Элемента.T (СИ) - Лабрус Елена - Страница 46

— Но выбирать-то всё равно приходится.

— Выбирать приходится, но относиться к этому нужно по-другому. Куда бы ты ни повернула, про остальные повороты забудь. Пока мы выискиваем эти неправильные повороты, пока пытаемся исправить то, что кажется нам ошибками прошлого, настоящее проходит. Прости меня, за то, что я тебе сейчас скажу, но что бы ты ни выбрала, я приму твой выбор.

— Любой?

— Любой! Целыми днями ты терзаешь себя, правильно ли поступила. Думаешь, какой была бы твоя жизнь, если бы да кабы. Но ты не можешь знать этого наверняка. Может быть, именно этот выбор и есть правильный. Даже не так. Он сделан, значит, он есть. И он прав именно тем, что сделан.

— Ты только что говорила, что зря я отпустила Дэна, — улыбнулась Вики и подняла ложку, чтобы попробовать окрошку. — Вкусно!

— А я тебе что говорила! Ешь! — и она поднялась, чтобы налить себе ещё одну тарелку холодного супа.

— Знаешь, я и не говорю, что жалеть совсем ни о чём не надо. Это эмоции, от них никуда не денешься, — она вернулась с полной тарелкой и ещё одним куском хлеба. — Но, отпустила — пусть летит! Живи дальше. Дала клятву — держи! Но ты обещала стать пророчицей, а не детоубийцей. И можешь отвечать только за себя.

— К сожалению, ба, мне даже сказать это некому, — грустно улыбнулась Вики. — Пока я беременна, я даже в Замок подняться не могу.

Марго отставила от себя так и не тронутую тарелку.

— Пошла я дальше к своим грядкам. А тебе знаешь, что ещё скажу. Сомневаешься — не делай! А делаешь — не сомневайся!

— Чингисхан мой огородный, ты что, даже чаю не выпьёшь? — сказала ей вслед Вики.

— Некогда, грядки ждут!

Что бы Ба ей не говорила, а выбор всё равно нужно делать самой. И она сделала свой выбор. Она позвонила Еве.

Ева приехала на дачу на следующий день. Одна. У Марго были неотложные  дела в Тоскане, и о визите Евы Вики решила ей не говорить.

Виктория даже не волновалась. С той поры как она приняла решение, ей было всё равно. Этот дом она воспринимала как своё последнее пристанище и эшафот для своего ребёнка. Она знала, что всю жизнь будет ненавидеть этот чужой пряничный домик. Себя она считала палачом. А Ева была для неё Черным Ангелом, который принесёт ей орудие убийства. И это её мрачное настроение накладывало отпечаток на всё. Она носила чёрное, она всё видела в чёрных красках. В её жизни не было больше места белому, светлому, чистому.

Ева, приехала в чёрной рубашке с длинными рукавами. Символично. Дэн сказал, её искусали какие-то бабочки, и она ещё не совсем поправилась. Но она приехала.

— Дэн строго настрого запретил мне давать тебе Неразлучники, — сказала она после пустопорожних разговоров и обмена любезностями. — Но я привезла и книгу, которую ты просила, и пряжку.

Она не особо щадила её чувства, если бы они у Вики были. Но их не было, и такая прямота ей даже понравилась. Ева выложила на стол и то и другое.

— Ты не послушалась Дэна? — удивилась Вики.

— Я стараюсь поступать так, как считаю правильным, кто бы что мне не говорил, даже Дэн. И ты тоже имеешь на это право. Бери! Это на тот случай, чтобы у тебя не было оправданий. Теперь это только твой выбор.

Вики взяла в руки холодную и неожиданно тяжёлую пряжку. Лебеди были симметричными и одинаковыми с обеих сторон. Их страшно было даже держать в руках.

— Честно, — она подняла на девушку глаза.

— Ты тоже поступила со мной честно. Ты сказала, что будешь за него бороться. И я приняла твои условия. Что бы ты ни сделала, говорят, на войне все средства хороши. Ты хотела победить — и победила.

— Ты тоже поступила честно. Ты обещала не стоять у нас на пути — и отошла.

Они смотрели друг на друга. Вики понимала, что они бы никогда не стали подругами, слишком разными они были. Но Ева уже не казалась ей той бедной овечкой, какой она встретила её первый раз. Наверно, ей действительно пришлось без Дэна не сладко, но это закалило её. Ева была спокойна и равнодушна до холодности.

— Не бойся, — показала она глазами на пряжку. — Пока они не у тебя на талии и к ним не привязан пояс, тебе ничего не грозит.

— А что можно привязать? — Вики посмотрела на пряжку.

— Что угодно, хоть бельевую верёвку. Именно её я как-то и привязала. К счастью к пряжке, а не к крюку для люстры, — она криво усмехнулась.

— Прости меня, наверно, тебе было очень тяжело.

— Тебе не за что извиняться, — она отрицательно покачала головой. — Я всегда была слабой, я не умела бороться, не умела постоять за своё. Я и сейчас не умею. Я страдала, да, но это не сделало меня сильнее. Несчастнее, но не сильнее. Уж что есть, то есть.

— Это и меня не сделало счастливей, — Вики раскрыла пряжку и вздрогнула от щелчка. Она не хотела держать это в руках.

— Если бы ты его не отпустила, он женился бы на тебе.

— Нет, Ева, я знаю, как это выглядело со стороны, но это была просто сделка. Он сидел в клетке, но ключ от замка всегда был у него в руках. Рано или поздно, он всё равно сделал бы это — всё равно ушёл. Я не смогла бы его удержать. Я обещала сделать тест ДНК на отцовство, а он обещал взамен изображать нашу помолвку.

— Если тест отрицательный — Дэн свободен? Такие были условия? — Ева протянула руку, взяла одного из лебедей и крутила в руках.

— Да. Но до этого не дошло, — Вики взяла другую половинку, по одной они не казались ей страшными.

— Почему ты передумала?

— Сначала срок был слишком маленьким. А потом — не знаю. Наверно, я просто хотела, чтобы он у меня был. Ребёнок, а не Дэн. Хотя сначала у меня были мысли идти до конца, до свадьбы, до рождения малыша.

— Ты настолько уверена в его отцовстве? — она поправила волосы, хотя, что там поправлять — гладко зачёсанный хвост.

— Честно говоря, нет, — она опустила глаза и не видела смысла врать. — У меня же был ещё Алонсо. И он азур, и неважно, что мама не могла от него забеременеть. И я до сих пор сомневаюсь. И всё это уже неважно.

Она подняла глаза на Еву, и ей до сведения скул захотелось спросить у неё «Скажи, что мне делать?»

— Это ужасный ритуал, — сказала Ева. Напугать она её хотела или поддержать, Вики не поняла. — Чудовищно неправильный, жестокий и бесчеловечный. Меня тоже родили, чтобы принести в жертву. Помнишь, ты первая мне об этом сказала. Я тоже заложница этого древнего культа, и до сих пор понятия не имею, что меня ждёт.

Наверно, у них было намного больше общего, чем один Дэн.

— А ты читала мой учебник? — Вики потянулась к голубой книжке.

— Когда? Я ж всё беременная ходила.

 — Точно! Но та, первая пророчица сказала, что ты найдёшь здесь ответы на все свои вопросы.

— Их что ещё и несколько, твоих пророчиц? — Ева приняла от неё книжку и раскрыла. И тут же отстранилась, словно яркий свет ударил ей по глазам.

— Самая неприятная из моих «суперспособностей», — и она показала пальцами кавычки. — В глазах рябит, буквы скачут, текст плывёт и всё это на древнем языке, который я не знаю, но понимаю.

Она уставилась в книжку, молча перебирая губами, словно училась читать по слогам. Морщилась, перелистывала, отворачивалась, закатывала глаза.

— Прости, но это какой-то бред. И такие странные имена. Ты знаешь кого-нибудь по имени … сейчас… у-мун. Умун? — она подняла на Викторию глаза. — Причём написано так, заглавной идёт не первая буква, а вторая. Есть бумажка?

И когда Виктория принесла ей блокнот, написала: уМун.

— А другое имя с заглавной.

И рядом дописала: Таул.

— Ой, как же трудно привыкать! — Ева снова сморщилась, возвращаясь к книге. — Я даже понять не могу кто из них мужчина, а кто женщина. Хотя нет, могу! — обрадовалась она. Смотри, я, кажется, поняла.

И она зачеркнула то, что написала и стала писать новые столбики: эЛэм, аЛам, оЛом, уЛум.

— Видишь, «Л», — она подчеркнула букву. — «Л» — это всегда мужчина. — Она написала: эМэн, аМан, оМон, уМун. — Здесь «М» тоже мужская.

Далее был столбик: эНта, аНта, оНта, уНта.