Осколки Солнца (СИ) - Сотер Таис - Страница 8

Я прыснула, но как оказалось, Ален совсем не шутила.

— Если что случится, покажешь мне вот это. А я сделаю еще одну копию копию себе, если вдруг забудешь ты. Так нас никому не обдурить!

— Вот светлая у тебя голова, — я обняла и расцеловала художницу. — Тогда свяжусь с тобой напрямую или через Мориса, но не раньше, чем через неделю. Надеюсь, этого хватит. Только пообещай, что не будешь никуда соваться и пытаться что-либо выяснить.

— И ты. Сиди как мышка.

— Постараюсь.

И в тот момент я была совершенно искренна.

Глава 6. Янтарь и хризантемы

Спустя уже несколько дней вся поднятая мной паника казалась глупой и бессмысленной. Да и Ален хороша. Вместо того, чтобы успокоить, она поддержала мой бред. Я сидела в какой-то халупе на самом краю Парижа, и круглые сутки слушала скандалы и страстные примирения семейной парочки, снимающей соседнюю комнату. Рисовать в таких условиях было невозможно, так что я целыми днями валялась на кровати с книгами. Преимущественно на вампирскую тематику.

Информации было немало, вот только ее реалистичность… После того, как Брэм Стокер красочно описал историю трансильванского графа в Англии, мода на вампиров стала повальной. Дошла она и до Франции, и теперь вампиров можно было выбирать на любой вкус: страшных и старых, томных и вечно юных, пугающих, и даже забавных. Качества им приписывали тоже весьма вольно. Кто-то умел превращаться в летучих мышей и летать, другие обладали способностями поскромнее, зато не боялись света… Но все это была беллетристика. Единственное упоминание о кровососах я нашла лишь в одной из газет — крестьянка утверждала, что погибшая соседка вставала из могилы по ночам и пила кровь её коров. Представить того элегантного господина, что встретился мне в доме Савара за подобным было сложно. Зато роль таинственного аристократа ему шла. И объясняла тягу к моей шее. Все же она как-то была посимпатичней коровьей.

В воскресенье, впервые за долгое время, я посетила воскресную службу. После переезда в Париж я подхватила вольнодумные настроения моих новых знакомых, и прежней своей религиозности стыдилась. Как теперь стыдилась отказа от своей веры. Но даже там, в храме, я не нашла покоя. В пугающе огромном соборе, так непохожем на маленький костел, где служил мой отец, было неуютно. А сами священники казались слишком важными, чтобы снизойти до маленькой меня, обуреваемой такими глупыми, никчемными страхами. Так что, отстояв молебен, я тихо ушла, не рискнув исповедаться.

В этот же день я навестила своего брата. Почти в самом конце улицы Эколь, в тени других, более величественных учебных заведений находилась небольшая католическая школа, в которой обучался Клод, мой младший брат. Правила в ней были довольно строги, и частые посещения не приветствовались, поэтому Клода удавалось увидеть не чаще, чем два раза в месяц. И то совсем недолго.

Я ждала его в небольшом, даже по столичным меркам, саду, на скамейке под раскидистым буком. Мимо проходили студенты постарше, и хотя никто так и не осмеливался из них заговорить со мной, от и их взглядов становилось довольно неловко. Клод появился только через полчаса.

— Что случилось? — ласково спросила я, вытирая платком сажу на щеке. — Где так измазался?

— Наказали. Пришлось отмываться после уборки, — недовольно отдергивая голову, ответил Клод.

Ему было уже пятнадцать, и ростом он сравнялся со мной. Глаза у него были такими же, как у меня — зеленовато-карими, а вот солнечным цветом волос он больше напоминал маму, чем нас с отцом.

— Принесла что-нибудь? — он сунул нос в корзину. — Клэр, я тебя обожаю! Ты моя спасительница!

Несмотря на более чем плачевное финансовое положение, обделить брата вкусняшками я не могла. Правда, такой аппетит я у него давно не видела. Обычно он оставлял что-то и для своих соседей по комнате. В этот раз он подчистил все в одиночку.

— Ты что, не обедал? Ты же сейчас и корзину съешь.

— Не обедал и не завтракал. Завтрак проспал, а обеда лишили за то, что завтрак проспал. Ну и где логика?!

— Тогда хорошо, что я зашла. Дай хоть обниму.

Клод слегка покраснел, но уворачиваться не стал.

— Ну хватит… смотрят, — заявил он, спустя несколько секунд, тяжко вздохнув.

— Ну и пусть смотрят. И завидуют, что у тебя есть такая замечательная и красивая сестра, а у них нет.

— Месье Эмбер утверждает, что я слишком балован женским вниманием, от того у меня и все проблемы, — печально вздохнул Клод, положив голову мне на плечо, и показав кому-то язык.

Я фыркнула.

— Этот Эмбер, наверное, старый и противный. Никто его не любит и не жалеет, вот он и злой такой.

— Позвольте с этим не согласиться, мадмуазель.

Запрокинув голову, я встретилась с ироничным взглядом довольно молодого еще мужчины. Совсем даже не противного. Готова поспорить, это и был тот самый месье Эмбер. Серые глаза, темные брови в разлет, короткие русые волосы. На подбородке ямочка, а еще ресницы пушистые…

Как любой художник, я ценю красоту. А этот человек был красив. Не идеально слащавой внешностью, а красотою мягкой, и в то же время достаточно мужественной.

И он не был священником. Это показалось мне достаточно важным, уж не знаю, почему.

— Мадмуазель Легран, можете уделить мне немного времени? — дождавшись моего смущенного кивка, мужчина продолжил. — Меня зовут Рейнард Эмбер. Я учитель Клода, и с этого года куратор его учебной группы. Мне хотелось бы обсудить с вами то влияние, которое вы оказываете на своего младшего брата.

Ох, не к добру это.

— Месье Легран, вас ищут на кухне, — сообщил учитель.

Клод помрачнел.

— Это так срочно? Я почти месяц не видел сестру.

— Жизненные трудности закаляют, — мягко ответил Эмбер. — Идите.

Когда Клод ушёл, я спросила:

— Это необходимо? Такая строгость?

Учитель пожал плечами.

— Ему пятнадцать, и для того, и компенсировать пробелы в воспитании слишком поздно. Насколько я понял, ваш отец воспитывал детей… весьма современно.

Я выпрямила спину.

— Вы критикуете моего отца?

— Скорее, выражаю удивление. Довольно необычно, что сын сельского священника увлекается трудами Аббата и Вольтера, а его дочь пишет весьма фривольные картины.

— Простите?

Откуда он мог знать о моих картинах? Я даже не пишу под своим именем.

— Эскизы в альбоме. В основном графика и масло, — пояснил мужчина. — Нам пришлось изъять их все. Вы уверены, что стоило приносить их в католическую школу?

— Но я ничего не приносила!

Эмбер протянул мне сложенный вдвое лист. Я открыла и его и густо покраснела. На листе была изображена одетая лишь в тонкую сорочку Ален, склонившаяся над наполненной ванной. Простая зарисовка из моего альбома, как я думала, потерянного. Теперь стало понятно, куда он делся. Должно быть, при последнем посещении Клода он незаметно достал мой альбом из сумки для пленэров.

— Это вы рисовали?

— Да.

— Талантливо. Мне нравится, — тонко улыбнулся одними уголками губ Эмбер. — И среди студентов вызвало фурор, особенно среди старших групп. Как и ваши фотографии. Он неплохо на них заработал.

— Заработал? — недоуменно повторила я.

— Да. У него было несколько ваших фотокарточек. Он не продавал их, не волнуйтесь. Просто сдавал их во временное пользование.

Теперь становилось понятно, почему на меня так странно посматривали студенты.

— Поганец! Этот мелкий уродец только и ныл, как скучает, и что возможность хотя бы увидеть на фотографии… Я столько денег потратила!

— Полагаю, все же меньше, чем он получил. Коммерческая жилка у месье Леграна более чем достойна восхищения. Впрочем, он талантлив во многих областях.

— Даже не сомневаюсь, — ответила я, сердито сжимая в руках дешевую фетровую сумочку. — Он всегда был… самым талантливым в нашей семье.

— О, и чем же ещё известны Леграны? — поинтересовался учитель.

Я с подозрением посмотрела на него. Вроде бы, не издевается.