Сержант милиции (Часть 1) - Лазутин Иван Георгиевич - Страница 75

Глядя на Толика, Захаров пытался хоть на секунду проникнуть в его душу, почувствовать то же, что чувствует в эту минуту преступник. Но этого у него не получалось. Многое в логике мыслей и чувств Толика для него было непостижимо. Непонятным было и это циничное спокойствие.

- Значит, вы не знаете Князя? - уже в третий раз задал один и тот же вопрос Захаров.

- Первый раз слышу это имя.

Захаров с минуту помолчал и решил, что пора, наконец, пустить в ход то главное, что он припас заранее.

- Тогда знайте, что есть такой гражданин, по кличке Князь. Позавчера вечером он пьяный зашел к вам домой, и когда узнал, что вы арестованы, взломал гардероб и забрал лучшие вещи. Он искал золотую медаль, которую вы сбыли, но с ним не успели поделиться.

- Милицейская сказка! - процедил Толик сквозь кривую улыбку.

- Это только начало сказки. Теперь послушайте середину: ваша мать и сестра стояли перед Князем на коленях. Они просили его оставить хоть кое-что. Он ничего не оставил. Мать он ударил в грудь. Сестре нанес тяжелые телесные повреждения.

Лицо Толика оставалось по-прежнему сонливым. Захаров удивился его выдержке.

- Гражданин следователь, эти милицейские трюки так же стары, как моя покойная бабушка. Повторяю еще раз: никакого Князя я никогда не знал. А сказку можете продолжать. С детства люблю сказки.

- Самое интересное в сказках бывает в конце.

Захаров нажал кнопку. В сопровождении сержанта вошла мать Толика. Голова ее была забинтована, глаза заплаканы. При виде ее Толик встал, попятился назад.

- Что ты наделал?.. Хоть бы мать пожалел, - сквозь глухие рыдания проговорила вошедшая.

- Садитесь - показал ей Захаров на табуретку, с которой встал Толик. Гражданка Максакова, расскажите о том вечере, когда к вам приходил в гости друг вашего сына.

- Господи, - не переставала всхлипывать мать, - за что ты меня только наказал?

- Прошу вас, не расстраивайтесь и расскажите все по порядку.

Несколько успокоясь, мать начала:

- В воскресенье это было, под вечер. Пришел он выпивши...

- Кто "он"? - вставил Захаров.

- Ну всё тот же, друг его, Князем они его зовут. Спрашивает: "Где Толик?" А мне и ни к чему. Кто его знал, что у него на уме. Я к нему со слезами. Говорю, забрали в милицию.

- А он?

- Он посидел-посидел, вперед все молчал, потом встал и полез в гардероб. Я вначале думала, что он так, шутейно, или оттого, что выпивши...

- Так, так, дальше? - поддерживал Захаров рассказ Максаковой.

- Когда он стал вытаскивать Толиков костюм, я подошла к нему и принялась стыдить его. Тут он оттолкнул меня и говорит, что это его костюм. Я было кинулась к соседям. Тогда он меня догнал в дверях и сшиб с ног. Я стала просить, а он заладил одно и то же: "Где золотая медаль?" Я сказала, что не видела у Толика никакой золотой медали. Он ударил меня ногой в грудь, а потом чем-то тяжелым по голове. Мать замолкла.

- А потом?

- Дальше я ничего не помню. А когда пришла в себя, увидела, что в больнице. Поворачиваю голову, смотрю - рядом на койке Валя. Вся в бинтах, лицо распухло.

- Какая Валя?

- Дочь моя. Всю ее изуродовал...

В продолжение рассказа матери Толик кусал губы, сжимал кулаки, наконец, не выдержал:

- Мама, хватит! Не нужно больше. Скажи, что с Валей. Где она?

- В больнице.

- Вот заключение медицинских экспертов. Ее положение тяжелое. Сотрясение мозга, лицо обезображено. Читайте. - Захаров протянул письменное заключение экспертов.

- Ах, подлюга!.. Ах, подлюга! - простонал Толик. Он стоял, опустив голову и закрыв глаза ладонями. Потом дрожащим от подступивших слез голосом обратился к матери:

- Мама... Прости меня. Иди, домой, прошу тебя, иди. Я виноват во всем. Меня будут судить.

Большего Захаров от этой встречи и не ожидал. Он решил, что дальнейшее пребывание матери только помешает допросу.

- Гражданка Максакова, вы свободны. Сержант, проводите, - сказал он вошедшему с карабином часовому.

Когда мать вышла, Толик твердо сказал:

- Гражданин следователь, я все расскажу. Все. Только пообещайте мне одно.

- Что именно?

- Свидание.

- С кем?

- С Князем.

- Зачем?

- Я хочу видеть его.

- А если это свидание не состоится?

- А если я задушу его в "черном вороне", когда нас повезут с суда?..

Толик дрожал.

- Ну, это еще как сказать! Князь гуляет на свободе. А в "черном вороне" пока будут возить вас одного. - Захаров сочувственно улыбнулся.

От этой улыбки Толика точно передернуло.

- Пишите адрес! - не выдержал он. - Клязьма, Садовая, дом девять, маленькая дача с зеленой крышей, у колодца.

Захаров спокойно записывал.

- Московский адрес? - спросил он тоном, в котором старался не выдать волнения.

- Ременный переулок, дом четыре, квартира семнадцать. Летом он обычно живет на даче.

Две тревожные ночи, проведенные в засаде у дачи Князя, легли под глазами Захарова темными кругами. "Неужели и сегодня он не приедет?" - подумал он и поднял глаза на Толика.

- Когда обычно Князь возвращается в Клязьму?

- Как правило, с последним поездом. Иногда ночует в Москве. Сегодня он будет обязательно на даче.

- Почему?

- Сегодня суббота. Неделю он "честно" трудился. Сегодня с вечера даст большой загул до понедельника. Это его твердый режим.

- С кем он живет?

- Сейчас один. Отец в длительной командировке, мать - на курорте.

- Он не женат?

- Нет. Есть у него любовница.

- Оружие?

- Пистолет ТТ и нож. Бойтесь ножа.

44

Клязьма. Небольшая подмосковная дачка с заросшим и глухим садом обнесена дощатым покосившимся забором. Рядом с большими соседними дачами она выглядела сиротливо даже ночью. Занавешенные тюлевыми шторами маленькие окна, в которых горел свет, защищались от любопытных глаз прохожих зеленой изгородью акации. Стояла тихая лунная ночь. Лишь то нарастающий, то замирающий гул проходящих мимо электропоездов изредка будоражил тишину дачного поселка.

Захаров и Карпенко, одетые в штатское, неслышно закрыли за собой ветхую калитку и, прижимаясь к густому кустарнику, прошли к невысокому крыльцу. Захаров мягко нажал плечом на дверь. Она оказалась закрытой изнутри.

- Стой там, - сказал он шепотом и кивнул на зеленую беседку из плюща, куда не проникал лунный свет. - Я пойду к окнам. На свет не выходи. Здесь кто-то есть.