Растворяясь в твоих глазах (СИ) - Чадова Анелия - Страница 7

- Перелома вроде бы нет, но лучше съездить в травму, подтвердить диагноз.

- А вы врач?

- Нет. Давайте так. Где у вас лежат теплые носки?

Я машинально махнула рукой в сторону комода. После задалась вопросом, а ему зачем? Но, сосед уже был возле указанной мебели, и на мгновение, посмотрев на меня, уточнил, в каком именно ящике. Я снова по инерции ответила. «Что-то мозг мой тормозит совсем» – лишь успела подумать, а мужчина уже снова был подле меня и осторожно натягивал на поврежденную ногу шерстяной носок. Я, пару раз не удержалась и тихо «ойкнула», каждый раз мужчина извинялся, будто в чем-то был виноват. После, я вновь перекочевала на руки соседа и меня понесли к выходу из квартиры. Если, честно, было немного страшно и неловко. Но…

- Извините, пожалуйста, но не могли бы вы ненадолго вернуть меня обратно на диван? – Тихо и робко, проблеяла я.

- Зачем?

- Ну, это вы уже привыкли к моему внешнему виду, но, других, думаю, не стоит так пугать. – Пряча взгляд, ответила я.

Мужчина усмехнутся. Сделал поворот на сто восемьдесят градусов и через пару шагов, вернул туда, откуда взял. Я дотянулась до своей сумочки. Нашла в косметичке зеркало и, посмотрев в него, икнула. Матерь Божья! И как он от меня еще не сбежал? Влажные салфетки ни фига не стирали. Вот она водостойкая тушь в действии! От пары слезинок – размазалась по всему лицу, а влажные салфетки, которые типа без спирта – оттереть не могут. Пришлось, глотая неловкость и смущение, просить соседа подать мне ватные диски и средство для снятия макияжа. Так сильно я уже давно не краснела.

После всех своих манипуляций по привидению себя в нормальный внешний вид, пришлось вновь наглеть и просить покормить кошку. И только после всего этого мы отправились, так сказать, в путь.

Машина у соседа оказалась выходцем нашего автопрома. Почему-то такому открытию я обрадовалась больше, чем новогоднему подарку. Ехали молча. Я из-за смущения, сосед… Ну, и его понять можно. Человек, скорей всего после работы, уставший, голодный, а тут… со мной еще возиться надо. Но благодарность моя была безмерной.

В больнице, после тщательного осмотра под пристальным взглядом изумрудных глаз, дежурный врач заверил, что ни перелома, ни трещины нет. Прописал холодный компресс и покой. Вот про холод мог бы и промолчать. Его у меня сегодня было достаточно, я бы даже сказала – в переизбытке.

Домой возвращались так же, то бишь, сначала на руках, потом в тишине, и снова на руках. Фрэйка в тот раз даже не соизволила проснуться, как дрыхла в кресле, так и продолжала. Аж обидно стало. Сосед снова сгрузил меня на диван, помог избавиться от носков и полюбопытствовал нужно ли мне чего. Я заверила, что нет. Поймала себя на мысли, что до сих пор не знаю имени своего спасителя. Сосед, как раз давал наставления, чтобы я ногу сильно не напрягала и все в таком же духе, когда я решила его перебить своим тихим вопросом:

- А как вас зовут?

Он с минуту удивленно смотрел на меня, а после своим низким голосом ответил:

- Богдан.

Я мысленно повторила его имя. Медленно, растягивающе и словно пробуя на вкус. Понравилось. Безумно. Богдан – богом данным. Воистину, сегодня он мне богом был данный.

- А я Наташа. – Робко представилась в ответ.

- Знаю. – Улыбнулся он и, попрощавшись, ушел. Я глубоко вдохнула и откинулась на подушку.

***

Утро добрым не бывает. Особенно, если это самое утро начитается от боли в ноге и от крика вредной кошки. Выкрадите её кто-нибудь, я даже печалиться не буду. Часы показали восемь утра. Я, кряхтя и ворча, выбралась из-под теплого одеяла и опираясь на стену, прохромала на кухню. Еда у этого безжалостного монстра была, значит, нужно поменять наполнитель в ее туалете. Фрэя у меня дама вредная, то есть, воспитанная, в один и тот же наполнитель дважды не ходит. Поэтому у нее и два лотка. А если учесть, что вчера ночью, я ей наполнитель не меняла, то удивительно, что эта истеричка еще нигде не нагадила.

Пока занималась облагораживанием туалета кошки, невольно вспомнила соседа – обладателя редкого имени, сексуального голоса и изумительных глаз. Эх, сейчас бы я не отказалась от его помощи, но, чего нет, того нет. Он, наверное, итак, будет каждый раз креститься при нашей встрече.

Как готовила завтрак и убирала постель, вообще не буду вспоминать. Хватило меня на час, после позвонила маме и попросила приехать. Родители у меня были к обеду. Вот тут-то началось мое счастливое существование. Меня холили, лелеяли и ругали за невнимательность и неосторожность. Я, молча со всем соглашалась, а после, вообще согласилась взять отгулы и поехать к родителям на пару дней – отдохнуть, отлежаться и откормиться.

Откормились мы за три дня отгула, и это не считая мой выходной, знатно. Особенно, Фрэйка. Я, думала, она колобочком покатится обратно в город. Но, нет, отказалась. Видно лень было напрягаться моей заразе любимой. Это же вам не по этажам гонять, а так мирно катиться по дороге. Мама снабдила нас большим количеством вкусняшки и отправила обратно в город. За вынужденные выходные я пару раз даже смогла поговорить с Алькой, ну, как поговорить, она хрипела, голос окончательно пропал, и мне приходилось напрягать свой слух, чтобы хоть что-то понять из её речи. Вот так всегда с ней. Болеет редко, но, если уж заболела, то, по полной программе. В этот раз программа носила название «Ангина», и подруженьку, бедную мою, положили в больницу. Мама доктор настояла. И к себе еще забрала.

Про себя же я сказала, что легкой простудой отделалась, и про подвернутую ногу поведала. Разве, что про Богдана не рассказала. Не хотелось мне делиться ни с кем своим новым знакомым и своими мыслями о нем.

На третий день моего выходного-больничного, позвонил Сергей. Я, сначала, не хотела отвечать, но передумала. Разговора у нас не получилось. Слушая его потуги в построении разговора, поймала себя на мысли: «себе не гам, и другим не дам». Так я охарактеризовала Серёжу. И со мной по-нормальному не хочет, и отпустить окончательно не может.

- Серёж, не звони мне больше, пожалуйста. – Перебила я его, и, не прощаясь, отключилась. Зачем воротить прошлое и наступать на одни и те же грабли? Два года назад мы этот этап уже проходили, но разрыв был не длительный и совсем по другим причинам. Не получилось. Третьего раза я не хочу. К тому же, после всех событий, какое-то равнодушие по отношению к нему я испытывала. Ничего больше. Тот маленький кусочек любви, он есть и всегда будет, но как память.

А вот до Пелагеи Ивановны я так и не дозвонилась. Тревожные нотки одолевать меня начали уже на следующий день. Первое, что нужно сделать по прибытию, сходить к соседям, узнать, все ли у них в порядке. Ну, сходить, нормально не схожу, но прохромаю точно.

На территории своей временной жилплощади, мы с Фрэей были только поздно вечером. Мама все не хотела отпускать. И не волнует её, что дочери нужно работать, чтобы существовать, главное, чтобы ее кровинка полностью выздоровела. Пока разложила все по местам, пока загрузила стиральную машину, да и прибралась немного, времени было уже десятый час. Я предварительно привела себя в порядок и только после похромала к соседям. Позвонила, даже успела перевести дыхание и дверь передо мною открылась. Это уже входит в традицию. На пороге стоял Богдан, в серой футболке и светлых джинсах, на плече кухонное полотенце. Я приветливо улыбнулась.