слушал и ждал, когда же все это кончится. Не дождавшись, он перебил Дембенчиху:

- Вы лучше расскажите, кто ходит к Петуховым? Что это за люди? Что они с собой приносят? На какие средства, по-вашему, Петуховы сделали к дому пристройку, разбили сад?..

Теперь Дембенчиха поняла, что от нее ждет следователь. Лицо ее стало еще задиристее и воинственнее. Она горячо принялась рассказывать, как к Петуховым день и ночь идут и едут разные люди.

- ...И кого только не бывает у них! Приедет зять из Германии - гуляют целую неделю. Сын с Севера приедет - месяц без просыпу пьют. Заглянет родственник из Ленинграда - два дня дым стоит коромыслом. Кто из Сибири на курорт едет - уж их никак не минет. Опять гульба, опять песни, пляски.

- Парня лет двадцати шести, такого высокого, белолицего и со светлыми волосами, вы у них не видели?

Дембенчиха, что-то припоминая, остановилась.

- Шрам у него на правой щеке, - указал еще одну примету Захаров.

- Вот чего нет, того нет, товарищ начальник. Не хочу соврать, такого не видала.

Захаров спросил про старушку.

- Вот старушка приезжает часто. И как будто бы из Москвы.

- А какая она из себя?

Дембенчиха описала портрет старухи, и Захаров удивился, как метко, образно и, главное, почти одинаковыми словами говорили о старухе Краюха и Дембенчиха. Тут же подумал, как беден и жалок порой бывает казенный, протокольно-сухой слог судебных документов, в которых описывается портрет преступника. Можно до десятой доли миллиметра измерить длину носа, высоту лба, ширину подбородка, назвать цвет глаз, измерить с точностью до сантиметра рост, вычислить и остальные физические данные, но все это не создает того зримого образа человека, который должен видеть своим воображением оперативный работник, идя по следу преступника. Бабу с черной палкой и в длинной черной юбке с ее неизменной привычкой креститься, когда переходит через дорогу, через лужу, входит в чужой дом, он, представил теперь очень ясно. Даже покрытая длинными и черными волосами родинка на ее верхней губе, и та была как бы довершением того законченного портрета старухи с нехорошим, недобрым лицом, который уже начинал в воображении Захарова жить живой жизнью.

- А вы не знаете, кем приходится Петуховым эта старуха

Дембенчиха изменилась в лице и косо взглянула на скрипнувшую дверь. Захаров тоже повернулся. В дверь заглядывал тот самый мальчишка, который вместе со щенком бежал по переулку. Нос у него был облуплен, волосы, как лен, выгорели. Пригнувшись, он воровато смотрел то на мать, то на авторучку Захарова. В ногах у него сидел лопоухий щенок.