Между Призраком и Зверем - Сурикова Марьяна - Страница 66

Ставку сделали на очевидцев происшествия, на то, чтобы поселить в головах людей эту мысль – новый император – маг, но он способен защитить. А сегодня он продемонстрировал, что произойдет с теми, кто попытается покуситься на жизнь правителя. Явил миру свою силу и мощь, как ты сказала, пугающую и завораживающую.

– Прежде он всегда скрывал свой дар, носил маскирующий аккумулянт.

– Ситуация изменилась, он более не кузен императора, не обладающего магической силой. Слухи будут распространяться, поползут по стране, в города поменьше, о нем начнут говорить с восхищением и страхом. И заметь, сколько магов он привел, всего пятьдесят, это немного. Остальные так и остались в городе, и это еще один жест его могущества – людям ничего не грозит со стороны волшебников, потому что они подчинены и управляемы Кериасом амон Монтсеррат, последним из хранителей врат. Все его появления в толпе выверены до последнего движения, как эффектные и красивые зрелища.

– Такой Кериас пугает, – я не удержалась от этой фразы, а отец с жалостью посмотрел на меня.

– Он теперь император, он пришел занять трон, на который очень много претендентов. Думаешь, даже законному наследнику так просто отдадут власть? Сегодняшнее покушение лишь начало, многие сильные рода в империи давно желают сместить Монтсерратов. Значит, правитель должен быть безупречен, внушать благоговение и ужас, у него нет права оступиться, и, конечно, он не предаст тех, кто отдал свои жизни, чтобы возродить его. Дочь?

– Да? – я внимательно слушала, перебирая подвески кожаного браслета на запястье, неосознанно поглаживая большим пальцем фигуру кота, похожего на барса.

– Ты откажешься от своей идеи сейчас, когда стало понятно, что проникнуть во дворец невозможно? Тебя не пустят к императору даже просто поговорить.

Я понимала папу, его чувства и тревогу за меня, я даже хотела бы отказаться от безумной затеи, пыталась смириться с решением уехать из столицы, уговаривала себя каждую бессонную ночь, что проводила, уставившись в потолок гостиничной комнаты. Мысленно повторяла: «Откажись. Разговор ничего не изменит. Уже слишком поздно». Но противная заноза в груди все колола и колола, не давала откреститься от груза собственной вины и продолжить жить дальше.

– Давай поговорим об этом завтра, папа? Я постараюсь принять самое верное решение.

А завтрашний день изменил все.

– Это мой друг, Миланта, познакомься.

– Энвер, – улыбнулся подтянутый седовласый мужчина, склонившись над моей рукой, – у тебя очаровательная дочь, Роберт.

– Ты прибыл в столицу по делам?

– Я приехал за вами. Я ждал несколько дней, но не получил даже весточки, а потому выехал навстречу.

– Ведь я послал тебе письмо, объяснил, что мы задержались в столице.

– Ничего не приходило.

– Ой, – я виновато прикрыла ладошкой рот, а оба мужчины посмотрели на меня. – Простите. Папа, я забыла отправить твое письмо господину Энверу. Извините, мне очень жаль.

– Ничего, – махнул рукой папин старый друг, присаживаясь к столу, на который я поспешно поставила горячий чайник. – Ничего страшного. Проехался немного до столицы, размял старые кости.

– Четверо суток в пути, должно быть, очень утомительно.

– Я узнал главное, – добродушно улыбнулся Энвер, – с моим старым другом все в порядке, а то я, признаться, сильно волновался, когда вы не прибыли в оговоренный день. Что же, передумали уезжать?

– Нет, – мы ответили с отцом одновременно, а поймав папин вопросительный взгляд, я ответила коротким кивком и вслух добавила, – мне только нужно передать во дворец письмо, а если ответа не будет, тогда можно отправляться.

– Письмо? – улыбнулся господин Энвер и пошутил, – уж не надумала ли твоя красавица-дочь, Роберт, принять участие в императорском отборе?

– В чем?

Мой вскрик напугал нашего гостя. Он в замешательстве переводил взгляд с моего лица на лицо погрустневшего друга, после чего растерянно пояснил:

– Новый император не отменил указа о проведении отбора, я по дороге в столицу встретил несколько кортежей с претендентками. Слышал, люди говорили, что владыка намерен придерживаться традиций, уже века принятых в империи. Это основа стабильности. Простите, если что-то не то сказал.

– Высшие силы! – я вскочила и подбежала к окну, прижалась лбом к стеклу, устремляя невидящий взгляд на улицу. Папа молчал, наверное, уже догадался о новом, пришедшем мне в голову, решении.

– То есть…, - папин друг выглядел растерянным, – Миланта, вы и правда собираетесь участвовать? Но насколько я знаю, кхм, претендентки назначаются задолго до начала отбора.

Он замолчал, шокированный моими последующими действиями, когда я упала на колени возле кровати и вытащила из-под нее чемодан для мадам Амели. Роскошные наряды падали на простой дощатый пол, устилая его пеной тончайших кружев, газом легких вуалей. Из гущи разноцветных шелков выпала деревянная шкатулка, ударилась застежкой о доски и раскрылась. Ювелирные произведения искусства засверкали яркими камнями, пуская искорки плясать по стенам и низкому потолку.

Господин Энвер молча сидел, раскрыв рот, пока я пыталась упихать украшения обратно. Кто мог подумать, что Кэти уложила их в чемодан! Я ведь его даже не открывала. Ах, Кэти, Кэти!

– Что ты ищешь, дочь? – отец не выдержал моих лихорадочных действий, а его друг поспешно отхлебнул горячего чая и закашлялся.

– Приглашение, папа! Приглашение на отбор. Пока Кериас был в темнице, Ириаден передал его мне с личным слугой. Я решила тогда, что император издевается, сунула куда-то в карман платья, а потом забыла. Оно должно быть среди вещей. Только бы не потерялось… Нашла!

От моего крика оба мужчины вздрогнули. Отец устало склонил голову на руки, а господин Энвер отодвинул подальше чашку, стушевавшись под моим пронизывающим взглядом.

– Вы позаботитесь о папе? – спросила я в лоб. – Мне будет спокойней, что радом с ним останется человек, которому можно доверять.

– Эм, конечно. Кхм. Извините, Миланта, вы прощаетесь с нами?

Я ему не ответила, перевела горящий взгляд на отца и спросила:

– Ты ведь понимаешь? – и добавила почти с отчаянием, – ты же всегда меня понимал.

Он молча кивнул.

– Спасибо, – я кинулась отцу на шею, в искреннем порыве расцеловала покрытое морщинами лицо, – береги себя, а лучше, уезжай с господином Энвером.

– Я не оставлю тебя одну в столице. Присылай весточки из дворца и… прошу, будь осторожней Миланта. Если ничего не получится, просто уходи и возвращайся ко мне.

– Обещаю папа, обещаю!

– Кто там? – раздался из-за двери томный голос с капризными нотками.

– Мадам Амели, это Миланта. Помните меня? Мы с Кериасом приезжали вместе.

Дверь медленно отворилась, а на пороге возникла как всегда сногсшибательная мадам в полупрозрачном пеньюаре и, склонив голову набок, смерила меня взглядом с ног до головы.

– Что ты явилась в такую рань, деточка? И что ты сделала с моим чудесным подарком? О! Я не могу поверить! Ведь мы соорудили тебе совершенно потрясающую укладку! Ты расчесываешь волосы по утрам?

– Я собиралась в отчаянной спешке, мадам, ведь времени мало. Мне нужно ваше волшебство!

Амели вопросительно изогнула бровь.

– Я хочу стать самой красивой из претенденток в фаворитки, и чтобы меня никто не узнал.

На губах мадам заиграла довольная улыбка.

– Дорогая, да это вызов!

Входная дверь захлопнулась за нашими спинами, оставляя по ту сторону еще спящую расчерченную лучами восходящего солнца улицу.

ГЛАВА 16

Выбор фаворитки императора являлся традицией, принятой в нашем государстве несколько веков назад. Не отменили ее и после принятия новой власти, разве только изменили ряд условий. Но истоки зародились во времена магов. Дело в том, что император, наделенный магической властью, традиционно брал себе жену, когда ему исполнялось тридцать пять лет. Считалось, что это возраст обретения наибольшей силы, которая затем передавалась потомкам. До этого времени владыка не заботился проблемами продолжения рода и вел свободную от супружеских обязательств жизнь.