Скорбь Гвиннеда - Куртц Кэтрин Ирен - Страница 47

Джаван затаил дыхание, пока монах ходил туда-сюда по комнате, выкладывая ночную рубашку для своего господина, готовя воду для омовения и даже тапочки у края постели, так близко, что Джаван мог бы коснуться его рукой. Он даже подумал сделать это и попробовать взять под контроль слугу но не решился, поскольку понятия не имел, как скоро может объявиться сам архиепископ.

Это оказалось разумным решением, поскольку Хьюберт пришел почти сразу после этого, а с ним еще какой-то гость, задержавшийся, чтобы выпить бокал вина в комнате у камина. Монах вышел прислуживать хозяину, но оставил внутреннюю дверь открытой и то и дело сновал туда-сюда, заканчивая приготовления. Джаван так и не понял, что за гость был у Хьюберта, хотя ему показалось, что пару раз там произнесли его собственное имя. О чем они говорили, он также не уловил, однако тон беседы был вполне благожелательный.

Все это было замечательно, но в последующие полчаса Джаван едва не умер от страха, пока архиепископ расхаживал по своим покоям, готовясь ко сну. Монах помог ему переодеться и ушел, получив благословение, и теперь принц не сводил глаз с расшитых тапочек, передвигавшихся по спальне. Вот Хьюберт постоял у окна, затем налил себе еще вина…

Это было Джавану на руку, поскольку он надеялся, что от выпитого архиепископа потянет в сон, и спать он будет крепко… но, во имя всего святого, когда же он наконец уляжется?!.

Увы, нескоро, убедился принц. Хьюберт выпил еще вина, или, может, воды. Воспользовался уборной. Затем отправился в молельню.

Наконец он вернулся в спальню, задернул занавес молельни, погасил свечи на стенах, и Джаван понадеялся, что он все-таки собрался спать. Хьюберт, и правда, улегся, и матрас угрожающе прогнулся у принца над головой, — после чего взял какой-то свиток со стола и принялся читать.

Это становилось невыносимо. Джаван теперь был почти уверен, что его не обнаружат, и рано или поздно Хьюберт, конечно же, заснет; однако теперь он все больше тревожился за Карлана. Паж будет стоять, не шелохнувшись, пока принц не освободит его, но что если кто-то зайдет в часовню и заговорит с ним? Джаван и подумать не мог, что уйдет так надолго!

Значит, необходимо что-то предпринять. Он был уверен, что сумеет задействовать Портал в молельне, как только Хьюберт заснет — но нельзя ли как-то помочь ему в этом? Коснуться архиепископа он бы не посмел, пока тот бодрствовал… шелест свитка явственно говорил об этом.

Но Джавану было известно, что опытные Дерини способны воздействовать на человека даже без прикосновения, если его сознание им уже знакомо. И сам принц мог почувствовать правду и ложь в речах других людей, не касаясь их напрямую. А на архиепископа он уже пробовал воздействовать сегодня, когда убедил того, чтобы Джавана никто не беспокоил в часовне.

Что, если попробовать каким-то образом совместить все это…

Очень медленно, осторожно, он вытянул правую руку и прижал ладонь к матрасу, в том месте, где, по его прикидкам, должна была находиться голова Хьюберта.

Очень тщательно он представил себе его грузную фигуру и принялся дышать в такт с ним, одновременно нащупывая мысленный канал, сосредоточившись, как учил его Тавис. Сперва он дышал быстро, затем замедлил дыхание — и архиепископ последовал за ним!

— Хочется спать, очень хочется… — послал он команду и стал дышать еще ровнее, уверенный теперь в своей власти над Хьюбертом.

Спустя минуту-другую его усилия были вознаграждены. Архиепископ стал слегка похрапывать, свиток выпал у него из рук и скатился на пол.

Джаван сосредоточился, удерживая связь с сознанием Хьюберта, ведь если бы тот сейчас проснулся и потянулся поднять свиток, то неминуемо заметил бы Джавана под кроватью, — но спящий даже не шелохнулся.

Затем он глубоко вздохнул и заворочался… Джаван с облегчением осознал, что тот попросту устраивается поудобнее в постели. Затем архиепископ захрапел еще громче, и принц рискнул выглянуть из своего укрытия, еще не веря до конца в неслыханную удачу.

Да, Хьюберт спал. Его массивная туша покоилась среди груды пухлых подушек, и Джаван едва не рассмеялся вслух при виде его отороченного мехом ночного колпака. Нелепая вещь, зато прикрывает уши — лишняя защита для Джавана.

Он решил проделать еще кое-что, чтобы облегчить себе задачу. Уверенный теперь, что Хьюберт подчинится, он потянулся и кончиками пальцев коснулся лба спящего, велев ему заснуть еще глубже и одновременно распахнуть сознание. Хьюберт тихонько застонал, но не пробудился, и Джаван возликовал.

Усиливая связь, он подтолкнул архиепископа, чтобы тот улегся как можно комфортнее. Хьюберт заворочался и заполз под меховое покрывало, а затем застыл в неподвижности, готовый исполнить новый приказ.

— Теперь ты будешь спать, пока я не велю тебе проснуться, — передал Джаван. Он отнял руку. Хьюберт лежал спокойно.

Отлично! О таком успехе Джаван и мечтать не мог. Это вполне стоило всех недавних переживаний.

Нащупав рукой сверток под рубашкой, Джаван скользнул за тяжелый занавес молельни. Столько на этом пути пришлось преодолеть трудностей, что он вполне был готов к долгим поискам — но Портал был здесь, невредимый, согревающий, как огонь, прямо перед алтарем с лампадой.

Слава Богу!

Теперь осталось лишь задействовать Портал. У него будет единственный шанс. Или он сумеет, или нет. Глубоко вздохнув, Джаван мысленно представил во всех подробностях Портал в михайлинском убежище, потянулся к источнику силы… Он ощущал ее потоки, как огненные струйки, но не обращал внимания на охвативший его жар. С коротенькой молитвой он сделал рывок.

Глава XVI

Во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей, во время дремоты на ложе, тогда Он открывает у человека ухо и запечатлевает Свое наставление.[17]

Пол ушел у Джавана из-под ног, и он взмахнул руками, чтобы обрести равновесие, а когда открыл глаза, то обнаружил, что комнату освещают факелы, а не лампада, и откуда-то сзади, а не спереди. Одной рукой он ударился о камень, другая ушла в пустоту — едва не задев человека, которого не было рядом еще мгновение назад.

Мужчина молниеносно схватил его за запястье, рывком вытащил из Портала и вдруг как-то ловко развернул, так что Джаван оказался к нему спиной, и заломил ему руку назад. Запястье пронзила резкая боль — но еще хуже, понял принц, будет, если он попытается бежать. В то же мгновение человек ухватил его за шею, прижав пальцами гортань. Джаван еще попытался свободной рукой сбросить захват, но в глазах у него уже поднималась темнота.

— Даже и не думай сопротивляться, сынок, — произнес незнакомый резкий голос у него над ухом. — Я не хочу делать тебе больно.

— Уже сделали! — с трудом выдавил Джаван, но отбиваться все же перестал. — Кто вы такой?

Хватка на запястье самую малость ослабла, однако о бегстве нечего было и мечтать.

— Странно, я как раз собирался задать тебе тот же вопрос, — пробормотал мужчина. — И поскольку именно ты здесь — незваный гость, то отвечай первым.

Первоначальный испуг сменился возмущением; как смеет какой-то незнакомец так обращаться с принцем из рода Халдейнов?! Однако сейчас было не самое подходящее время для тонкостей этикета.

Раз этот человек оказался здесь, в михайлинском убежище, значит, это не враг. К тому же, он Дерини — Джаван чувствовал, как тот пытается проникнуть в его сознание.

— Вполне справедливо. Я — Джаван Халдейн, и мне нужно срочно увидеться с Тависом.

— Вот оно что? Он не предупреждал меня.

Захват мгновенно ослаб, и незнакомец отступил на шаг с легким поклоном. Оказалось, ему около тридцати; карие глаза лукаво поблескивали из-под каштановой челки — в общем, совсем не такого человека ожидал увидеть Джаван после столь резкого и действенного нападения. У него был значок Целителя, и еще какая-то эмблема на левом плече, усы и борода, редкие и недлинные, выглядели так, словно владелец начал их отращивать совсем недавно.