Элемента.T (СИ) - Лабрус Елена - Страница 64

— Атэн, — сказал Арсений, внимательно всматриваясь в него.

Он распался на две половинки и розовый щенок, весело махая хвостиком оказался в руках у Агаты.

— Онд, — сказал парень.

И щенок полетел вверх как облачко и растаял где-то под потолком.

— Теперь он свободен, — сказала Хранительница, вздохнув, словно получила глоток свободы

— Я буду тем сильнее, чем больше душ будет свободно, — сказала она, показывая на полку. — Только те души, что не пригодились, мне разрешали отпустить или оставить себе. Я отпустила почти все. Остались только эти несколько шаров.

— Но вокруг тысячи, сотни тысяч шаров, — сказала Изабелла. — Если бы будем открывать эти шары по одному, то не управимся и за неделю. У нас нет столько времени.

—  Может разрушить этот трубопровод? — предложил Алекс.

— Да,  падая с такой высоты, многие шары разобьются, — сказала Хранительница.

—  Вики! — сказал Арсений вслух и услышав ответ Пророчицы проговорил его вслух: — Если мы попытаемся уничтожим этот трубопровод, то встретим яростное сопротивление. Его очень хорошо защищают. Погибнет много невинных людей, но и наши потери будут невосполнимы. Но если мы этого не сделаем, то, когда Дэн освободит Армариуса, и откроет Предел, то на нашей стороне будет ещё один могущественный бог и преимущество, но все эти души тоже отправятся в мир людей.

— Подождите, но ведь они не смогут исчезнуть все разом, ведь им нужны эти пластинки и тот, кто будет их выпускать. Ангелы, — сказала Беата, слегка откашлявшись и голос её низкий и тихий был совершенно Агате не знаком.

 — И если у Леи получилось. А она хотела убедить Ангелов помогать нам, — сказала Агата, — то пока никто не знает, что мы здесь, у нас есть время.

— Да, и единственное, чем я пока могу помочь вам, это тем, что шары будут катиться постоянно, — сказала Хранительница.

— Тогда вперёд, в родильный зал! — сказала Беата.

Трудно сказать, как удалось Лее убедить Ангелов, но даже без своих пророческих талантов она была очень сильна. И её необычная внешность, её серебристые волосы убеждали своей наглядностью даже лучше, чем слова.

Это было даже весело, когда во всех ракушках одновременно появлялись «жемчужины» и Ангелы брали их в руки и, пропуская сквозь себя, и глубоким выдохом отпускали. И улыбающиеся пони и разноцветные единороги таяли в воздухе, поднимаясь к потолку. Все они были похожи на детские игрушки и у каждого Ангела были свои.

— Кажется, сегодня я стану самой многодетной матерью на свете, — сказала одна из девушек, когда под потолком растворился её очередной воздушный шарик.

— Кажется, сегодня я решу навсегда завязать с этой работой, — сказала другая, провожая глазами пухлого медвежонка.

За дверями их охраняли немногочисленные члены их боевого отряда, а Арсений с Анной, Беатой, Агатой и Изабеллой, пошли искать способ проникнуть в помещение, из которого подавались шары. Именно там, по мнению Хранительницы, должны храниться пластины, которые специально отобрали для возрождения. Именно там наклеивались и Поющие метки. И это уже были абсолютно современные технологии. Эту систему придумали в Совете Старейшин, чтобы контролировать своих людей. Сколько Ангелов было наказано из-за отсутствия этих меток. Жестоко наказано. Раньше это даже каралось смертью. А оказывается, это была просто прихоть больного и завравшегося Совета.

 «Только бы сейчас никому не приспичило рожать», — думала Агата, оставляя хихикающих девушек и сурового Алекса на их страже.

Навык чтения древних рун был тоже давно утерян, но тот, кто закрывал эти двери, неплохо им владел. Они несколько раз пробежали взад-вперёд мимо, пока Арсений догадался приложить к стене своё кольцо.

Очень простое, медное. Три полоски и крестик — вот и всё, что было на нём изображено. Но стоило ему слегка потереть об себя рисунок  и приложить его к стене, как на ней появились знаки, которые нужно было читать вслух.

— Я уже видел подобные надписи, — сказал он. — Так открывался проход в лабораторию, что мы нашли в старом замке Гард. Если на дверь нажать и отодвинуть вправо, то будет проход.

И он упёрся руками, и часть стены довольно легко ушла вглубь и вправо.

— Но теперь нужно сдвинуть её влево, не давая возможности вернуться наружу.

Они упёрлись в дверь, и на невидимых шарнирах она заскользила в обратную сторону.

— Держим, держим, держим, — командовал он, пока дверь норовила закрыться. И они её удержали, и все вместе столкнули влево за стену.

И руками почувствовали, как она во что-то упёрлась, и они ещё немного поднажали и увидели, как дальше в узком коридоре открылась боковая дверь.

— Оставайтесь здесь, — скомандовал он Беате. И они с Изабеллой остались на случай, если дверь решит закрыться и их там замуровать. Агата с Анной пошли за ним.

— Уверена, где-то там внизу сейчас заорала сирена и загорелась красная лампочка, — сказала Анна.

В помещении похожем на будку, одна прозрачная стена которой выходила в зал с трубопроводом, стояла перегородка. Арсений постучал по ней пальцем.

— С той стороны это смотрится как стена.

Но со своей стороны они видели дверь и за ней лестницу, по которой можно было в ту часть будки подняться снизу. Как челнок бегал механизм, без устали приклеивая к шарам метки. Шары с метками подавались в эту часть будки и здесь в углублении большого стола замирали, ожидая в едва заметный зазор слюдяную пластинку. Ящики с этими пластинками стояли тут же. Именно их решили уносить.

Они с Анной схватили по два неожиданно тяжёлых ящичка и побежали к выходу. Арсений задержался. Их нужно было уносить отсюда подальше,  и прятать. Ведь это не просто информация, это были жизни тысяч людей. Они хотели сохранить их память потомкам. Но их сил унести столько всего за раз не хватало. А для того, чтобы вернуться, пришлось решать, куда всё это нести.

— Здесь совсем недалеко костюмерная, — предложила Агата. — Давайте туда!

И поскольку других предложений не поступило, они с Анной, сгибаясь под тяжестью груза, посеменили по коридору.

Беата догнала их, когда они уже заваливали поношенными белыми перьями свою ношу.

— Изабелла осталась держать дверь. Надо торопиться, там ещё на пару ходок, — сказала она, тяжело дыша и потирая натруженные руки.

— Остался всего один ящик, — сказала Анна, ставя свои ящики, — он принесёт его сам.

Но Арсений выбежал им навстречу с пустыми руками, если не считать Изабеллу, которую он тянул за собой.

— Уходим, уходим! — скомандовал он.

— Но Алекс, — встала как вкопанная Агата.

— У нас был договор, в случае чего просто сдаваться. Они не будут никого убивать, и их не тронут, если они не окажут сопротивления, — он потянул Агату за руку, — Давай, Агата! Сейчас мы нужны Хранительнице. Когда нас будет больше, мы освободим их.

И они побежали уже знакомым маршрутом.

— Мы вынесли почти весь их элитный архив, — сказал он Хранительнице, которая занималась тем же — складывала свои ящики в углубления в полу. — Ещё я заклинил пустой шар, теперь все их метки клеятся на него, а остальные шары катятся пустыми.

Сама разбирала пластиковые плиты пола, освобождая длинное прямоугольное пространство под ним.

— Я давно придумала это, — делилась она, когда они бросились помогать ей, — Я всегда знала, что рано или поздно вы придёте за мной, и эти ящички – самое ценное, что у меня есть.

— Зачем вообще их хранить, — недоумевала Изабелла. — Если из них можно заново создавать людей, то они всегда будут угрозой.

— Не всё пока мы умеем считывать, а там так много важного и ценного. Того, что могло бы пригодиться вам, их потомкам.

— Глупости, — ответила девушка категорично. — Большинство этих знаний безнадёжно устарели. Вот что это?

Она посмотрела на ящичек, который держала в руках.

— Панфил. Как много людей с именем Панфил есть в наше время? Последний из них умер… вот, пожалуйста, — она достала последнюю в ряду табличку, — В тысяча восемьсот девяностом году. Что ценное он может нам рассказать?