Между Призраком и Зверем - Сурикова Марьяна - Страница 52

Склонившись ниже, попыталась приподнять голову дознавателя, когда кристалл на груди внезапно заледенел. Волна холода прошла по телу, эмоции отступили, сердце, ещё секунду назад нывшее столь пронзительно, успокоилось и теперь билось ровно. И облик мужчины перед моими глазами приобрел совсем иные очертания.

Он не имел права вмешиваться в древний ритуал и самовольно разрывать чужое соглашение. Он появился наперекор всему. Его появление нарушило равновесие, не дало закончить обряд и даровать спасение Вернону, вместо этого Кериас убил стража. Не запечатав входа в грани, не соблюдя ни единого правила, разрушил все и вызвал хаос.

«Покарай», – сложилось в голове.

– Да, – произнесла с небольшой заминкой, лишь на минуту задержавшись с ответом. В ту минуту я пыталась оказать сопротивление и успела осознать, что подчинюсь. Вдруг со всей ясностью ощутила себя на месте Вернона, который так сильно не хотел, чтобы я узнала о его прошлом, который не желал переносить меня в храм, а потом собственными руками уложил на алтарь и дал в руки кинжал. Я, как и он, не могла противостоять сильнейшей энергии, слишком идеальной для человеческой души, слишком чистой и оттого непоколебимой, не знающей жалости. Как и говорили древние – человеку не под силу совладать с гранями.

– Да, – повторила громче и решительней, – он посмел вмешаться и убил стража, он тоже заслужил смерть.

Радужный нож исчез, и иного оружия под рукой я не имела, но зато хорошо помнила о другом моменте – защите дающего. Она хранила меня и не позволяла никому причинить вред. Она же оставляла черноволосого мужчину совершенно беззащитным перед той, кого он пытался уберечь.

Склонившись совсем низко, снова приподняла голову дознавателя и прильнула к его губам. Медленно, неспешно, теплом легкого покалывания растекалась по моему телу чужая энергия. Наполняя, туманя голову, но оставляя не затронутым кусок холода в моей груди. Теплые волны приносили удовольствие, но отступали, стоило им коснуться незримого ледяного барьера вокруг равномерно стучащего сердца. А последний радужный камень лишь немного холодил кожу в квадратном вырезе потрепанного платья.

«Покарай».

«Я покараю».

Глоток за глотком, и тело уже горит от переизбытка сил, но немного осталось. Он потратил энергию на оборот, он тратил резерв на магическую атаку, он встретил последний удар, оказавшись в непосредственной близости от погибшего стража, и пусть жизнь еще пульсировала в этом теле, но уже уходила, крупица за крупицей перетекала в меня.

И когда я была близка к цели и оставалось совсем немного, когда грудь под моими ладонями вздрогнула в предпоследнем вдохе, ледяной щит вокруг сердца не выдержал. Согретый чужим теплом, он пошел жуткими трещинами и осыпался. Незримые осколки впивались в мои внутренности, жаля их жестокой болью. И тогда я поняла, что творю.

Отшатнулась так резко, что ударилась затылком о каменный алтарь, голова пошла кругом, в глазах потемнело, и тело сползло на ступеньки, но переполнявшая его сила позволила быстро прийти в себя. Я вскинула голову, пытаясь рассмотреть лицо Кериаса.

Облик человека подернулся легкой дымкой, засветился, задрожал, смазался, мне почудилось, что наступили галлюцинации. Мотнула головой, тут же отозвавшейся мучительной ломотой, но, стиснув зубы, пригляделась и застыла, столкнувшись нос к носу с оскаленной мордой свирепого барса. Белоснежная шерсть с темными пятнами на загривке страшного хищника встала дыбом, а острые клыки готовы были вот-вот вцепиться в мое горло. Одна лапа безумно большого кота была размером с мою голову.

Изогнув спину, барс зашипел, его хвост ходил ходуном и яростно бил по впалым бокам. Но я даже отползти не попыталась, впав в полнейший шок. Знала доподлинно, что ослабленным потомкам древних ликанов, а уж тем более их смескам, давно не давалась древняя магия – способность к полному обращению, разве только…

«После гибели человеческой сущности, ликаны обращались в зверей и доживали свой век уже в этом облике, по-прежнему представляя опасность для своих врагов», – услужливая память подкинула цитату из древней книги, и рассеянная гранями боль в груди внезапно вернулась, усилившись в разы, если только это было возможно.

Я убила Кериаса.

Наверное, только это понимание и помогло окончательно позабыть страх перед яростным хищником. Я его враг, и сейчас он расправится со мной, и пусть будет так. С пониманием того, что натворила, я даже не представляла, как жить дальше.

Кот втянул воздух, его ноздри задрожали, а прижатые к голове уши внезапно выпрямились. Хвост ударил по бокам ещё пару раз, хищник подступил ближе, почти вплотную, снова понюхал и, фыркнув, отступил.

Гибкое сильное тело изогнулось в прыжке, когда огромный оборотень мягко запрыгнул на каменный алтарь, а с него на высокую узкую перекладину в нескольких метрах над полом. По ней зверь прошел, точно ловкий канатоходец, чтобы через минуту протиснуться сквозь круглое окно без стекол и исчезнуть в темной ночи, скрывавшей пространство за храмом.

Я осталась сидеть в той же позе, в какой замерла перед не тронувшим меня хищником. Камень на груди больше не холодил и никак не проявлял себя, а по ту сторону стенного пролома послышался шум. Один за другим в храм осторожно проникали помощники главного дознавателя, встревоженно озирались по сторонам, рассредоточивались по периметру разрушенной залы. В руках они сжимали оружие, точно приготовились нападать или держать оборону, но бороться было уже не с кем.

– Леди, – кто-то осторожно коснулся моего плеча. – Вы в порядке? Что здесь произошло? Милорд дор Харон погнался за преступником? Вы можете указать направление?

Я перевела взгляд на говорившего и смотрела на него целую минуту, прежде чем свободный от влияния граней человеческий разум заволокло беспросветной темнотой.

ГЛАВА 13

Мое бессознательное состояние в этот раз не было вызвано опустошением после радужной магии, а очнулась я не где-нибудь в дознавательской или подземном каземате, а в той самой комнате, что отвели мне в поместье дор Харон. Едва открыв глаза, вспомнила все произошедшее, а потом накатило осознание, и захотелось вновь окунуться в спасительную темноту. Была согласна даже на холодное белое пространство между радужных стен, лишь бы душа и сердце снова онемели. Я не в состоянии оказалась выносить эту боль, жуткое чувство вины и раскаяния, а ещё огромной невосполнимой потери.

Я нащупала каплю амулета и крепко сжала в ладони, но он не откликнулся. Не нагрелся, не завибрировал, а продолжал лежать на груди холодным бесцветным куском, потерявшим радужный блеск.

Кериас и Вернон – я не то что спасла, я потеряла обоих. Один погиб, потому что я рискнула заключить договор с древней магией, превратив стража в пленника ритуала. Ему пришлось наблюдать, дабы не позволить никому вмешаться. А второго я убила сама. Вытянула последние силы из того, кто до последнего защищал меня.

Закрыв лицо ладонями, я раскачивалась на кровати, тихонько подвывая, и, кажется, медленно сходила с ума. Даже не отреагировала на стук в дверь, не поняла, что кто-то зовет по имени, пока меня не встряхнули легонько за плечо.

– Леди Миланта, – горничная Кэти стояла возле кровати и пыталась привести меня в чувства,

– прилягте, прилягте, доктор не велел вставать, а то рана опять закровоточит.

Я подняла на девушку глаза, силясь понять, что ей нужно, когда служанка решительно наклонилась и заставила откинуться на подушки. Подоткнула одеяло и немного поправила тугую повязку на груди. Посмотрев вниз, я обнаружила бинты, обмотавшие тело.

– У вас там рана, напротив сердца. Доктор велел лежать. Я принесла лекарство, выпейте.

Она приподняла мою голову, ласково уговаривая при этом, и заставила выпить горький пахнущий травами напиток.

– Вот и хорошо. Полежите теперь.

– Зачем меня сюда привезли?

Я ухватила отстранившуюся девушку за руку и так крепко сжала, что испугала горничную.