Между Призраком и Зверем - Сурикова Марьяна - Страница 20

– Удивительно легко избавилась на этот раз, – пробурчала себе под нос и поскорее натянула сорочку, чтобы скользнуть под одеяло и закутаться в мягкий теплый кокон, а через секунду уже провалиться в сон.

Я не привыкла, чтобы меня будили словами: «Пора вставать. Стоит нанести утреннюю маску», – потому подняла голову с подушки и удивленно посмотрела на вчерашнюю служанку.

– Завтрак уже на столе, вот здесь, у окна.

– Что? – спросонья плохо соображалось, особенно момент с завтраком вызывал растерянность.

Мне подали еду? А теперь еще начнут ухаживать за моей внешностью, как вчера? Я думала – это разовая мера, без которой нельзя обойтись, но служанку определенно приставили не на один день.

– А теперь всегда нужно что-то втирать, иначе пойду пятнами и случится непоправимое?

– Только неделю, а после поддерживающий уход.

Фух! Камень с души упал. Я даже не стала спорить, когда служанка усадила меня на банкетку прямо в сорочке и накрыла плечи тонкой хлопковой тканью, чтобы не испачкать кожу светло-розовой пенкой для волос.

И только она начала наносить снадобье мадам Амели, как в дверь постучали. Я бы не удивилась, явись ко мне Зверь со словами: «Ты достаточно отдохнула, Мышка, чтобы оплатить мой вчерашний подвиг с удалением метки и установкой защиты?» – удивление вызвал бы иной факт – вежливый стук. Ведь мужчина обычно входил, куда хотел, не усложняя, как он выразился, весь процесс.

Я все еще раздумывала, звать ли визитера в комнату или отослать, пока не переоденусь во что-то более приличное, а за меня уже решила служанка, громко крикнув: «Не беспокойте госпожу, она занята».

– Но это срочно, – раздалось из-за двери.

– Мы здесь тоже не праздным делом заняты.

– Так только спросить.

– Пф-ф, – издала девушка, со всем усердием продолжая втирать пенку. Показалось, она надумала продолжить спор, а потому я громко уточнила: «О чем спросить?»

Неужели и правда все здесь держат меня за хозяйку? Ответ не заставил себя ждать.

– Госпожа, – раздалось по ту сторону двери, – вы дайте указание, за доктором посылать или нет?

– Каким доктором? – я подняла вопросительно брови, глядя в зеркало на недоумевающую девушку.

– Каким доктором? – громко повторила она.

– Так плохо хозяину. Лихорадка! Жар унять не можем? Быть как?

– Звер… Дорогому Кериасу плохо? – я подскочила, а белая накидка сползла с плеч и розовые волосы накрыли тончайшее кружево сорочки, расцветив ее веселыми кляксами. Однако наряд сейчас не волновал, беспокоило другое.

– Но ночью он был в полном порядке!

Девушка понимающе хмыкнула, а затем пожала плечами.

– Переутомился? Если препараты загодя пил, то мог и жар подняться.

– Какие препараты? – сперва показалось, будто помощница от мадам Амели что-то знает.

– Ну, такие, для поднятия, эм, энергии.

Я осознала, что служанка имела в виду, и с досады чуть не высказалась по адресу мадам. Ее девочки разбирались в тонкостях всего, связанного с неземной красотой, умело совмещая это с прочими знаниями, порой даже слишком умело.

– Не нужны ему никакие препараты! – заметила раздраженно, подразумевая совсем иное, а не то, о чем подумала вновь хмыкнувшая горничная.

– Есть здесь халат, плед, плащ? Мне нужно проверить доз… дорогого Кериаса.

А вдруг это Призрак? Он уже начал охоту, но не смог прорваться сквозь защиту, и удар пришелся по дознавателю?

– Халат, госпожа. Только масочку с волос еще пятнадцать минут снимать нельзя.

– Нельзя, так нельзя.

Я тряхнула этими самыми волосами, уже подсохшими, но по-прежнему розовыми. Затянула пояс длинного шелкового одеяния потуже и поспешила к дверям, обнаружив за ними пожилую экономку, также нанятую вчера.

– Ведите, – быстро распорядилась, вспомнив, что не знаю, где в этом доме комната моего работодателя.

Когда я вошла, у постели дознавателя суетились две молоденькие служанки: одна меняла компресс, другая тщательно (даже чересчур) обтирала обнаженное мускулистое тело. Я вдохнула, закашлялась и огромным усилием воли не отвела глаз, поскольку странно смущаться нагого вида собственного любовника, прикрытого простыней лишь в самом сокровенном месте.

– Покиньте комнату, пожалуйста.

– Но ему нужно делать обтирания постоянно, он весь горит, – запротестовала та девушка, что в данный момент водила мягкой губкой по широкой груди дознавателя.

– Вот вы и позовете доктора, – указала я на нее, – он ведь назначает лечение. Поезжайте и побыстрее.

Девица скривилась, но послушно сползла с кровати, подхватила фарфоровый тазик и вместе со своей помощницей покинула комнату.

Я тут же бросилась к мужчине и быстро натянула покрывало до плеч, а потом приложила ладонь ко лбу и тут же отдернула. Он и правда пылал.

Второй тазик с водой для компрессов стоял на тумбочке, и я выжала плотную ткань и вновь положила на лоб сыщика.

– Кериас, – позвала.

– Что? – он открыл глаза, а я отметила, что их цвет не изменился и взгляд остался чистым.

– Страстный шоколад идет тебе больше розового, – заявил дознаватель и зевнул.

– Что случилось? – спросила, сообразив, что замечание относилось к новому оттенку моих волос. В первое мгновение даже успела не на шутку испугаться, а теперь перевела дух.

– Смени, – ответил дознаватель и ткнул пальцем в компресс.

Я быстро окунула тряпку в воду со льдом, отжала и положила на лоб императорского кузена, вновь прикрывшего глаза.

– Легче?

– Угу.

– Это Призрак что-то сделал с тобой, раз ты в таком состоянии?

– Это Мышка напала.

– А?

– Одна глупая Мышка, на защиту которой я отдал массу сил, а теперь ощущаю все прелести энергетического истощения.

– То есть?

– Целовать ты не стала, потери не восполнила, а теперь еще прогнала моих служанок. Иди Мышка, а девушки пускай вернутся.

Я пропустила указание мимо ушей, схватила компресс и вновь окунула в воду, а потом, толком не отжав, бросила на раскаленный лоб сыщика.

Он сжал зубы, а по лицу потекли капли воды.

– Извини, – совесть всколыхнулась, когда Зверь не ответил в обычной насмешливой манере и глаз не открыл. Схватив полотенце, бережно отерла его лицо, сообразив, что при такой температуре даже прикосновение махровой ткани ощущается, как касание наждачной бумаги. – Я ведь не могла знать, что браслет вытягивает силы, а благодарность в виде поцелуя – это не очередная издевка.

Кериас глаз не открыл да еще и голову от меня отвернул.

Что за характер!

– Я была неправа.

Решившись, даже легонько погладила его по щеке.

– Ты… вы пошли на риск, разрушив печать императора, и наложили на меня защиту, стоило отблагодарить так, как вы просили. Хотя вы обычно не просите, сами целуете без разрешения. Могли бы и в этот раз…

– Не мог, – Зверь повернул голову и чуть приоткрыл глаза. Такой вот взлохмаченный и прищурившийся, он напомнил большого ленивого кота, хотя я и понимала, что это проявление вовсе не лени, а редкого для дознавателя физического недомогания.

– Целовать нужно добровольно?

Он промолчал, значит, угадала.

– Давайте, сейчас поцелую.

– Не надо.

Какой же гордый!

– Надо, если поможет. Тогда и доктора не придется вызывать, разве нет?

– Сказал, не надо. Кыш из моей комнаты, Мышка. Спрячься в норку.

– Наглец и грубиян! Сейчас поцелую, приготовьтесь.

– К чему готовиться? Не умеешь целоваться, не берись. Позови девочек.

– То есть вам все равно, кто целовать будет?

– Силу пропускает через себя тот, кому она отдана, часть поглощает защита, часть возвращается, – отрезал сыщик, – это логично и понятно любому, кхм, любому другому. От помощи девочек мне легче, Мышка, а от тебя голова болит сильнее и ты забываешь про компресс.

– Ой.

Быстро сменила компресс.

– Тело тоже горит, – с намеком сказал дознаватель, – поэтому слезь уже с покрывала и верни ту милашку с губкой. Сомневаюсь, будто ты сможешь обтереть меня и не умереть от стыда.