Грустный день смеха
(Повести и рассказы) - Дубровин Евгений Пантелеевич - Страница 50

— А нафталин?

Ни печени трески, ни осетрины горячего копчения, ни шелка натурального, ни тем более нафталина у дядьки не было. У него вообще ничего не было. Достаточно было окинуть взглядом полки.

— Почем холстина — спросил дурачина, — цедил сквозь зубы Михай.

— Что вы сказали?

— То, что слышал.

— Вы хотите сказать, что у вас нет и нашатырного спирта?

Дядька свирепо вращал своими красными выпученными глазами и с треском перебрасывал костыль с одного конца прилавка на другой. Роман еще раз осматривал полки, заваленные всяким хламом.

— У меня к вам просьба, — говорил он на прощанье. — Когда будете на базе, попросите для меня полное собрание сочинений Платона. Или Фейербаха. Что окажется.

— Ученая гнида… — слышал, уходя, за спиной Роман.

…Но на этот раз Романа ожидала совсем другая картина. При виде вошедшего Романа Михай растянул губы в улыбке, показав неожиданно ровные красивые зубы.

— Что-то давно не заглядывали, — сказал он приветливо, если только слово «приветливо» можно употребить к этой мрачной физиономии.

— Здрасьте… — выдавил донельзя пораженный Роман.

— Ну и жарища сегодня.

— Ага…

— Давеча вы вот насчет книжицы антересовались. Так я достал одну.

Продолжая улыбаться, дядька Михай нагнулся и вытащил из-под прилавка толстую книгу в зеленой обложке.

— Во. Специально для вас у завбаза выцыганил, — дядька Михай провел по книге рукавом рубашки и даже подул на нее. — Грит, то, что надо студенту.

Роман взял книгу. На обложке был нарисован сноп и лошадиная голова. «Опыт возделывания овса в колхозе им. Третьего Интернационала Горловской области», — прочел он. Это было все-таки лучше, чем финансовый отчет акционерного общества «Грибачев и К°».

— Берешь?

Поблагодарив продавца и в душе сильно удивляясь, Сундуков направился к выходу.

— Постой, — сказал дядька. — Ты не на речку?

— На речку.

— Пошли вместе.

Продолжая разговаривать, продавец ловко закрыл магазин на огромный замок и первым поскакал на одной ноге вниз по дорожке к реке. Штанина на отсутствующей ноге у него почему-то не была заколота и болталась, как у огородного пугала. Роман шел следом, не переставая удивляться. Что это с ним сегодня случилось?

— Вон там песочек хороший…

Место действительно было красивое. Узкая полоска чистого крупного песка, вокруг зеленый ивняк… Прежде чем сойти с последней террасы кручи, Роман огляделся. И в ту и в другую сторону было безлюдно. Ни лодки, ни человека, ни всплеска…

Дядька Михай бросил на песок костыль, сел и быстро освободился от одежды. Потом он поскакал в одних трусах, опираясь на костыль, к воде и посмотрел внимательно в одну и в другую сторону.

— Эй, на катере! — крикнул он. Только тут Роман заметил, что напротив них, полускрытый кустами, стоит небольшой катер. С палубы поднялся человек.

— Чего тебе?

— Скажи, моряк, сколько часов? Мне товар в одиннадцать должны привезти, а что-то нету.

Матрос лениво спустился в люк, и через минуту его голова опять появилась над поверхностью палубы.

— Половина.

— Двенадцатого?

— Да.

— Благодарствую.

Михай с силой бросил костыль на берег.

— Ну что, купнемся, студент? Ты мне сразу приглянулся, студент.

— Я — вам? — донельзя удивился Роман.

— Ага. Очень ты грамотный. Прям аж сил нет, такой грамотный.

Роман посмотрел на Михая, уж не насмехается ли он, но лицо дядьки было серьезно, даже угрюмо.

— Ну что вы… — сказал Роман скромно.

— Такой грамотный, что я тебя б аж в самый аниверситет поместил.

— Я учусь в институте, а это почти одно и то же, — не без гордости сообщил Роман.

— Не одно и то же, — не сдавался Михай. — Аниверситет лучше.

— Да нет же! — заспорил Роман.

— В аниверситете сразу человеком станешь. За день поймешь, что к чему. Я тебя определю. Так сказать, «мои аниверситеты».

Дядька произнес это угрюмым тоном. Роману разговор не понравился, он хотел оборвать Михая, но тот подошел к краю берега и, как щука, кинулся в воду. Отсутствие ноги, видно, ничуть не мешало дядьке. Его круглая голова с прилипшими волосами, охватывавшими его лицо скобочкой, как у пятиклассника, а сейчас в реке делавшими его очень похожим на моржа, появилась на поверхности, отфыркнулась и опять исчезла в воде. Через пять минут она уже плыла далеко по течению.

Роман попробовал ногой воду. Несмотря на жару, она была холодной. Подумал, купаться или нет, может, просто окунуться и полежать на горячем песке, но потом все же вошел по пояс в воду и поплыл. Вода оказалась не такой уж холодной. Сундуков плыл, наслаждаясь прохладой и легкими движениями своего тела в воде. Когда он поравнялся с катером, его окликнули:

— Эй, парень! Подай папиросы, а то неохота лезть!

Роман оглянулся и увидел плывущую недалеко от себя пачку папирос…

Кончив рассказывать, Сундуков замолчал и молчал минут десять. Тем временем катер шел полным ходом, стенки его дрожали от вибрации двигателя, за бортом хлюпала и журчала вода. Все было как в приключенческих романах и даже хуже.

— Но какой смысл? — вдруг закричал Сундуков плачущим голосом. — Какой смысл хватать незнакомого человека, бить, обливать водой и тащить неизвестно куда?!

— Двух человек, — напомнил я.

— Да… Двух… Тем более странно… Если бы я кого убил… или еще что… Так сказать, кровная месть… Но у меня абсолютно нет врагов.

— У меня тоже.

— Тем более… я ничего не придумаю…

— Ложитесь, вы переволновались… Скатиться два раза по этой идиотской лестнице… Я один раз — и то все тело до сих пор ломит.

Я отодвинулся к стене, освобождая своему товарищу по несчастью половину кровати. Сочувствие, наверно, тронуло его. Прошептав «спасибо», Роман покорно лег рядом и затих. От его невысохшего тела пахло речкой и рыбой (очевидно, в ведре, из которого его окатили, перед этим чистили рыбу).

— Боже мой, тетка теперь с ума сойдет… Теперь вся деревня мое тело ищет… Одежда ведь осталась, а Ми- хай ничего не видел, он уже за поворотом скрылся… Подтвердит, что полез в реку… Как вы считаете, через сколько времени они нас выпустят?

— Мне кажется, они не для того нас ловили, чтобы выпускать.

— А для чего они нас ловили?

Я приподнялся на локте.

— Не приходила вам мысль, что нас везут на колбасный завод?

— На колбасный завод? — удивился Роман. — Зачем?

— А на колбасу.

— На колбасу?

— Да.

— На какую?

— Это уж на какую они захотят. Может, на любительскую, а может, на свиную домашнюю.

Сундуков вскочил и вытаращил на меня глаза.

— Надеюсь, вы шутите?

— Какие могут быть шутки в нашем положении? Это одна из наиболее вероятных версий. Иначе бы для чего им похищать людей?

Сундуков откинулся на подушку.

— Чепуха… А впрочем… Боже мой… неужели вы правы? Какой ужас… Двенадцать лет учился… увлекался Платоном…

— Не говорите пока о себе в прошедшем времени. У нас еще в запасе полдня. Думаю, что раньше ночи выгружать нас не будут.

— А если они сначала… а уже потом…

— Не исключена возможность. Мы не знаем их технологии.

— Боже мой! — Роман вскочил с кровати и заметался по каморке. — Что за дикая нелепость! Еще час назад купался…

— Не расстраивайтесь раньше времени. Ведь это только предположение.

— Точно! Точно! Вы правы! Я чувствую.

Роман упал на кровать и застыл. Сколько я ни теребил его и ни уговаривал преждевременно не превращать себя в колбасу — все было бесполезно. «Боже мой… Боже мой», — шептал он в подушку.

Я уже жалел, что рассказал ему о своем предположении. Не думал, что он окажется таким нюней — все- таки студент, изучал Платона…

А катер все шел и шел безо всяких происшествий. Иногда раздавался его гудок, которым он, очевидно, приветствовал встречные суда, да над головой по палубе шлепали босые ноги — вот и все звуки, доносившиеся снаружи. Я решил сесть на самую верхнюю ступеньку лестницы, кровать все равно была занята, может быть, мне удастся подслушать какой-нибудь разговор, из которого станет ясна наша судьба. Я ругал себя за то, что не догадался сделать это раньше. Наверняка что-нибудь услышал бы.