Свидетель (СИ) - Манукян Галина - Страница 76

- Ой, не говори. У меня как-то узбек был. Всё прокляла.

Беспрепятственно, всё так же не теряя концентрации, сливаясь с массой приезжих, я вышла из аэропорта к маршрутным такси. Заняла место. И только когда белый, с приподнятой крышей Форд направился по забитой трассе к Москве, я поблагодарила Вселенную и позволила себе включить анализ.

Избежать встречи с людьми Шиманского мне удалось чудом, благодаря онлайн-трансляции настоящего момента - можно и так сказать. То, что головорезы оказались в зале для прибывающих означало одно: меня сдал либо кто-то из Следственного Комитета, либо адвокат. Или я еще чего-то не учитываю. Но покуда «интуитивная трансляция» закончилась, не стоило прямо сейчас никому из заинтересованных лиц сообщать о себе. В суде среди бела дня меня не похитят. Скорее всего. По крайней мере, я дам свидетельские показания.

Но до того момента меня станут искать усиленно и оголтело. На кону будущая жизнь Шиманского - в тюрьме или на свободе. Думаю, он готов землю рыть, чтобы я не добралась до суда живой.

Итак, близится ночь, в гостинице мне останавливаться нельзя - даже при оплате наличкой там должны регистрировать паспорта приезжих. Я подумала о Деде - жаль, я не знала адрес байкер-бара, только слышала что-то про Кузьминки. И телефона Деда у меня не было, он остался у Ники. Я залезла в карман Валериного рюкзака и достала карточку Александры Морозовой. Все верно, она живет в Москве. Александра сама предлагала помощь, так что, возможно, с моей стороны не будет особой наглостью попроситься переночевать. В любом случае, за спрос не бьют в нос.

1 Ученые-брахманы, помогающие постичь религиозные знания.

2 Вождь самоцветов на санскрите

3 Дерьмо (фр.)

Глава 37. КВН

Передо мной остывала чашка каппучино - жалко было портить нарисованные барменом сердечки из корицы в пушистой пене сливок. Я сидела в небольшом кафе, с интересом наблюдая людей. После Ришикеша и естественно расслабленных, не слишком опрятных и мало одетых индусов, москвичи выглядели напряженными, укутанными и отдраенными до блеска. У меня, пожалуй, было гораздо больше, чем у прохожих за окном, поводов поджимать губы и смотреть на окружающих с критическим подозрением, однако я улыбалась. В кафе играла приятная музыка, мягкий диванчик с подушками предлагал забыть о заботах и позволить себе насладиться минутами в тепле и уюте. Что я и делала.

Прямо со входа девушка лет двадцати невероятной модельной внешности, в роскошных соболях радостно замахала мне. Потом словно опомнилась, опустила неловко руку и походкой от бедра направилась к моему столику. Головы мужчин дружно повернулись вслед за ней, жадно ощупывая взглядами точеные ножки в сапогах с высокой шнуровкой.

- Варя, здравствуйте! - сказала девушка, и я узнала голос Александры Морозовой. - Так необычно видеть вас в Москве!

- Мне тоже необычно здесь все, - ответила я с улыбкой, и не могла не признать: - Вы такая красивая, Александра!

- Просто Саша. - Она нескромно улыбнулась, по привычке чуть надувая и без того пухлые губы. Саша действительно была красавицей, с поднятыми вверх каштановыми волосами и художественно рассыпавшимися прядями у лица, зелеными, как светлые изумруды, глазами, тонким, слегка вздернутым носом и высокими скулами. Ее ухоженные, будто нарисованные дуги бровей взметнулись вверх, напомнив мне, что свои я выщипывала, пожалуй, всего пару раз. - Ой, вы меня видите, Варя?! Вы больше не слепая?!

- Да.

Глаза Саши заблестели, зазеленели еще ярче.

- Ой, как здорово! Просто супер обалдеть! Я честно-честно верила, что Праджни-Джи способен и вам помочь! Правда! Знаете, меня муж привозил к нему в таких растрепанных чувствах, я сидела на успокоительных. Все время в соплях, слезах... И Мастер помог. Там мне так спокойно стало, в ашраме. Я теперь все время езжу. Знаете, лучше, чем СПА! Уговаривала мужа организовать Праджни-Джи... ой, не знаю, как назвать... гастроли что ли... В общем, чтобы Гуру и в Москву приехал, но у Бори все дела какие-то. А я сама не умею. Все эти организационные дела... Вот если вечеринку, я да, легко, а такие серьезные вещи... Я все время теряюсь. Как вы думаете, поехал бы Праджни-Джи к нам, в Россию?

- Возможно. И да, думаю, Мастер помог мне.

- Ой, а я и не спросила, как вы? Когда приехали? Какая у вас проблема? - Она подалась вперед, а я за макияжем и гламурным образом рассмотрела девчоночье любопытство и участие.

Я чуть повернула чашку кофе, сердечки в пене не пошевелились. Напрашиваться было неудобно, но разве у меня было много вариантов?

- Сашенька, я к вам с просьбой. Если она неуместна, сразу откажите, без обиняков, я пойму. Мне нужно где-то переночевать так, чтобы не регистрировать паспорт, не подскажете, где я могу остановиться?

- Ой, поедемте ко мне! - Она подхватилась с диванчика и обрадованно протянула мне руку с красивым, полированным маникюром. - Как раз жуть как скучно! Все меня бросили: Анька, ну, вы ее помните, уехала с бой-френдом на Мальдивы, мама к тетке - не передать, в какую дыру; Лена вообще неизвестно, когда вернется, а Боря вечно занят. Едемте! Хоть целый месяц оставайтесь!

* * *

Всю дорогу, рассеянно и весьма неосторожно ведя белый Инфинити, Саша болтала. Видимо, и правда, девочке было скучно. Несмотря на то, что она была младше меня на четыре года и выше на голову, казалось, я гожусь ей в матери. В Саше было в равных порциях намешано деланности и непосредственности. Заговариваясь о путешествиях, пробках, скидках и особенно йоге, она забывала, что надо «держать лицо», но потом снова дула губки, будто я собираюсь снимать ее для рекламы помады. Впрочем, на водителей, то и дело подставлявших бамперы ее авто, Саша ругалась яростно и совершенно по-взрослому. По ее мнению, каждый должен был уступить дорогу, а лучше отъехать на обочину и приветственно просигналить. Порой переход на личности был таким резким, что я невольно расширяла глаза и вздрагивала от внезапного крепкого словца. Но Саша тут же извинялась и продолжала мило щебетать. Мы ехали куда-то за МКАД, затем по идеальному шоссе в красивом лесу.

- Бывали на Рублевке? - спросила она.

Я отрицательно мотнула головой.

- Вот и побываете. Те еще джунгли.

За окнами автомобиля проплывали высокие заборы, особняки, дворцы, терема и магазины. Архитектурную роскошь и глянец витрин разбавляло сумеречное, пасмурное небо. Отчего-то помрачневшее и угрожающе нависшее черными, беременными снегом тучами.

Ворота открылись, и мы подъехали к светло-желтому зданию с мощной пятиугольной башней по центру и отходящими от нее прямоугольными крыльями. Казалось, из арочных окошек под крышей вот-вот высунутся лучники в красных зипунах и отороченных мехом шапках, а навстречу нам выедет суровый княжич на черном жеребце. Саша припарковала авто у входа в собственный кремль рядом с тремя внушительными иномарками и с долей хвастливого кокетства извинилась:

- Боря так любит все русское. А как по мне, все это грубовато смотрится. Еле уговорила его в Англии построить нормальный особняк, а не вот такое...

- Видимо, у вас очень основательный муж, - признала я.

- Ой, и не говорите, - махнула она рукой. - Только давайте пойдем сразу в гостевую. На моей половине. У Бори какие-то неприятности. Я точно знаю, когда он своих холуев собирает не на работе, а дома, значит, лучше на глаза не попадаться. Будет только сердиться и орать. Нам, девушкам, не нужны их серьезности, да?

- Конечно, мешать не будем, - ответила я.

Саша привела меня в розовую комнату для заезжих Барби, но не оставила одну, а уселась тут же в кресле. Нажала пальчиком на пульт. Пришла горничная в белом переднике, вышколенная и строгая как экспонат из музея английских фильмов эпохи «Дживса и Вустера». Саша привычно распорядилась об ужине.

- Мы же после восемнадцати не едим, да? Надо успеть, - хихикнула юная домохозяйка и, не давая мне прийти в себя с дороги, потащила по дому, в котором залы с печами, выложенными изразцами, расписными потолками и стрельчатыми окнами перемежались с вполне современными интерьерами, будто супруги поделили территорию и соперничали: кто кого. Пока перевес был на стороне Бориса.