Мальвина (СИ) - Субботина Айя - Страница 46

— Вопрос номер два на повестке дня: зачем тебе сдался мой детский сад?!

Муж скрещивает руки на груди и спокойно говорит:

— Ты бы не хотела обсудить это дома?

Если бы я хотела обсудить это дома, я бы сделала это дома. Но воров нужно ловить, пока на нах шапка горит. А тут не измена — не такая уж я девочка-припевочка, чтобы поверить, что мой Влад настолько себя не уважает, что притащил вот это вот Брокколи к себе в офис для банального секса.

— Я вроде не сказала: поехали домой?

Влад сокрушенно вздыхает, но потом разводит руками и говорит:

— У меня есть свой интерес, Мальвина. И я не готов обсуждать его подробности при посторонних.

Ах, он не готов?

— Отлично. — Я иду к Брокколи, а она пятится все дальше и дальше, но этот размалеванный овощ меня больше не интересует. Я пинками качу ее наверняка очень дорогие туфли к двери и так же пинками вышвыриваю их куда-то далеко за пределы кабинета моего мужа. — Выметайся, зелень, пока я не обработала тебя пестицидами.

Она очень даже энергично выметается с поля боя, но на прощанье, уже в дверях, все-таки крутит пальцем у виска. Просто выдающаяся смелость, куда деваться.

— Машка, дура, я же для тебя! — орет Влад.

— Для меня решил поучаствовать в сносе единственного детского сада на весь район?! — тоже ору я.

— Нет, блин, я выкупил почти все строительство! Чтобы запороть к чертям все! Заморозить! Пошел на поганую аферу. Из-за тебя! Чтобы ты не плакала!

Вот как так: чтобы я не плакала, а я реву. И горло сдавливает от слез, и почему-то хочется вытереть глаза моим воображаемым лисьим хвостом.

— Правда… ради меня?

Влад хмурится, налегает бедрами на стол и немного нервно тянет узел галстука. Какой он у меня все-таки Мистер Совершенство, эх. А я его хотела, вот этим вот… недоразумением, по голове. Запихиваю потрепанный цветок обратно в вазу и бочком, виновато, к нему.

— Конечно, ради тебя, Мальвина, — все еще хмурится он. А потом хищно поднимает одну бровь — ох, мое сердце падает туда, где неприлично сказать! — и совершенно деловым тоном интересуется: — Как будешь извинятся за свое плохое поведение, солнышко мое невоспитанное?

— Разрешу повезти меня в горы, — мило улыбаюсь я.

— А как же секс на столе? — ворчит он.

Официально подтверждаю: мой муж просто неисправим.

Теперь, когда буря миновала, Влад берет меня за талию и запросто, хоть я визжу и брыкаюсь, усаживает на стол. Упирает руки по обе стороны моих бедер и строго, словно стиляга-практикант симпатичную школьницу, спрашивает:

— Маша, а ну скажи мне, ты что здесь делаешь?

Я, конечно, понимаю, что он не собирался ничего такого делать с этой… зеленью, но как подумаю, что она была здесь минимум два раза, так и подворачивает. И грех об этом не напомнить, и не сделать внушение на будущее. У нас же вроде как оно теперь общее должно быть, хоть очень серьезно на эту тему еще предстоит поговорить, главное, подловить удобный случай. А то за чашкой чая вроде как-то не очень звучит: «Влад, а какие у тебя на меня планы?»

Кстати, да, я именно из тех женщин, которые любят все по полочкам, чтобы было прозрачно, понятно и железобетонно. Потому что только тогда я смогу спать спокойно. С ним.

— Скажу, как только ты скажешь, почему всякие Шеворские ходят тут, как у себя дома, — очень стараюсь язвить я, но получается так, будто мне обидно. Наверное, потому, что мне и правда обидно. Понимаю, что Влад меня не обманывал и не было ничего такого, о чем бы стоило рассказать в обязательном порядке, но должна же я покапризничать, в конце концов.

Влад хмурится и взглядом спрашивает, действительно ли я хочу продолжить. Очень серьезно киваю, а он потихоньку отодвигает на край стола какую-то несуразную зеленую штуку для ручек. Наивный парень.

— Маш, она действительно моя бывшая, — сосредоточенно говорит Влад. Нет, не виновато, но ему явно неловко говорить об этом со мной.

Я вздыхаю, кладу обе ладони ему на плечи и голосом апостола Петра — я думаю, что это звучало бы примерно так — говорю:

— Облегчи душу, станет легче. Я понимаю, что от хорошей жизни с Брокколи не спариваются.

Мой красавчик муж морщится, кривит рот, очень стараясь удержать смех, но я, все так же изображая Большого Босса, киваю, и он смеется куда-то мне в сгиб шеи. Зарывается носом под ухо и между прочим целует, обдавая кожу теплым дыханием. Жмурюсь, довольная, и приказываю себе не шевелиться, пока у мужа такой романтический настрой. Хотя, кажется, он у меня вообще любитель нежностей. Даже если иногда моя пятая точка с этим утверждением категорически не согласна.

— Это было до тебя, — кается Влад. — Тогда я еще не мог видеть разницу между Земляникой и Брокколи.

— Земляникой? — переспрашиваю я.

— Есть еще вариант с патиссоном, но его я приберег для случая, когда поблизости не будет предметов, которыми ты сможешь разбить мне голову.

— Ты просто на глазах эволюционируешь, — наигранно всплескиваю руками.

— Есть хочешь? — вдруг спрашивает Влад и смотрит на часы. — Я бы мамонта съел. Можем в ресторан сходить.

— Ты шутишь? — Я выразительно окидываю взглядом свой совсем не ресторанный наряд.

— Тогда будем ужинать здесь. Не люблю потрошить душу на голодный желудок. Подождешь немного? Мне нужно сделать еще пару звонков?

Сегодня суббота, поэтому большая часть сотрудников его офиса уходят до того, как нам привозят доставку. Влад ставит кресла друг напротив друга, усаживается и кладет ноги на то, что стоит напротив, предлагая мне сесть сверху.

— Тебе не кажется, что мы не настолько близки для этой позы? — интересуюсь я, ерзая мягким местом чуть выше его колен.

— Ну попытка все же удалась.

Он протягивает мне коробочку с огромным сочным стейком и салатом. Я кое-как даже умудряюсь порезать мясо пластмассовым ножом, и Влад тут же демонстративно открывает рот. Так и ужинаем: кормим другу «с ложечки», и под это дело Влад рассказывает, как его угораздило связаться с этой женщиной. Нет, он над ней не смеется и ведет себя очень по-мужски: просто говорит, что раньше его жизнь была такой: красивые женщины, короткие романы без обязательств.

— Никогда не думала, что так приятно чувствовать себя спасательным кругом для пресытившегося жизнью миллионера, — не могу удержаться от шутки, и Влад ртом ворует с моей вилки кусочек огурца.

— Машка, а ведь я видео танца Бабки Ежки и в ютуб могу выложить, — как бы между прочим говорит Влад — и я знаю, что он достаточно ненормальный, чтобы сделать такое. Благо, в том гриме меня бы даже мама не признала. — А теперь давай все же к делу: как ты тут оказалась? Судя по всему, моему офису требуется срочная дератизация.

Глава тридцать седьмая: Влад

Есть три универсальных правила, как вычислить крысу в вашем коллективе. Слушайте и запоминайте, они работают с точностью в девяносто пять процентов, а оставшиеся пять — простая статистическая погрешность.

Правило первое: крыса всегда имеет на вас свой мерзкий длинный желтый зуб. И не суть важно за что: за разбитую случайно чашку, подаренную любимой свекровью, за то, что вы недостаточно сильно восторгались ее успехами. Или — самая страшная крысиная обида — за то, что посмели сказать крысе, что она и близко не бобер.

Правило второе: крыса всегда попытается нагадить самым мерзким из возможных способов. Причем самцы крыс чаще склонны использовать мелкую женскую «мстю».

И правило последнее: крыса всегда новичок, потому что, как вы понимаете, в террариуме она просто не жилец. Мои змейки и самки каракурта рано или поздно переваривают любую крысу, даже если ее шкура толще, чем у кашалота.

Я не настолько глуп, чтобы не понимать, кто у меня крысятничает и почему, но Машина информация дополняет общую картину.

Вы уже поняли, кто у меня тут поносит? Правильно, тот, кому от меня дважды досталось, олух Никитушка. И проучить его — просто святое. Причем я делаю это не только из злости, но еще и из врожденного человеколюбия. Кто-то же должен избавлять мир от крыс.