Таинственное происшествие в Сайлз - Кристи Агата - Страница 46

На следующий день первым давал показания инспектор Джепп.

— На основании полученной информации, — деловито начал Джепп, — мною и лейтенантом Саммерхэем был произведен обыск в комнате подсудимого. В комоде под кипой нижнего белья обнаружили две улики. Во-первых, позолоченное пенсне, похожее на пенсне мистера Инглторпа. Во-вторых, флакон с ядом.

Далее мистер Джепп рассказал еще об одной находке, сделанной в комнате миссис Инглторп. Он показал полоску промокательной бумаги, на которой с помощью зеркала легко можно было прочесть: «…все, чем я обладаю, завещается моему любимому мужу Альфреду Инг…»

— Отпечаток совсем свежий, — заявил Джепп, — поэтому теперь мы знаем точно, что и в последнем завещании наследником объявлялся мистер Инглторп. У меня все.

Мистер Хэвивезер сразу бросился в атаку.

— Когда производился обыск в комнате подсудимого?

— Во вторник, 24 июля.

— То есть через неделю после убийства?

— Да.

— Ящик комода, в котором найдены пенсне и флакон, был заперт?

— Нет.

— А вам не кажется странным, что убийца держит компрометирующие улики у себя в комнате, да еще в незапертом ящике?

— Возможно, он их засунул туда в спешке. Наверное, ящик был выдвинут.

— Но ведь прошла целая неделя. Как вы думаете, этого времени достаточно, чтобы уничтожить улики?

— Возможно.

— Что значит «возможно»? Да или нет?

— Да.

— Кипа белья, о которой вы говорили, была тяжелой?

— Да, весьма.

— Значит, речь идет о теплом зимнем белье. Вас не удивляет, что был выдвинут ящик с зимним бельем, ведь стояла страшная жара?

— Не знаю…

— Извольте, пожалуйста, ясно ответить на мой вопрос.

— Да, это странно.

— Следовательно, если пенсне и яд кто-то подкинул в комод, то подсудимый вряд ли бы это обнаружил.

— Сомневаюсь, что яд и пенсне подкинули.

— Но это не исключено?

— В принципе, нет.

— Благодарю вас, — торжествующе проговорил мистер Хэвивезер.

Выступавшие вслед за Джеппом свидетели подтвердили финансовые трудности, которые испытывал Джон, а также то, что у него давний роман с миссис Райкес.

Выходит, мисс Ховард была права! Просто в своем озлоблении против Инглторпа она посчитала, что миссис Райкес встречается с ним, а не с Джоном.

И вот, наконец, судья вызвал Лоуренса Кавендиша. Тот сразу заявил, что никакого письма в фирму Парксон не посылал и, более того, двадцать девятого июня находился «в Уэллсе.

Сэр Эрнст Хэвивезер не собирался упускать инициативу.

— Итак, мистер Кавендиш, вы отрицаете, что заказывали накладную черную бороду в фирме Парксон?

— Да.

— Хорошо. Тогда скажите, если что-то случится с вашим братом, кто станет владельцем поместья Стайлз Корт?

Лоуренс покраснел, услышав столь бестактный вопрос. Даже судья пробормотал что-то неодобрительное, однако Хэвивезер продолжал настаивать:

— Потрудитесь, пожалуйста, ответить на мой вопрос.

— Владельцем Стайлз Корт, видимо, стану я.

— А почему «видимо»? Детей у вашего брата нет, следовательно, вы — единственный наследник.

— Выходит, что так.

— Мистер Хэвивезер злобно ухмыльнулся.

— Замечательно. Кроме усадьбы к вам, в этом случае, переходит весьма крупная сумма.

— Помилуйте, сэр Эрнст, — воскликнул судья, — все это не имеет никакого отношения к делу.

Однако Хэвивезер продолжал наседать на Лоуренса.

— Во вторник, 17 июля, вместе с одним из своих друзей вы посещали госпиталь Красного Креста в Тэдминстере, не так ли?

— Да.

— Оставшись на несколько секунд один в комнате, вы открывали шкаф, в котором хранились яды. Так?

— Не помню. Возможно.

— А точнее?

— Да, кажется, открывал.

— И одна из бутылок в особенности привлекла ваше внимание?

— Нет, я сразу закрыл шкаф.

— Осторожно, мистер Кавендиш — ваши показания фиксируются. Я имею в виду склянку с гидрохлоридом стрихнина.

Лоуренс побледнел.

— Нет, нет, я не трогал стрихнин.

— Тогда почему на этой склянке обнаружены отпечатки ваших пальцев?

Лоуренс вздрогнул и, немного помедлив, тихо произнес:

— Да, теперь вспомнил. Действительно, я держал в руках бутылочку со стрихнином.

— Я тоже так думаю! А зачем вы отливали ее содержимое?

— Не правда! Я ничего не отливал!

— Тогда зачем же вы сняли с полки именно эту бутылочку?

— Я получил медицинское образование, и, естественно, меня интересуют различные медикаменты.

— Ах вот как! Вы находите интерес к ядам вполне естественным? Однако, чтобы удовлетворить свое «естественное» любопытство, вы дождались, пока все выйдут из комнаты!

— Это случайное совпадение. Если бы кто-то и находился в комнате, я все равно открыл бы шкаф.

— И все же, когда вы держали в руках стрихнин, в комнате никого не было!

— Да говорю же вам…

— Мистер Лоуренс, — перебил его Хэвивезер, — все утро вы находились в обществе своих друзей. Лишь однажды, и то на пару минут, вы остались один в комнате и как раз в этот момент вы решили удовлетворить свое естественное любопытство. Какое милое совпадение!

Лоуренс стоял словно оглушенный.

— Я… я…

— Мистер Кавендиш, у меня больше нет вопросов! Показания Лоуренса вызвали большое оживление в зале. Присутствующие, в основном дамы, начали живо обсуждать услышанное, и вскоре судья пригрозил, что если шум не прекратится, то суд будет продолжен при закрытых дверях.

Вслед за Лоуренсом судья вызвал эксперта-графолога. По его словам, подпись Альфреда Инглторпа в аптечном журнале, несомненно, сделана кем-то другим.

Однако после шквала вопросов, который обрушил на него сэр Эрнст, эксперт нехотя признал, что мистер Инглторп мог намеренно изменить свой почерк.

На этом свидетельские показания закончились, и мистер Хэвивезер начал свою речь.

— Никогда еще, — патетически заявил сэр Эрнст, — я не сталкивался со столь необоснованным обвинением в убийстве! Факты, якобы свидетельствующие против моего подзащитного, оказались либо случайными совпадениями, либо плодом фантазии некоторых свидетелей. Давайте беспристрастно обсудим все, что нам известно. Стрихнин нашли в ящике комода в комнате мистера Кавендиша. Ящик был открыт, и нет никаких доказательств, что именно обвиняемый положил туда яд. Просто, кому-то понадобилось, чтобы в убийстве обвинили мистера Кавендиша, и этот человек ловко подбросил яд в его комнату.