Горничная особых кровей (СИ) - Грин Агата - Страница 52

— Хороший, — уклончиво проговорила женщина. Я не стала выпытывать у нее подробности. Выпила воды из стакана,

успокоилась немного, огляделась. Палата хоть и небольшая, зато уютная, и окна выходят на сад.

— Как вы, тетя Нора?

— Знаю, ты не поверишь, Региночка, но мне стало гораздо лучше. Я больше не боюсь, что могу кому-то причинить вред, и

это наполняет меня спокойствием. Без импланта я набрасывалась на людей, бранилась, как мужик… А так, мне остается

только жить да радоваться.

— Чему же радоваться?

— Я здесь не ощущаю себя пленницей. Могу гулять по саду, общаться с другими пациентами, читать. А в саду, знаешь, как

чувствуется весна! — старушка мечтательно улыбнулась, и мне вновь стало страшно. Откуда такая радость? Уж не

обострение ли у нее?

В общем, только я успокоилась, как снова напряглась. Элеонора подошла к окну и ударилась в воспоминания:

— Я очень часто ругала сына. Антуан был таким же горячим и своевольным, как ты. На мои нотации он только закатывал

глаза… Мальчишка! Он никогда не вел себя так, как подобает светлейшему. Этикет был для него смешным словом,

владетеля он не уважал. В ряды добровольцев в Союз он пошел из протеста, не хотел становиться «лощеным хмырем» и

«тухнуть на Энгоре». Последнее время я сына почти и не видела. Он пропадал то там, то тут… Я очень обижена была на

него за то, что оставшиеся дни перед полетом он провел в компании таких же молодых дурачков, как он, и девок.

— Я помню.

— Да, — Элеонора посмотрела на меня. — Я приходила жаловаться к твоей матушке. И мы обе сетовали, что дети у нас

неразумные.

— Это тоже помню.

Тетя Нора перестала улыбаться, но ее глаза продолжали гореть тем мягким светом, который говорит о том, что человек

счастлив.

— Несколько дней назад ко мне явились центавриане, спрашивали об Антуане, вызнавали, какой у него был уровень эо,

какой уровень силы был у меня… — пожилая женщина вздохнула, собираясь с мыслью, и выдохнула: — У меня есть внук.

Мальчик. Эо-одаренный.

Я не поверила ушам.

— Да, да! Внук! Эти господа очень старались расспрашивать аккуратно, так, чтобы я ни о чем не догадалась. Но один из них

немного погодя вернулся и сказал, что у Антуана остался сын, мой внук, о нем узнали недавно. Он будет воспитываться в

одном из интернатов Дарна для эо-одаренных. Ты понимаешь, что это значит, Региночка?

— О, Звезды…

— Звезды милостивы ко мне! Я ругала Антуана за тех девок, с которыми он якшался, но одна из них продолжила наш род.

Наш род, Монсиньи! — Элеонора подбежала ко мне, схватила за руки. — Я знаю, что Энгор тебе не мил, что тебе хочется

улететь с планеты, где плохо жилось… Но, пожалуйста, не спеши улетать! Узнай, кто мой внук, пригляди за ним. Я не прошу

о большем… я знаю, что ему никогда не разрешат со мной встретиться, ведь я - больной человек. Но ты можешь

приглядывать за мальчиком. Просто обещай, что приглядишь за ним.

— Я… просто… — растерянность заставила меня путаться в словах и мыслях. — Да… в смысле согласна… буду

приглядывать.

Тетя Нора обняла меня и заплакала тихо.

И у меня на глазах слезы встали… У людей с высоким уровнем эо всегда проблемы с зачатием. Моя мама очень долго не

могла забеременеть, так же и Элеонора смогла зачать ребенка совсем не в молодом возрасте. Антуан, превосходящий мать

по уровню эо, вообще мог остаться без детей.

И вот тебе на - внук!

Остается только узнать, что это за мальчик.

Глава 18

Дарн - это не Верония, здесь светлейшие не отдают детей в специальные учебные заведения, и учат психокинезу сами, или

нанимают лучших учителей. Интернаты для эо-одаренных заполнены, как правило, детишками из простых семей, у которых

эо-уровень выше нормы.

Элеонора уверена, что Антуан «заделал» ребенка как раз перед своим отбытием на войну. Если так, мальчику должно быть

шесть лет, и он должен что-то унаследовать от породы Монсиньи: голубые глаза, пшеничные волосы, нос с горбинкой, или

изящное сложение. Уверенная, что смогу без проблем найти этого мальчика и поговорить с ним, я приехала в интернат, но

меня впускать отказались.

Еще одна перемена: во всех сферах, связанных с эо, теперь заправляли центавриане. Тот мужчина, что вышел ко мне на

требование позвать главного, сразу дал понять: уступок не будет.

Я пробовала уболтатъ его, но не вышло. Во-первых, я не умею убалтывать людей (зато умею ругаться!), во-вторых,

центавриане убалтыванию не поддаются, и, в-третьих, мой передатчик беспрестанно мигал, говоря о том, что кто-то очень

жаждет поговорить со мной. Я выключила передатчик. Звонит, конечно, Ветров, но мне сейчас не до него.

— Значит, вы не позволите мне войти?

— Нет, сударыня, — почтительно сказал мужчина.

— Это даже хорошо. Под вашей защитой, товарищ цербер, с детьми ничего плохого не случится, — раздосадовано

протянула я.

Центаврианин улыбнулся впервые за все время нашего разговора. Я пошла от ворот к кару, успокаивая себя. Ничего, сама

виновата, не нужно было бежать сразу же сюда и рваться к детям. Правильно он меня не пустил, девку глупую… Ай! Что-то

ударило меня в спину. Ючи, который приехал со мной, сразу схватился за передатчик: доложить о том, что где-то рядом

агрессивно настроенный психокинетик.

Я схватила Ючи за руку, не давая сделать доклад.

В меня пульнули снежком.

«Включив» эо-зрение, я медленно развернулась. Ага, вот и ниточка силы! Проследив, откуда она тянется, я увидела

светловолосого мальчика, чья хитрая мордашка была хорошо различима даже за укрепленными стеклами в окне интерната.

Григ из деревни Гримми. Мы с ним еще снежное побоище устроили…

«Это он, — шепнул внутренний голос. — Григор - внук Элеоноры».

— Регина? — обеспокоился Ючи. — Все в порядке?

-Да…

Нос с горбинкой, светлые волосы, подходящий возраст, высокий уровень эо… Все сходится, и думать не о чем. Антуан уехал

подальше от нотаций матери, забрел в деревню Гримми близ зоны, развлекся с одной из девок, и уехал. Девка

забеременела, а в деревне все строго. Что ей оставалось делать? Спешно искать жениха, чтобы не опозориться, когда

вырастет пузо. Очаровала простака, выдала Грига за его ребенка. Так мальчик и рос в глуши, пока не пожаловал Гоин и не

отправил его в интернат для эо-одаренных. В интернате мальчика проверили вдоль и поперек и выяснили, что в нем течет

кровь первых владетелей. Выяснить личность отца при центаврианских технологиях совсем не сложно. Вот и приходили к

тете Норе, разнюхивали.

Я могу ошибаться, но интуиция подсказывает - все правильно.

Улыбнувшись, я помахала мальчику рукой и направилась к кару.

Во дворе устраивали какую-то конструкцию, охрана свирепствовала, слуги мельтешили по коридорам, невесты и женихи

готовились к завтрашнему событию. На этаже, где разместился Той, слышались звуки музыки и взрывы смеха. Ну, здесь, как

всегда.

Проходя мимо этажа, где расположили Аркадия, я замедлилась. Он давно ждет меня. По-хорошему, стоит к нему зайти, но

меньше всего я хотела бы сейчас слушать землянина. Что, я не знаю Ветрова? Он вцепится в меня как клеш, все выпытает

про поездку в Ферисголд, а потом прочитает нотацию. Хотя, если подумать, не нотации меня пугают, а решимость в его

глазах. И кое-что еще…

Я быстро прошла его этаж и зашла в свои покои.

Обычно там ждала Несси (Лили заставила бедняжку находиться при мне денно и нощно), но не сегодня - перед визитом к

Элеоноре я сказала, чтобы она не ждала меня в покоях. Кто еще мог зайти? Ветров, Лили, Маришка. Последним не до меня,

слишком много забот, а Ветров не из тех, кто осаждает у дверей.

Я выдохнула утомленно.

Слишком много всего произошло в последнее время. Если не давать себе передышек, можно перегореть. Я зашла в ванную