Искусство проклинать (СИ) - Аристова Наталья Петровна - Страница 70

Рядом с Ашотом, даже расстроенным, как всегда, хорошо. Он излучает прямо осязаемое тепло и симпатию, и я по привычке жалею, что не провела рядом с ним всю жизнь. Мне хотелось бы ходить с ним в один детский сад, а потом сидеть за одной партой в школе, и, если можно, жить по соседству. Лет в шестнадцать он бы, возможно, в меня влюбился, а лучше раньше — чтобы мы успели это пережить, и поняли, что есть вещи куда важней и дороже любви…

— Скажи, Ашот, ты знал? С тобой что-то было… подобное?

— Не со мной, с Мадиной, младшей сестрой. Она соцработник, работает с бомжами. После благотворительной раздачи в Сарае её провожали до остановки наркоманы… И в безлюдном переулке на них напали два чудовища из фильма ужасов. Одного парня сразу разорвали на куски, а второй дал ей время убежать. У него был крестик на шее и нож.

— И ты ей сразу поверил?

— Не сразу. Думал, игра воображения со страху. Съездил, посмотрел… и поверил. Это не могли сделать люди… Я скажу только Мадине, Тина. Больше — никому.

— А ведь тебе нельзя собой рисковать, Ашот. Ты старший в семье.

— Племянник через два месяца получит паспорт, двоюродные дядья живут на побережье, у них есть сыновья. Будет, кому зажигать огонь, если что… И потом, Витька тоже старший, хоть и не годами, а у Льва Борисыча вообще одни женщины: тётки, жена с сестрой и три дочери на всех. Незаменимых нет, Тина, ты же знаешь. Со мной полный порядок, поверь. Ужасно, что в этом придётся участвовать тебе.

— Что же тут ужасного? Я достаточно сильная, будь уверен. И мне-то как раз некого сиротить. Моя родня, в отличие от всех вас, осиротеет благополучно и счастливо.

— А старушка? Твоя Баба Саня?

— Она не старушка, у неё ещё хватит пороху… Но ты прав, я не могу оставить её одну. Значит, я должна выжить, и я буду об этом помнить. У меня получится, Ашот, вот увидишь. Я хорошо подготовилась — в огне не горю, в воде не тону… Я выживу.

Навстречу Ашоту из дома по ступенькам, слегка припорошенным лепестками абрикосовых деревьев, сбежала дивная красавица, худенькая, в свободном длинном платье цвета бордо. Я поняла, что это Мадина. Они были очень похожи, только он блондин, а Мадина — с чёрными, как ночь, глазами, с волосами, отдающими синевой. Я поздоровалась с ней, и невольно улыбнулась тому неподдельному искреннему восхищению, с которым меня рассматривала эта сказочная восточная пери.

Женщины национальных меньшинств странные существа. Даже самая несравненная красавица всегда с восторгом воспринимает светлые волосы и холодные северные глаза. Одного этого достаточно, чтобы прослыть среди них совершенством. Представляю, как семья гордится белокурым Ашотом — он, наверное, завидный жених, несмотря на недостатки осанки.

Мы познакомились и немного поболтали. Мадина стала приглашать в дом. Мне очень хотелось с ней подружиться…

— Простите, я спешу. Может быть, в другой раз. Ты же знаешь, Ашот, мне нужно ехать, заступись за меня.

Она внезапно нагнулась и поцеловала меня на прощанье, обдав сладко-горьким запахом пряностей: Тина, до свидания! Мы ещё увидимся. Я это знаю…

Я обязательно к ней приеду. Потом. Кто сказал, что друзей должно быть мало? Это я всегда говорила… Ну да, это так: друзей должно быть мало. Но они обязательно должны быть.

Глава 30

Вообще-то мне хотелось только стрелять. И как можно лучше. Разговоров на сегодня уже хватало. Но Маго стоял нахмуренный, не разделяя шумной радости своих ребят по поводу моих достижений. Ну вот, новые осложнения… Почему бы ему не бросить эти свои замашки сеньора? И где же я опять «наследила»? Может, он всё знает? Всё-всё. Например, кто-нибудь подслушал наше совещание в мастерской? Или он вычислил похитителя кассеты и сам добрался до Хорса?

Что он вообще знает о секте? Что-то, конечно, знает. Док сам узнал, и Ашот, и Витька… сколько ещё таких по городу. А Маго положение обязывает, у него целая община. Про побоище в бассейне ему, возможно, донесли. С зареченскими у него зыбкое перемирие, да они и сами толком не разобрались, что к чему. Ну, сатанисты, ну фокусы, ну с трупами возятся. Загадили баню? Так свою же, арендованную. Чего-то там сожгли на своих дурацких бдениях? Я там не засветилась, мы по-тихому ушли… Кто стрелял, кого убили? Никого!

Я подбиваю новую «тарелочку», и снова шум, восторги, одобрительные возгласы.

Ничего конкретного он не знает. Не может знать, только слухи. Он, вернее всего, пытается связать мою боевую активность со многими разными происшествиями, и не знает, на чём остановить выбор. Если бы он знал всё о секте, давно попытался бы разогнать её. Разогнать…а не перебить. Вот тут-то и весь Маго. Справедливый. Сначала разобраться, выслушать все «за» и «против», потом экзекуция, желательно, бескровная. Маго и так сильный, зачем стрелять? Кровь не вода, а все люди — люди. Так люди же! Гос-по-ди!

Я представляю себе какую-нибудь субтильную красотку из навья, смыкающую заточенные зубки на этой высокой смуглой шее… И мажу. Мальчики огорчённо цокают. Ладно, ещё штук шесть, и хватит!

— Чего такой хмурый, Маго? Заботы одолели? — спрашиваю я, закончив со стрельбами.

— Много всего. Дела…

— Ну так не взваливай всё на себя. Делай, как Екатерина II. Ставь нужных людей на нужное место, и с них спрашивай.

— А ты так и делаешь, Тина? Да? — он бросает на меня исподлобья испытывающий взгляд: Всегда?

— У меня царство крошечное, Маго. Я да Баба Саня с Зойкой. А у тебя империя.

— Так примыкай к нам. Не дадим друг другу погибнуть.

— Ага, мы будем вашей колонией… А там ты Зойку за своего джигита замуж возьмёшь. Засватаешь.

— Это плохо?

— Чего же хорошего? Приду к ней в гости, она меня за стол рядом с мужем посадит, и будет угощение подносить, вся в золоте, в хиджабе из дорогой парчи… И ждать за занавеской, пока позовут.

Он темнеет лицом, но молчит. Потом меняет тему: Ты стала выезжать, Тина, на работе была. Как там ваши, все в порядке?

Вот оно что… Боевик из охраны. Я ему сказала: глаз не спускай с рено. Маго хочет знать, чего я боюсь. Стрелять научилась, живу с оглядкой… На кого вообще покушались: на Васо или на меня?

— Там, как будто, всё нормально. Все живы-здоровы…

А Витька явился, как с креста снятый. Это боевик тоже мог видеть. Потом вызвали меня, и это, кстати, ясное дело, неспроста…

— … Есть небольшие неприятности. Семейные, но не из-за меня — продолжаю я, как ни в чём не бывало, самым естественным тоном, на который способна.

— А из-за тебя могут быть неприятности? Тина, не верю. Такого не может быть — улыбка у него тоже сдержанная, одним ртом, но вполне спокойная и благожелательная.

— Я, в общем-то, тоже не верю, но проверила.

— Что проверила?

— Из-за меня или нет, катят бочку на Витькину родню. Не из-за меня, теперь мы это выяснили. Пацаны поцапались, вот и всё. Маго, а что это ты меня допрашиваешь? Случилось что? Ты что-то знаешь?

Вот так, вопросом на вопрос. А Витьку предупрежу. И всех наших. За три дня даже Маго ничего раскопать не успеет. А там уже неважно: всё кончится. Так или этак…

— Не случилось… Что может случиться? Просто в городе неспокойно. Люди пропадают… У меня тоже, исчезло, без следа, несколько человек.

Вот это да! Вот это лояльность! Или… подкуп? Я тебе пожалуюсь, а ты мне. Лисица ты, Маго. Маго мне друг, но…истина — лисица… Ладно, пожалуюсь и я. На что бы только…

— Опять разборки? Вы же всё уладили!

— Сам не пойму. Вроде, уладили, а там кто его знает… Чужая душа — потёмки.

— Да-а-а-а! Надоело мне — хоть умирай! Сколько можно! Вот теперь и думай, на что нарвёшься: опять на свою свару или на чужую — с досадой говорю я, искоса наблюдая, как он поворачивает ко мне лицо.

— А у тебя свара? Какая? — немного деланно удивляется Маго: Какая у тебя может быть свара, Тина?

— Так, мелочь. Не стоит твоего внимания, обыкновенная женская склока. С неродной роднёй поцапалась. Никак не могут успокоиться насчёт моего «богатства». Снова деньги приходили просить. Вот скажи, Маго, я богатая? Очень богатая, по-твоему?