Горничная особых кровей (СИ) - Грин Агата - Страница 47

неправильным и непонятным, пусть. Зато - будет. Я больше не буду вспоминать в кошмарах того, светловолосого владетеля

из Веронии, который сделал меня ненормальной. Я буду вспоминать этого владетеля, который сделал меня нормальной.

А я еще ругала Маришку за влюбленность в Тоя Ильмонга! А сама-то. . влюбилась в человека, который для меня абсолютно

недоступен.

Скоро он очнется и снова станет недостижимым. Но пока что… пока что он мой.

Я склонилась ниже, к самому лицу альбиноса. На уровне ощущений меня тянуло к нему сверхъестественным образом, даже

хотелось потереться о него, как кошки иной трутся о хозяев. Не осознавая, что будет, если он вдруг очнется в этот момент, я

коснулась его губ своими.

Первый мой поцелуй. Первый - настоящий. Хотя… разве это поцелуй? Так, просто касание… Я медлила, не решаясь

отстраниться и запоминая ощущения. Как сердце громко бьется…

Это его сердце!

Я шарахнулась в сторону, осознав, что альбинос вернулся к жизни.

Он открыл глаза сразу после того, как его голова с неприятным звуком встретилась с твердой породой пещеры. Застонал,

протянул руку к макушке, пощупал… Живой, зараза белобрысая! Я рассмеялась, выплескивая скопившееся за день

напряжение, и радость, и он, услышав мой смех, улыбнулся.

Гоин быстро пришел в себя. Не знаю, что он с собой сделал, и зачем. Знаю лишь, что он доверил мне свою жизнь. Мне! А не

Аркадию, и не своим людям. Одно только это удивительно, поразительно и невероятно.

Два эо-ши, включая тот, которого мы касались, остались в хранилище. Центаврианами была установлена новая защита, кое-

какие ловушки были изменены. Мужчины по приказам альбиноса перемещали плиты и скопления камней, меняли проходы,

пару раз и я поднимала камни. Больше эти темные ходы не пугали. Может, потому что я находилась в состоянии

просветления, а может, потому что я уже знала - бояться нечего. Особенно, рядом с такими мужчинами.

«Закрыв» хранилище, мы вышли в лес.

Там нас ждали оставшиеся центавриане с Ветровым. Здоровяк пребывал в унынии. Как все поменялось: обычно я - угрюмая

и колючая, а владетель - надменный и холодный. Но после приключения в хранилище я чувствую себя обновленной и никак

не могу справиться с улыбкой, которая точно приклеилась к лицу. И Малейв тоже выглядит довольным, хоть и усталым.

Гоин коротко рассказал о том, что мы нашли в хранилище.

Ветров не задал ни одного вопроса, ничего не уточнил.

Он просто кивнул. Просто - кивнул. Человек, который мечтал оказаться в хранилище! Ученый-энтузиаст, который занимался

настройкой приборов, проводил расчеты, изучал аномалии, но своими глазами хранилище так и не увидел. Хранилище

увидела девчонка без высшего образования, горничная, и она же прикоснулась к великому.

Вот так Звезды играют с людьми.

Нужно срочно развеселить Аркадия. Я весело сказала ему, намекая на Гримми:

— Ве-е-е-етров, не расстраивайся! Не везет в работе, повезет в любви.

Аркадий обратил на меня взгляд тяжелый, как камень.

Я прикусила язык. Кажется, совсем не то ляпнула…

— Пора заканчивать, — сказал альбинос.

У входа мы не задержались. Те системы защиты, что устанавливал еще Ферис Голд, не отключили, а перенастроили, так,

чтобы они работали аккурат у самого входа, а не поблизости. Именно из-за них зона деструкции и разрасталась - они

реагировали на любую технику, на пролетающие рядом аэрокары, и автоматически считывали их как помехи. А что касается

самой зоны деструкции, в ближайшие несколько сотен лет она никуда не пропадет. Отрицательная энергия долго

рассеивается.

Обо всем этом мне рассказывал не Ветров - он шел насупленный, и не владетель - ему было не до меня. Я весело болтала

с теми самыми чопорными, неприветливыми центаврианами, которые раньше у меня вызывали у меня только неприязнь. В

состоянии просветления я стала гораздо говорливее и чувствительнее. Мир ощущался, как нечто прекрасное, и люди вокруг

— тоже.

Оттого я сразу почувствовала перемену. Откуда-то со спины дохнуло такой ненавистью, что у меня дыхание перехватило.

Мне не нужно было даже оборачиваться, чтобы увидеть.

— Психокинетики, — сказала я, застыв на месте.

Центавриане, что только что мило со мной болтали, мгновенно стали серьезными. Остановились и Малейв с Ветровым.

Владетель тоже заметил что-то неладное. Он не стал закрывать глаза, чтобы сосредоточиться.

— Четырнадцать человек, — продолжила я, сосчитав энергии.

Малейв кивнул, центавриане быстро перекинулись фразами, заняли места вокруг нас, убрали накопители так, чтобы до них

было нелегко добраться. Мы с Ветровым стояли, как два барана, не понимая, что делать и как встречать «гостей». Не знаю,

как Аркадий, но я в таких заварушках сама не участвовала никогда.

Бежать в деревню? Тогда мы разделимся, и нас будет легко убить. Особенно - Ветрова. Их четырнадцать, а нас восемь

человек, из которых шестеро сильных центавриан, я - метиска в состоянии просветления, и землянин Ветров. И защищать

центам нужно в первую очередь не нас с Аркашей, а накопители и владетеля.

— Не бойтесь, — обернулся ко мне альбинос. — Им нужны накопители и я. Ложитесь на землю и не мешайтесь, это все, что

от вас требуется. Слышал, Ветров? Следи за Региной.

— У вас есть оружие? — испуганно спросила я. Хоть и пребывала я в состоянии просветления, страх почувствовала.

— Оружием добьем потом. А сначала встретим, как полагается.

— А как полагается?

Малейв не ответил мне.

— Ветров, следи за дамой.

Ветров и проследил: уложил меня между накопителями, а сами прилег сверху, закрывая своим телом. В таком положении

биение сердца Аркадия казалось оглушающим…Не одна я боюсь.

Все затихло. Или мне только кажется, что настала тишина?

Нападающие приблизились. Я не могла их видеть, лежа под землянином, и потому прибегла к эо-зрению. Мир предстал в

виде светящихся пятен, нитей, сгустков. Я закрыла глаза, и начала рассматривать нападающих с помощью силы, ощупывать

их ауры.

Некоторые сияют, как обычные психокинетики, но несколько человек накачаны эо под завязку, черт бы их побрал! Они тоже

касались накопителей, и явно не дарнских. И явились именно в тот момент, когда Малейв что-то сделал с собой. То ли у них

чутье, то ли альбиноса кто-то сдал.

— Блага, товарищ Малейв, — издевательски протянул тот из нападавших, что мнил себя хозяином положения. Еще и

нарочно сказал «товарищ», намекая, что Гоин не из наших, не из светлейших.

Я узнала голос. Жюльен Моро, один из дарнских аристократов, говорящих на французском наречии. С ним Элеонора водила

дружбу до того, как свихнулась. Моро покинул Ферисголд после того, как Элайза продала Дарн, а перед тем организовывал

демонстрации против «узурпатора». С ним явились те светлейшие, которые бойкотировали Гоина.

— Блага и вам, господа, — ответил Малейв вроде бы и вежливо, но с такой поддевкой в голосе, что это взбесило

светлейших. — Рад, что вы, наконец, соизволили выказать уважение.

— Вам никогда не заслужить нашего уважения.

— Как прискорбно…

— Мы знаем, зачем вы явились на Энгор. Вам нужны наши накопители.

— Я поражен, — протянул медленно Гоин. — Вы не только знаете о накопителях, но еще и умеете ими пользоваться. Сияете,

как звезды… А знаете ли вы, господа, что покидать владение без разрешения владетеля запрещено, а использование чужих

накопителей - преступление?

— Не вам читать нам нотации! — вспыхнул Моро. — Вы вор, а не владетель! Мы оставим жизнь вам и вашим людям, если вы

вернете то, что забрали и покинете наше владение и планету. Да, планету, ибо ни в одном владении Энгора вам не будут

рады.

— Предположим, я покину Энгор. Что станет с Дарном?

— Он перейдет в руки достойнейшего, — напыщенно ответил Моро, конечно, имея в виду себя.