Земля живых (сборник) - Точинов Виктор Павлович - Страница 12

– Ну, это мы с Саней мигом, – толкнул меня в бок Витек. – Точно?

– А то, – буркнул я.

– Хорошо. Далее. Вторая двойка минирует мост. Там три моста, считая железку, но в городе мосты забиты – танк не пройдет. Точнее, танк пройдет и даже БМП, но долго. А им главное – время. Потому пять против одного – они рванут в обход города на трассу. Благо там свободно. Сложность в том, что мост рвать нельзя. Все же… такой теперь не построишь. Да и не надо этого, а то развернутся и в обход как-то рванут. Василий Григорьевич, ты уж постарайся, Тэ-Эм восемьдесят третьих тебе наскребли, сколько нашлось – оприходуй сколько сможешь гадов. Если выйдет на мосту, так чтобы затор создать…

– Не выйдет! – рубанул старикан, – Если там хоть немного не деревянные болваны – не выйдет! Негде на мосту маскировать мину или фугас! А там народу по всяким Иракам помотавшихся хватает, влет срисуют! Там лучше вон тех, что ты выгнал, – с «сапогом» и ракетами!

– Не выйдет ничего, Василий Григорьевич. Снесут тот сапог с первого выстрела, а от ПТУРов у них защита может быть, да и птурщиков у нас нет толковых, меня не пускают… Приедут, но не успеть уже толком, счет на часы пошел. Думали, что двинут они поутру, а похоже, в ночь. Так что постарайся. Не на мосту, так около. Лишь бы подтормозить. Пока вы там их тормозите – автомашинами кинем еще ребят в засады по дороге. Жаль, в темноте вертушкой рискованно, вас бы успеть добросить. А дальше к Воронке уже заслоны с Каменки подойдут. Ну и если зенитки не будет – вертушка наша, и еще одна с Высоцка. Да ополчение в Сосняк попрет прямо сейчас, только у них противотанкового почти ничего, с «коктейлями» разве. А это несерьезно. Только если вовсе край. Так что постарайся.

– Да понял я! – махнул рукой старикан.

– Так, третья двойка – ты и ты! – прямо ткнул в Гринписа и военного помоложе майор. – Берете шестнадцатый РПГ и гранат до дури. И у перекрестка, где к городу и в обход дорога, займите позицию подальше за домами и лупите в белый свет, как колонна покажется. Чтобы в город соваться и не думали. Если сунутся – отходите, толку от шестнашки мало по их броне, если только БТР зацепить сможете. Всем все ясно? Тогда выходите к машине. Через четверть часа обещали вертушку приготовить, а арсенал вам уже туда подвезем. Мать бы его так, говорил же я им, чтобы ми-восьмой оставили, так нет же – этот, мол, экономичнее и ресурс больше… А так едва тонну тянет…

– Значит, так, пехота, – летун в этом гражданского вида вертолете был один, усатый дядька в кожанке совершенно затертого вида, со здоровенной деревянной кобурой на боку – ни дать ни взять революционный комиссар. – Не бзди, долетим нормально! В полете сидеть тихо, если будем падать – не дергаться! Помочь не поможете и сами не спасетесь – а мне помешать сможете. Потому сидеть и сраться, а помирать молча! Высажу вас на перекрестке, вытряхайтесь быстро. Никакого облета делать не стану, до Нарвы там больше пятнадцати камэ, заметить не должны. А если они уже вышли и нас заметят – то их ЗРК нас завалит на раз. Вертолет-то и я – хрен с нами. Но вас приказано на геройскую гибель довезти любой ценой. Потому на бреющем пройдем прямо на место и там плюхнемся – хоть под огнем выгружайтесь. Всем все ясно? Тогда держитесь!

Может, этот майор специально так все придумал? После полета в сумерках на вертолете с сумасшедшим Мак-Кряком за штурвалом об опасности, исходящей от эстонских броневиков, как-то уже почти не думалось. Из этой проклятой стрекозы мы в прямом смысле вытряхнулись как мусор из мешка – с одним желанием поскорее уже встать на твердую землю и никогда больше не летать. Вертушка еще не успела толком взлететь, а Гринпис уже сблеванул на снег. Мерзейший свистящий рокот быстро удалился, и мы остались наконец в полной тишине. Тишина была мертвейшая, в полном смысле слова. Живых на километры вокруг нет, а мертвые все замерзли. От этой тишины морозец в каких-то пять градусов словно стал сильнее. Жутковато, уж на что мы у себя в лесу привыкли, а и там Первомай слышно из-за горизонта…

– Ну че, начальничек, – оскалился Витек Василию Григорьевичу, назначенному формально старшим группы (на случай непредвиденного только, так-то у каждого своя задача). – Командуй, штоле, фельдмаршал! А то вон молодежь от страха харч метать вздумала!

– Я не… Меня с детства укачивало! – возмутился Гринпис. – Я в норме!

– Да я вижу, зеленый и снаружи стал! Ты присмотри за ним, ваеный, а то в детсаду его заругают!

– Вы б унялись, – парировал молодой вояка. – Я понимаю – страшно, нервы…

– Че? Это мне-то страшно?! Ха, да я…

– Заткнулись! – гаркнул вдруг пожилой вояка. – Григорьич, не греми!

– А? – недоуменно повернулся наш «командир».

– Хера! – рявкнул вояка. – Тихо всем!

Мы недоуменно притихли. Сначала ничего не происходило. Но спустя несколько секунд мы все хорошо различили, пусть и на пределе слышимости, рокот дизельных моторов.

– Это что? Уже? – недоуменно воззрился на вояку Василий Григорьевич. – А как же?.. У нас же… Что делать?

– Срать кирпичами, чтоб бежалось легче! – рявкнул вояка и, обернувшись к нам, добавил: – Чего встали? Бегом!

– К-куда? – вылупился Гринпис.

– На муда! Ты приказ забыл? – оскалился военный.

– Так! Прекратить истерику! – вспомнил о своем командирстве Василий Григорьевич. – Концепция меняется, мы всрались. Встречать будем здесь. Вы, как и говорили, вперед, вы – к городу, недалеко. А мы прямо тут начнем. Лесок вокруг способствует. И радиостанцию распакуй, как начнется, выходи на связь, все нашим обскажешь. Не раньше. Двинули!

Смотанные скотчем по четыре штуки одноразовые гранаты оттянули обе руки, пока бежали. Еще две гранаты на ремнях за спиной, грохают друг о друга, автомат на груди, пара подсумков… Хорошо хоть, бронежилет не стал брать, а то сдох бы давно. На бегу я считал – пятнадцать километров, скорость шестьдесят (не знаю, может столько танк по дороге дать или только «по паспорту», но пусть будет шестьдесят) километров в минуту. Пятнадцать минут. А нам еще позицию занять. И хоть немного отдышаться – а то ведь никуда и попасть не выйдет. Бежать нам километра полтора, по карте если судить – там какая-то хрень, бывшая уже – автосервис, чи шо, напротив поворота на кладбище… Смешно – и далеко тащить не надо будет. Хотя, конечно, не смешно. Никто и не потащит. Мимо кладбища там как раз дорога в сторону моста, на машине на мост не проехать, а вот техникой военной – запросто… Это хреново. Если мы начнем, как планировалось, сразу – то они туда свернут, если вообще сразу так не пойдут. Не должны бы, там же дорога не пойми какая, и неезженая – снегу почти по колено, а тут все же ровное шоссе, снег накатан. Ну а если пойдут? Тогда вся наша засада на перекрестке – мимо. Плохо. Надо что-то придумать. Разговаривать на бегу нельзя, но мы уже и не бежим, а имитируем бег. И выхода другого нет.

– Вить-ка! – выдыхаю, припадая поочередно на каждую из ног – это типа бег такой получается, смешно, зомби и то изящнее передвигаются, особенно шустрики.

– Че-те? – так же выдыхает в ответ Витек.

– Кар-ту пом-нишь?

– Ну? Да стой ты! Хрен с ним, не успеем, так тут сдохнем, какая на хер разница! Говори! – сгибаясь, дышит и отплевывается он.

– Там впереди дорога… в обход… тьфу, с-сука!

– Ну? И че?

– Если они там сразу пойдут… то минеры наши в пролете… расстроятся…

– Ах-ха! И Гринпис не повоюет! Хах!

– Отож! Ты рубишь! Надо… один туда в лесок или на кладбище… если что… хоть как-то… Второй тут…

– Я понял… Кто?

– Давай ты в лес. Только. Это.

– Чо?

– Давай так – в первые не бей.

– Чо так?

– Да толку… Не успеем же ничего сделать. Я видел, как БМП воюет.

– И?

– Да хоть задних пощипать. Как они там говорят – зенитка? Наверное, отличим ракетницу-то? Да эти… ракетные тоже, как их…