Сержант милиции (Часть 1) - Лазутин Иван Георгиевич - Страница 51

Петухова еще больше померкла, когда следователь стал расспрашивать о вещах. Он обстоятельно допытывался об истории приобретения почти каждого отреза, костюма. Выяснилось, что все было прислано или привезено старшим сыном с Севера.

- А тюль?

- Тоже он. Ведь у нас, как ни говорите, двенадцать окон. Почитай, на каждое нужно семь метров. Вот и выходит без мала сто метров. А там дочь нужно выдавать, приданое готовить.

В конце допроса Захаров пробежал глазами запись протокола и собрался прочитать его Петуховой, чтоб та подписалась, но неожиданно зазвонил телефон.

Человек, отрекомендовавшийся Касатиком, спрашивал Захарова. "Касатик" это был пароль сотрудника милиции, ведущего негласное наблюдение за домом Петуховых. Захаров оживился.

- Ты из клуба? Ну, что за кино там сегодня?

"Клуб" был отзывом на пароль.

Касатик сообщил, что пять минут назад из дома Петуховых с книгой в руках вышла хозяйская дочь. Книга была в голубом переплете. При входе в библиотеку имени Некрасова девушка ловко опустила в почтовый ящик письмо. Из библиотеки она вышла через две минуты. В руках ее была та же самая книга в голубом переплете. Петухова сразу же вернулась домой.

- Хорошо, хорошо, - не смог скрыть восторга Захаров. И перейдя на шифрованный язык закончил: - За приглашение спасибо, но пойти не могу. Не до кино. Работы по горло. Смотри ты, а потом мне расскажешь. Только смотри хорошенько. Ну, всего. Жду звонка.

Повесив трубку, Захаров попросил Петухову выйти в дежурную комнату. Как только за ней закрылась дверь, он быстро набрал номер телефона районной библиотеки и, представившись инструктором райкома комсомола, попросил оставить ему книгу "Граф Монте-Кристо".

Из библиотеки сообщили, что "Граф Монте-Кристо" находится на руках.

- Когда же ее успели взять? Ведь эту книгу только что сдали.

Библиотекарша ответила, что никто сегодня эту книгу не сдавал.

- А что же сдала десять минут назад ваша читательница Петухова?

- Петухова? Минуточку. - Видимо, библиотекарша стала копаться в картотеке. Через некоторое время она сообщила, что такой читательницы в библиотеке вообще не числится.

Захаров извинился и позвонил прокурору.

Назвав себя, он попросил санкцию на изъятие корреспонденции гражданина Петухова.

Санкция была обещана.

Через некоторое время в кабинет вошел Ланцов. Захаров сообщил ему новость, переданную Касатиком.

- Интересно, что это вдруг Петухову приспичило писать письма. Как по-вашему?

Ланцов ничего не ответил.

- Разрешение на изъятие корреспонденции Петуховых лежит в прокуратуре. Я еще не кончил допроса, а поэтому прошу вас, товарищ лейтенант, займитесь этим делом сами. Нам нужно торопиться. Я уже сказал прокурору, чтобы санкцию передали вам. Текст письма не забудьте сфотографировать.

Ланцов попросил протокол допроса Петухова, внимательно просмотрел последнюю страницу и молча вышел. Захаров снова позвал допрашиваемую. "Письмо, письмо, - не выходило из его головы, пока он вслух дочитывал показания Петуховой. - Что кроется в этом письме?"

- Пожалуйста, подпишитесь.

Женщина долго и старательно выводила свою фамилию.

Посмотрев на часы, Захаров заторопился. Было уже восемь, а Петухова он вызвал на семь тридцать. Через открытое окно Захаров увидел его сидящим на скамейке у входа в отделение.

- Вы можете быть свободны, гражданка. Завтра мы вас еще побеспокоим. Захаров сделал головой кивок, который означал, что та может уходить.

Через пять минут в кабинет позвали Петухова. За эти несколько часов он еще больше осунулся. Его лоб казался шире и угловатее, складки на щеках залегли еще глубже, а уголки рта опустились ниже.

"Как тебя перевернуло", - подумал Захаров.

Снова последовали вопросы и ответы, вопросы и ответы... Снова пиджак и плащ, перрон и неизвестный пассажир со шрамом на щеке. Показания Петухова и на этот раз были до мелочей, до запятой такими к, какими они были и при его первой встрече со следователем. Даже интонации в голосе, и те почти не изменились.

"Так ведет себя или совершенно невинный человек, или очень хитрый и опытный прохвост. Ни разу не проговорился, ничем себя не запутал..." С этой мыслью, Захаров перешел к тому, что было главным в этом втором допросе: вещи, обнаруженные при обыске. Он рассчитывал, что если Петуховы сговорились относительно ворованного пиджака и плаща, то сговориться относительно всех обнаруженных при обыске вещей они вряд ли могли.

Дорогая вещь, если она нажита честным трудом, забывается не скоро. Историю ее приобретения знает вся семья. Ее "обмывают", показывают хорошим знакомым, о ней долго говорят.

Сравнивая показания Петухова с показаниями его жены, Захаров приходил к выводу, что вещи или в самом деле приобретены старшим сыном, или по поводу каждой из них супруги когда-то договорились да так договорились и так внушили себе эту ложь, что и сами верили ей, как правде.

Но были в показаниях Петухова и некоторые расхождения с ответами супруги. Однако здесь Захаров допускал, что как мужчина Петухов мог просто забыть или перепутать, как и когда были куплены отрез голубого шелка, дамский бельевой гарнитур и кое-какие мелочи.

Относительно гостя из Новосибирска Петухов, кроме удивления, ничего не высказал.

- Мы люди православные, гражданин следователь, и добро не забываем. А Иткин, когда мне пришлось быть в эвакуации, сделал для моей семьи немало добра. Что и говорить, бывало выручал и с дровами, и взаймы давал. Чуть чего все к нему бежишь. Ничего плохого о нем не могу сказать. А то, что увидел сегодня своими глазами, никак не уразумею.

- Иткин крупный преступник. Он совершил банковскую кражу. Вы об этом не знали? - Захаров заранее предполагал, что ответит Петухов. Его интересовало, как он ответит.

- Такие вещи, гражданин следователь, скрывают даже от родной матери. А Иткин мне ни кум, ни брат,

И существо ответа и тон показались Захарову резонными и убедительными. Об Иткине он решил больше не расспрашивать.

Наконец пришел Ланцов. По его лицу можно было понять, что письмо содержало в себе что-то интересное.