Борьба или бегство (СИ) - Уманский Виктор Александрович - Страница 55

- Отлично выглядишь, - сказал я банальность.

- Спасибо, ты тоже. Давай где-нибудь посидим?

Я с радостью прогулялся бы по центру, но морозить Надю сверх меры в мои планы не входило.

- Без проблем.

Я повёл рукой, приглашая Надю с собой. За несколько минут, которые занял у нас путь до кофейни, никто из нас не произнёс ни слова. Я придерживался выжидательной тактики, Надя тоже не торопилась начать беседу. Я потянул ручку, открывая перед ней дверь.

Мы прошли вглубь зала. Народу здесь было прилично, но нам повезло: из-за столика у окна как раз вставали люди.

Под пальто на Наде оказалась белоснежная узкая рубашка. Верхние несколько пуговиц были расстёгнуты, открывая шею и часть груди. Выглядело это потрясающе.

Пока официантка протирала стол и раскладывала перед нами меню, Надя смотрела в окно, а я - на неё. Я был странно спокоен, даже отрешён. Все мысли о наших отношениях были передуманы по многу раз, внутренние вопросы - разрешены, решения - приняты. Оставалось только держаться выбранного курса.

- Готовы сразу заказать что-нибудь?

Надя всё так же молча смотрела в окно.

- Два кофе, пожалуйста, - сказал я.

- Какой?

- Пусть будет капучино.

Кивнув, официантка удалилась. Надя повернулась ко мне. Руки она положила на тёмную поверхность стола, сцепив пальцы.

- Миша, мне надо сказать тебе кое-что очень важное. Хочу, чтобы ты знал: решение далось мне нелегко. Но я надеюсь, ты меня поймёшь.

- Слушаю.

- Мне предложили поработать на проекте в Сиднее.

- Ого! Поздравляю. Дизайн?

- Да. Контракт заключается на год. Я пока не подписала его, но собираюсь подписать в понедельник. Я готовлюсь к этому уже довольно давно. Недавно сдала TOEFL[1].

- Успешно?

- Нужный минимум есть. В любом случае, после того, как контракт завершится, я собираюсь попробовать остаться там. Я изучила этот вопрос: в Сиднее много возможностей для работы, а в Австралии в целом нормальные условия для эмиграции.

Она опустила взгляд. Я вытащил из подставки зубочистку и задумчиво покрутил её в пальцах. Затем постучал кончиком по столу.

- Что ж, я поздравляю! Сможешь пообщаться с кенгуру. Только лучше не жги мостов - мало ли, не понравится.

Она не улыбнулась.

- Надя, что тебя тревожит? - мягко спросил я.

Она ответила очень тихо:

- То, что мы расстаёмся навсегда.

Вот тут я рассмеялся:

- Почему это навсегда? Или ты думаешь, океан для меня преграда? Да я с радостью приеду в гости - если позовёшь, конечно! И, конечно, я с радостью останусь там жить. Что стоит найти работу программисту? А мой дом там, где ты.

- В том-то и дело, Миша, - Надя подняла голову. В её глазах была такая мука, что я осёкся. - Я не хочу, чтобы ты приезжал. Даже если у меня не получится остаться в Австралии, или я просто захочу вернуться в Москву - мы с тобой больше не встретимся. Так будет лучше.

- Чем это будет лучше? Я же люблю тебя!

- Знаю. Но мы не сможем быть вместе. Я никогда больше не смогу... просто доверять. И если мы даже будем просто общаться... Я никогда не смогу забыть тебя и начать новую жизнь.

- Надя, я изменился! - с жаром воскликнул я. Взял её руки - она не убрала их, но они оказались холодными и безжизненными. - Ты не знаешь всего, что со мной было. Я докажу, что мне можно доверять, и всю жизнь буду рядом. Всё, чего я хочу - сделать тебя счастливой!

- Дело не в этом, - в её голосе зазвучала неподдельная горечь. - Даже если ты всегда будешь рядом, ты уже не сможешь вернуть того, что было. И я не смогу.

- Никто не может вернуть того, что было, так мир устроен. Но мы можем создать будущее, которое будет гораздо лучше!

- Да, Мишенька. Уверена, у тебя это получится. И у меня получится - если я буду свободна.

- Ты любишь меня?

- Люблю. И не разлюбливаю. Но я очень хочу, чтобы мы оба были счастливы. А я не смогу быть счастлива с тобой.

- А я не смогу быть счастлив без тебя.

- Сможешь. Я знаю это. Ты самый сильный человек из всех, кого я встречала.

Я горько рассмеялся, отпустив её руки и спрятав лицо в ладони.

- Все последние месяцы я мечтал...

- Довольно! - внезапно выпалила Надя. - Миша, это не приведёт ни к чему хорошему. Я очень хочу сделать всё правильно. Скажи, я дорога тебе?

- Ты для меня самый дорогой человек на свете.

- И ты говоришь, что готов сделать всё, чтобы я была счастлива. Это так?

- Да.

- Обещаешь?

- Слово чести.

- Тогда сделай кое-что для меня, пожалуйста. Мне это очень нужно. Я сейчас уйду и прошу тебя не ходить за мной - посиди здесь ещё хотя бы полчаса. Не пиши мне и не звони. Живи своей жизнью и будь счастлив. Ты - самое прекрасное, что со мной было.

Надя порывисто встала, подхватила пальто и ушла мне за спину - к выходу из кофейни. Я не стал оборачиваться и преследовать её, а только сидел и молча смотрел на стенку перед собой. Потом рассеянно перевёл взгляд в окно. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я услышал:

- Ваш кофе, пожалуйста.

Официантка расставила чашки на столе и отошла. Я взял ложечку и помешал свой кофе. Обхватил чашку руками, чтобы согреть ладони. Чашка была маленькой, и мне было неудобно. Забавно: моя мечта только что разрушилась, любимая девушка ушла навсегда, а я словно бы смотрел на себя со стороны и до сих пор ничего не чувствовал. Мозг ещё не успел толком воспринять полученную информацию.

С того дня, как я понял, сколь глубокую рану нанёс Наде, я был несчастен, и исправление ошибки прошлого до сих пор было моей единственной целью. Я мечтал, чтобы впредь Надя была счастлива - что ж, она, похоже, готова была своими руками создать это счастье. Я чувствовал себя ей обязанным и сделал всё необходимое, чтобы вернуть отношения. В письме, написанном после возвращения из Хибин, я без малого предлагал Наде свою жизнь, а затем изо всех сил старался возобновить общение. Мне не в чем было себя упрекнуть, но речь шла не о том, что я недостаточно старался, стремясь исправить ошибку. Нет, просто ошибка оказалась слишком тяжела. Я вдруг почувствовал: пусть Надя согласилась бы быть со мной или нашла бы новую любовь, да пусть бы она хоть никогда в жизни больше не страдала - это всё равно не могло забрать всю боль, которую я уже принёс ей. Со всей ясностью я осознал: исправить это было не под силу никому и ничему.

Возможно, впервые в жизни я ощутил чернейшее отчаяние. В мгновение родившись где-то внутри, оно затопило меня с головой, поглотив душу.

[1] TOEFL (Test of English as a Foreign Language) - стандартизованный тест на знание английского языка.

Часть III, глава 4

Возвращаясь домой, я уже чувствовал подступающий озноб. Первым делом я извлёк из ящика на кухне початую бутылку вина и залпом выпил. Хотелось хоть немного приглушить мысли. Затем я просто упал на кровать и провалился в болезненную дрёму. Мне чудились картины прошлого вперемешку с небылицами. Озноб усиливался, и я то укрывался тремя одеялами, дрожа от холода, то отбрасывал их в сторону и лежал в поту, мучимый жаром.

К вечеру я ради интереса измерил температуру - 38. Как говорится, если есть болезнь, то надо её лечить, поэтому из морозилки я извлёк водку.

Уже к следующему вечеру меня начало мутить от алкоголя. Есть не хотелось, и я просто валялся на кровати. Чтобы отвлечься, пытался читать, но сосредоточиться на книге не удавалось. Разговаривать ни с кем не было сил, более того, мысль о том, что в мире ещё остались другие люди, вызывала теперь отвращение. Странно было думать, что можно продолжать жить и общаться после того, как Надя ушла навсегда, но ещё более отвратительно было осознавать, что от этого не сбежать. Я пережил всё, что случалось со мной раньше, переживу и это. Эта мысль отнюдь не была радостной - скорее, безысходной. Стремиться было больше не к чему, нужно было просто продолжать дышать.

* * *

Шесть дней спустя - в пятницу - я вдруг явственно почувствовал, что пора выныривать. Отвращение ко всему свету сменилось жаждой увидеть живых людей. Я написал Кате, предложив погулять по Крылатским холмам.