Цветная музыка сидхе - Завойчинская Милена - Страница 51

Остаток дня прошел впустую. Я так ничего и не добилась, не поддавался на мои прикосновения щит, наложенный сидхе. Сквозь туман ничего толком рассмотреть тоже не удавалось, кроме ближних улиц и строений.

Потому, как только стемнело и стало понятно, что ничего предпринять мы не можем, стали обустраивать лагерь. Ирма с Расом споро развели костер, подвесили над ним котелок с водой для горячего чая.

— Что будем делать? — спросила моя тень позднее, когда мы уже и поели, и чая напились, и в плащи закутались, готовясь ко сну.

— Не имею представления, — флегматично ответила я, покосившись на застывший во сне город сидхе. — Я не обучена магии, никаких заклинаний, коими можно было бы попытаться вскрыть щит, не знаю. Да если бы и знала, сколько таких желающих было до меня? Ведь наверняка и маги, и магистры, а то и архимаги пытались проникнуть внутрь. Но никому не удалось. Так что ждать, что получится у меня, — бессмысленно.

Говорила я больше не для себя и своих спутников, а для шпионского амулета, подсунутого старейшинами.

— Но вы же попытаетесь еще? Если в вас потихоньку просыпается врожденный дар сидхе, то, может, удастся как-то зайти в Силиарию? — поинтересовался наемник.

— Да я-то, конечно, попытаюсь, но… Похоже, мы уедем ни с чем, как и многие до нас, — развела я руками. — Давайте спать, устала я.

— Да, конечно, леди, — тут же вскинулась Ирма. — Рас, кто первый дежурит?

— Давай я, — вяло дернул плечом оборотень. — Ты тоже притомилась после целого дня в седле, я ведь вижу. Отдыхай, а на рассвете сменишь меня.

Я некоторое время понаблюдала за своими охранниками, после чего отставила опустевшую кружку, достала бумагу и принялась писать.

«Ирма, Рас, если вдруг начнет происходить что-нибудь странное и необычное, не шумите и не привлекайте ко мне никакого внимания. Я не имею ни малейшего представления, как на меня может отреагировать волшебство прежних хозяев Силиарии. Сон? Видение? Или я вдруг смогу пройти через щит? Магия — вещь непредсказуемая. Кто знает, что случится ночью, в самое загадочное время. Если что — будьте бдительны, наблюдайте, но ни звука! Помните о подслушивающем устройстве. И подстрахуйте меня. Амулет пусть лежит тут, у костра».

— Ирма, забери у меня посуду, пожалуйста, — привлекла я к себе внимание девушки, а когда она подошла, отдала ей вместе с кружкой листок и многозначительно указала на него глазами.

Та понятливо буркнула, что посуду помоет утром, отошла к костру и вчиталась в послание. Жестом подозвала Раса и отдала записку ему.

Оборотни переглянулись, обменялись непонятными для меня жестами, пришли к единому мнению и кивнули мне, давая понять, что всё приняли к сведению. А записка отправилась в костер, где ее жадно слизнул огонь.

Я и правда не знала, что может произойти. Слишком скудны были мои познания о магии и чарах. Всё, происходившее со мной и вокруг меня, было странным, непонятным, не имеющим логического объяснения. Для человека (точнее, разумного существа), проведшего всю жизнь в стране, где магия под запретом, не так-то просто понять, что вообще возможно, а что нет.

Вот мама, например, умудрилась оставить письмо своему вероятному потомку четыреста лет назад после посетившего ее непонятного видения. Так мало ли, вдруг и мне что привидится во сне или наяву?

Я долго ворочалась, то глядя на звезды, то на костер, то всматриваясь в туманные улицы Силиарии, которые были совсем рядом, только руку протяни, но при этом недоступны. У огня сидел Рас, охраняя наш с Ирмой покой. Изредка он вставал и обходил вокруг, после чего возвращался и снова присаживался. Двигался он необычайно тихо. Ни шороха, ни звука, ни даже шелеста одежды или скрипа кожаного жилета. Поразительное умение оборотней. Или же всех наемников и специально обученных телохранителей и воинов?

Незаметно для себя я задремала.

Глава 21

Ночь заполнилась голосами и музыкой. Последняя звучала совсем негромко, словно издалека. Печальная, полная невысказанных надежд и грусти. Приходилось напрягать слух, чтобы услышать ее четче. Голоса были разные: мужские, женские, звонкие детские. Но тоже будто говорящие находились неблизко. А еще был шепот… И вот кто шептал (мужчина или женщина), понять невозможно. Что-то настойчиво разъяснял, периодически теряя терпение и переходя на сердитые интонации. Потом успокаивался, вздыхал тяжело и будто укоризненно и снова начинал втолковывать. Словно неразумное дитя старались обучить, не имея возможности говорить вслух, а пытаясь донести ценную информацию тихонько, чтобы никто посторонний не услышал.

И так раз за разом, периодически теряя терпение, но повторяя одно и то же многократно. Хотя я не понимала слов, но по звучанию осознавала, что это то же самое.

Интересно, и кто же этот бестолковый слушатель, которому приходится вдалбливать объяснения так долго?

В какой-то момент невидимый шептун окончательно рассердился, что-то злобно выплюнул, словно ругательство. После чего затих.

А я дернулась испуганно оттого, что почувствовала на плечах чьи-то руки. Заполошно оглянувшись, распахнула глаза и увидела… Ирму. Тень стояла рядом со мной, встревоженно вглядываясь в мое лицо. И я стояла. Причем находились мы у невидимого, но плотного барьера, окружающего Силиарию.

— Что? — растерянно моргнув, спросила я одними губами.

— Вы как? — так же беззвучно поинтересовалась она. — Стоять можете?

Я несколько заторможенно кивнула, обернулась и увидела Раса, наблюдавшего за нами от костра. Он держал на коленях обнаженный меч, но в целом выглядел спокойным, хотя и заинтересованным.

Помотав головой, сбрасывая сонный дурман, я огляделась. Судя по всему, к щиту я дошагала сама. Мой плащ, в который я закуталась, перед тем как лечь спать, скомканным лежал на расстеленном одеяле, служившем мне подстилкой. А я не просыпаясь, словно лунатик, умудрилась подойти сюда.

То есть эти голоса, музыка и сердитый шепот, обучавший нерадивого ученика, мне приснились?

— Вы что-нибудь слышали? — спросила я Ирму.

Она отрицательно качнула головой, пристально глядя мне в глаза.

— А я давно тут?

В ответ молчаливый кивок, после чего она отпустила мои плечи и пояснила на грани слышимости:

— Вы стали падать, пришлось вас подстраховать.

— А я что-нибудь говорила?

— Нет, вы спали.

— Хм… — Что сказать еще, я не нашлась. Пожала плечами и вернулась к костру.

Пребывая в некой прострации, уселась на одеяло, молча закуталась в плащ и под вопросительными взглядами Раса и поспешившей за мной Ирмы развела руками. Не знаю я, что произошло и почему я так странно себя вела. Вроде ранее я в лунатизме замечена не была.

Магия места и волшебство моего народа. Похоже, произошло именно то самое «вдруг» и «странное и необычное», о которых я писала в записке своим спутникам. Ничем иным всё произошедшее я объяснить не могу. Помолчав, я еще раз хмыкнула и громко, чтобы амулет засек мой голос, произнесла:

— Доброе утро. Как спалось?

Ирма сначала озадаченно моргнула, потом до нее дошло, и она фыркнула, словно норовистая лошадь.

— Доброе утро, леди. Нормально спалось. Мы с Расом по очереди дежурили. Вы-то хорошо отдохнули?

— О да! — отозвалась я, пряча лицо в плащ. Очень хотелось рассмеяться. Пусть нервно и истерически, но именно рассмеяться.

День прошел впустую. Мы снялись с ночевки, вновь принялись объезжать город по периметру. Я всё так же предпринимала попытки просунуть сквозь радужную пленку руку…

Переговаривались ни о чем, старательно умалчивая о моей ночной прогулке. Всё равно ведь причины ее неясны, догадки у нас, полагаю, одни и те же, но говорить о них вслух нельзя.

Вообще, навязанный мне старейшинами амулет-шпион начал меня злить. И чем дальше, тем сильнее. Поначалу я просто неприятно удивилась, потом приняла как факт, что мне не доверяют. После осознала, что старейшины (особенно те из них, чей возраст исчисляется столетиями и тысячелетиями) и не могут быть милыми дядечками, проникнувшимися теплыми чувствами к подозрительной девице, то есть ко мне. Затем, успокоившись и осмыслив, пришла к выводу, что это в принципе нормально для всех правителей и политиков, ведь они отвечают не только за себя, но за страну и народ, в ней проживающий. И то, что за мной шпионят, — это несмертельно, хотя и неприятно.