Сержант милиции (Часть 1) - Лазутин Иван Георгиевич - Страница 62

- Машенька.

- Что?

- Почему ты вдруг стала такая грустная?

- Так. Я знаю, что у своих пушек ты меня забываешь. А вот я тебя никогда. Даже в читальне...

- Разве я не надоел тебе своими письмами, Машенька?

- Письма... Я не хочу одних писем. Я хочу, чтоб ты был рядом со мной. Уж очень у тебя служба длинная. Сколько тебе еще осталось?

- Полгода.

- Как долго. А отпуска тебе дают редко. Ты, наверное, плохой солдат. Плохой? Правда? Ну признайся.

Растроганный сержант ничего не ответил. Маша о чем-то задумалась, потом ласково посмотрела на него.

- Ты знаешь, Ваня... - Девушка неожиданно остановилась. К их столику подошел тот самый молодой человек в клетчатом пиджаке, который предлагал Николаю сторублевую бумажку.

- Прошу прощения за беспокойство, - улыбнулся он Машеньке. - Сержант, прошу вас на минуту выйти со мной. Я вам дам один маленький дружеский совет. Видите, над вами хохочут за соседним столом. Прошу.

Сержант покраснел до ушей. Осмотрев свое обмундирование, он не нашел ничего такого, что могло бы вызывать смех. Но конфуз его не уменьшился.

Ничего не ответив, он встал и пошел за незнакомцем, который скрылся за тяжелыми портьерами, где находился туалет.

Все это Николай видел. Первый раз в жизни ему хотелось схватиться с этой оравой пошляков. Он уже намеревался встать, опираясь на стол своими тяжелыми, как гири, кулаками, но, подумав, решил пока не вмешиваться.

Николай видел, как к Машеньке подсели два изрядно выпивших молодых хлыща с соседнего стола. Один из них - брюнет с усиками - развязно начал:

- Слушайте, девушка, весь вечер мы любуемся вами. Вы очаровательны! Вы можете гораздо интереснее проводить вечера, чем в обществе этого, простите, кажется, ефрейтора? Что общего у вас с этим солдафоном?

Отвернувшись, Машенька молчала.

- Вы можете быть украшением блестящей компании. Прошу прощения, кто приходится вам этот солдат? - продолжал приставать брюнет с усиками.

- Он мой жених, - резко ответила Машенька и снова отвернулась в сторону.

- Он? Ваш жених? - захихикал другой, блондин с длинными, завитыми в крупные волны волосами.

- Что вам нужно? Оставьте меня, пожалуйста.

- Слушайте, русалка. Вы только подумайте над тем, что вы сейчас сказали. Вы можете рассчитывать на большее, чем может дать вам этот вояка. Яхта, машина, подмосковная дача, лучшие курорты юга - все будет у вас, если вы только захотите.

- Ничего мне не нужно. Убирайтесь, пожалуйста, отсюда, или я позову милиционера.

- Это невозможно. Вы созданы для того, чтобы вами любовались. Если вы не хотите добровольно стать нашим другом - мы вас украдем, - не унимался брюнет с усиками.

- Я позову официанта!

Брюнет назойливо приставал:

- Девушка! Гнев вас делает еще красивей. Топните ножкой - и я поцелую след на паркете. Скажите, чем мы вас огорчили?

Больше Николай не выдержал. Он подошел к молодым людям сзади и, взяв их за руки особой милицейской хваткой, спокойно произнес:

- Мне нужно вас обоих на одну минутку. Прошу пройти со мной.

- Простите, кто вы такой? Что за манера обращения? - взвизгнул брюнет с усиками, почувствовав, что его рука попала в тиски.

Длинноволосый блондин вскрикнул:

- Отпустите руку!

- Пройдемте со мной! - уже строго сказал Николай. Его атлетическая фигура в голубой тенниске рядом с узкоплечими франтами казалась особенно внушительной.

Блондин, стараясь не показать своего страха, обратился к другому:

- Эдик, интересно, что он имеет нам сообщить?

- Не уходите, девушка, - сказал Николай Машеньке, - ваш друг сейчас придет.

За портьерой, где у зеркала над щетками и одеколоном дремал старый швейцар, Николай остановился и положил руки на плечи хлыщей. Со стороны могло показаться, что он хочет обнять своих лучших друзей. Дрожа от волнения, Николай медленно проговорил:

- Если вы еще раз, хоть один только раз подойдете к этой девушке и к этому сержанту!.. Или даже просто посмотрите на них своими сальными глазами... Я вас!.. - Он крепко стиснул пальцами их затылки, свел лбы и с ожесточением принялся тереть друг о друга.

- Отпустите. Что мы такого сделали? - взмолился брюнет с усиками.

- Я обещаю вам, - лепетал блондин с выпученными от боли глазами.

- Вы поняли меня?! - дрожа всем телом, спросил Николай.

- Поняли, поняли...

- Не подойдем, обещаем...

На шум подошел старик швейцар. Николай без особого усилия посадил молодых людей на стулья, стоявшие здесь же и обратился к швейцару:

- Папаша, мои друзья захмелели. Приведите их, пожалуйста, в божеский вид. Не жалейте нашатыря.

Когда Захаров вернулся к своему столику, сержант уже рассчитался с официантом. Взволнованная Машенька подошла к Николаю и смущенно сказала:

- Я вам очень признательна. Вы нас так выручили. До свиданья. - Но недовольная такой сухой благодарностью, она приложила руку к груди и проговорила: - Вы уходите отсюда. Я боюсь за вас, ведь их так много, а вы один.

- Ничего, не беспокойтесь.

Через пять минут, допив водку и рассчитавшись с официанткой, Николай направился к выходу. Когда он проходил мимо столика "золотой молодежи", вдогонку ему раздалось:

- Явный рецидивист. Нужно сдать его в милицию!

Николай повернулся. Сидевшие за столом замерли. Ничего не сказав, он вышел из кафе.

Вскоре после ухода Захарова к столу, за которым продолжала кутить "золотая молодежь", подошел Виктор Ленчик. Его встретили бурно:

- Наконец-то!..

- Гарольду браво!..

- Штрафная!..

- За тобой тост!..

Виктор покровительственно обвел взглядом стол и, когда голоса смолкли, произнес:

- Выпьем за наши гробы, сделанные из столетних дубов! Из тех дубов, которые посадили только сегодня! Тост был принят восторженно.

- Оригинально!..

- Бесподобно!..

- Браво!..

- Чудненько!.. - пищала с размалеванным ртом химическая блондинка.

38

Наташа стояла у дома Николая. Было поздно. Не переставая, шел дождь. Наброшенный на плечи плащ с откинутым капюшоном промок насквозь. Голова Наташи была непокрытой, и дождевые капли, напитав волосы, как морскую губку, ручейками стекали за воротник, бежали по щекам. Она вся продрогла, но под навес не уходила. На сердце было так горько, тоскливо и пусто, что и дождь, и холод, и возможный грипп казались ей сущими пустяками. Она ждала Николая.