Между Призраком и Зверем - Сурикова Марьяна - Страница 16

– Нет, – он совсем не растерялся. – Думал о тебе, представлял.

И так он это «Представлял» произнес, чуть растягивая гласные, глядя прямо в глаза, что меня как молнией пронзило.

– Это даже не сон был?

– Свободная передача эмоций, Мышка. Я расслабился, что с того?

Что с того? Да то что мне… да то что я…

– Так откроешь? Там сейчас вынесут входную дверь.

Не зная, как иначе справится с возмущением, подскочила со стула и, игнорируя усмешку Кериаса, рванула к двери. Следовало посмотреть сперва, кто пришел, но рядом с главным имперским дознавателем я тоже расслабилась, в том смысле, что возложила все обязанности по собственной охране на его плечи, а потому не взяла за труд проверить личность посетителя. А проверить стоило.

Вдох застрял в горле, колени подогнулись и я бы села на пол самым неприличным образом, не поймай меня за локоть наш посетитель. Неприличным, потому что императора принято приветствовать поклоном и сидеть в его присутствии дозволяет только он сам.

Пока справлялась с головокружением и хватала ртом воздух, Ириаден авин Тартос амон Монтсеррат поднял мою голову за подбородок и принялся изучать с пристальным вниманием. Я бы даже сказала, слишком пристальным.

– Кого я вижу, – веселый голос от двери в столовую немного встряхнул и вывел из транса, – сюрпри-из! Это так по-императорски.

Снова захолодело в груди. Как он может разговаривать подобным тоном? Нас же обоих сейчас казнят.

Холодный взгляд истинного владыки империи Монтерра, обратился на прислонившегося к дверной притолоке Зверя. Дознаватель даже не подумал кланяться, он стоял, засунув одну руку в карман брюк, и с нарочитой радостью на лице созерцал сиятельного кузена.

– Ты так и не научился манерам, – скривился император.

– А ну кыш! – ответил на это Кериас, и я едва не скончалась на месте от сердечного приступа, пока не поняла, что слова обращены не к императору, а к его охране, которую я тоже умудрилась не заметить.

Логично было предположить, что атрионы, так называли лучших воинов, призванных защищать владыку, не принимали приказы ни от кого, кроме своего повелителя, но, очевидно, я ошиблась. Без лишних споров шестеро мужчин, одетых в военные мундиры, вытянулись по стойке смирно, склонили головы и исчезли за входной дверью.

– Отпусти Мышку, – а эти слова были обращены именно к императору, – не люблю, когда ее трогают чужие дяди.

Вот если бы сейчас великий и светлейший Ириаден авин Тартос послушался Кериаса, я бы всерьез задумалась, а не начать ли мне отвешивать поклоны Зверю, но владыка Монтерры и бровью не повел.

– Значит, родственникам можно, – со всей уверенностью заявил он.

Игра в слова точно была их семейным увлечением. Даже сразу представилось, как на досуге, сидя в огромной зале у камина, Кериас и император пытаются обыграть друг друга в словесной битве, потягивая горьковатые напитки из высоких бокалов.

– Если только осторожно, – ответил на это дознаватель, а потом я пискнула, не успев даже дорисовать картинку игры до конца, потому что меня выдернуло из рук императора, протащило по холлу и бросило на шею дознавателя. То есть со стороны это выглядело так, что я бросилась ему на шею, а по ощущениям, меня охватила вокруг талии гибкая широкая лента, завязалась узлом и утянула в руки Кериаса. Эти самые руки обвились вокруг, а я носом уткнулась в мужскую грудь, которую всеми силами избегала рассматривать начиная с посещения ателье.

Если от чужого взгляда могут подгибаться колени и холодеть затылок, то не стоит рисковать и оборачиваться. Я рассудила так: раз теперь все равно казнят, лучше держаться за императорского родственника, и вцепилась в Кериаса. Кажется, от испуга не рассчитала сил и слишком сильно вдавила ногти в его кожу, оставив на ней красные полукружия следов, которые заметила позже.

– Я бы имел честь пригласить императора разделить с нами скромную трапезу, но еду никак не доставят. Наверное, этому мешают те шестеро громил, что торчат за дверью моего дома.

– В наши намерения не входило задерживаться.

С этими словами, подразумевая под «наши» себя сиятельного, император величественно прошествовал мимо и устроился во главе длинного стола, заняв место дознавателя. Ухватил кончиками пальцев одну из бумаг, поднял, бегло просмотрел и бросил обратно на стол.

– Садитесь, – дозволил он.

Усомнившись в том, что Зверь не сел бы без разрешения, я тем не менее опасалась проявлять инициативу, пока Кериас не утянул на стул.

Мы сели. Точнее, дознаватель сел, а меня усадил к себе на колени. Скажу честно, к этому моменту я была уверена, что ничему уже не удивлюсь, но уверенность оказалась преждевременной.

– Интересно, – изрек император, подперев подбородок рукой и внимательно глядя в нашу сторону, в то время, как я пыталась не встретиться с ним глазами.

– Она меня успокаивает, – заявил Зверь и провел широкой ладонью по моим волосам, словно я была любимым питомцем, уютно примостившимся на руках хозяина. Но чего бы мужчина ни делал, лучшим казалось молчать.

– Пускай, – дал высочайшее дозволение император, явно привыкший к странностям своего родственника. – Как настроения в Снежном княжестве?

Если судить лишь по его тону, могло сложиться впечатление, что два хороших друга расположились в гостиной, чтобы мирно поболтать.

– Волнения, как обычно.

– Принимаешь меры?

Фраза прозвучала спокойно, но с необычными требовательными нотками, словно обсуждалась не политическая ситуация в целом, а нечто другое, понятное им двоим. Я принялась судорожно перебирать в уме названия княжеств нашей бескрайней империи, пытаясь вспомнить уже упомянутое, а попутно прислушивалась к беседе.

– Люди стали больше читать, а новые знания ведут к новым взглядам, – продолжил император.

– Чтение не запретишь, – ответил на это дознаватель, – можно взять под контроль, чтобы свободомыслие не распространялось дальше очерченного круга.

Я все же решилась посмотреть на владыку, а он в этот миг бросил задумчивый взгляд на меня. Быстро опустив глаза, продолжила перебирать в уме княжества.

– Контроль – это хорошо. Как раз твой круг обязанностей. Разберешься с тем, что вызывает большее беспокойство?

– Как всегда, – с ленцой протянул Зверь и с намеком добавил, – стоило ли озарять сиятельным присутствием такое скромное и заброшенное жилище?

– Стоило, – коротко ответил император и поднялся, – не провожай, лучше потрать время, чтобы снять, наконец, эту защиту.

Он величественно покинул комнату, а затем и дом своего кузена, оставив в моей душе трепет, рожденный его появлением.

Стих гул захлопнувшейся двери, а мы еще не обменялись ни единым словом. Я приходила в себя, а Зверь… Он просто сидел, молчал и гладил мои волосы. Ладонь поднималась вверх, подхватывала густую прядь и сжималась в кулак, чтобы медленно поскользить вниз, потом снова вверх, пальцы распрямлялись и проходили сквозь волосы, разделяя их ровными бороздками, затем опять вверх.

– О какой защите он говорил? – не выдержала я этой тишины.

Его взгляд медленно сфокусировался на моем лице, затем скользнул ниже, к губам, и Кериас ответил:

– О той, что внутри дома, – он указал рукой в сторону, точно демонстрируя, вон же она – защита, и улыбнулся, вымолвив, – как странно.

– Что странно? – я попыталась слезть с его колен, но ощутила ту самую невидимую ленту, которая крепко привязала меня к мужчине. – Отпустите, больше нет надобности держать.

Его улыбка стала дразнящей, навевая мысли о чем-то тягучем, сладком, и снова вспомнился шоколад.

– Что это первое, о чем ты спросила – о защите. И так всегда, Мышка. Молчишь, думаешь о своем, не досаждаешь пустой болтовней и не смотришь на императора, который смотрит на тебя. Ты странная.

– Я странная?!

– Беда красивой женщины в чем, Мышка?

Он меня с ума сведет своей манерой разговора.

– В ней самой, – ответил дознаватель, – со скромной неприметной библиотекаршей другие мужчины не хотят сделать вот этого: