Вельяминовы - Дорога на восток. Книга 2 (СИ) - Шульман Нелли - Страница 146

— Анна была меня выше, больше чем на голову, — Наполеон вспомнил дымные, серые глаза, черные, падающие на плечи волосы. Он, на мгновение коснулся медальона, что висел в вороте льняной рубашки, расстегнутой на крепкой шее.

— Почти шесть футов она была, а то и больше. Утонула, — он поморщился и вздохнул. «И ребенок ее погиб, мальчик. Господи, зачем ты так? Сейчас я уже и не встречу никого, наверное. Разведусь с Жозефиной, — наследник все-таки нужен, и меня женят на какой-нибудь дурочке с титулом».

— Зато все остальное у меня — выдающееся, — нарочито сварливо сказал Наполеон. Отпив пива, — оно было крепким, свежим, — император рассмеялся: «Через две недели мы должны быть в Париже, не забывай».

— И будем, месье Николя, — Иосиф вытянул ноги. «Ветер восточный, дней через пять увидим берега Голландии…»

— Мало того, что мы сюда через Голландию выбирались, еще и на обратном пути в Амстердам заглянем, — хохотнул Наполеон. «Впрочем, я тебя понимаю. Я бы сам к такой жене заезжал как можно чаще. Заберем новоиспеченного лейтенанта Кардозо и домой. Пора воевать».

Он вспомнил высокую, стройную женщину в простой, шерстяной юбке и суконной накидке. Ветер с моря развевал ее темные, выбившиеся из-под берета волосы. Она ловко, умело вела бот. Наполеон посмотрел в прозрачные, светло-голубые глаза: «Так вы были капитаном корабля, мадам?».

— Помощником, — бот накренился, на них плеснула теплая волна. Наполеон услышал голос Анны: «Остерегайтесь воды».

— Что же я за сочинение писал? — вздохнул он. «Нет, не вспомню уже. Права была Анна покойная — от воды у меня одни неприятности. То англичане Булонь атакуют, то Нельсон, будь он неладен, по морям шныряет…, Не стоит и пытаться затевать атаку на Англию. У них остров, они заранее в более выгодном положении. Устроим им блокаду, вот и все. Надо намекнуть американцам, что одними деньгами за Луизиану они не отделаются. Хватит им торговать с Британией».

— Мне Жозеф рассказывал, что вы его с костра спасли, — Наполеон полюбовался ее красивым, упрямым профилем. «Десантом командовали».

Джо закрепила снасти и села у руля: «Мне тогда шестнадцать исполнилось, ваше величество. Я бы за Иосифом не то, что в Картахену, или на костер, — на край света босиком бы пошла. И сейчас тоже, — ее тонкие губы улыбнулись.

— А за мной на край света кто пойдет? — грустно подумал Наполеон. «За короной императрицы побегут, только свистни им, а вот за мной…»

Он чиркнул кресалом. Затянувшись сигарой, чувствуя, как солнце греет лицо, слушая воркотню голубей, Наполеон сказал: «Шляпа тебе идет, дорогой Жозеф. Насчет собрания еврейских нотаблей, что ты предлагал, — в следующем году его созовем. Потом я хочу увидеть ваших раввинов, — Наполеон подумал, — назовем это Санхедрином, как в старые времена. Пусть твой приятель из Страсбурга приедет, что дочку твою венчал. Как у нее дела?»

— Хорошо, внуку моему три года уже, — ответил Иосиф. «И Давид скоро женится. Невеста к нему из Америки приезжает».

— Америка, Америка, — неслышно пробормотал Наполеон. «Как бы это подбить их объявить войну Англии, а? Британцам может не понравиться наш торговый оборот с Соединенными Штатами, вот что. Они захотят ввести какие-нибудь ограничения. Американцы такого не потерпят, они еще молодое государство, гордое…, Да, так будет правильно».

Он бросил на стол медь: «Пошли. А кто моего нового адъютанта сюда везет?»

— Один наш родственник, — уклончиво сказал Иосиф.

— Насчет евреев, — заметил Наполеон, когда они уже проходили мимо деревянных ворот с краном на берегу Мотлавы, — я тебе так скажу, дорогой мой врач.

Он остановился и посмотрел в темные глаза Иосифа: «Никогда я не приму законопроекта, который заставит евреев покинуть Францию, потому что для меня они такие же граждане, как все остальные. Вот и все, — Наполеон засунул руки в карманы сюртука и пошел вперед.

Над их головами кружились чайки, пахло солью и рыбой, а вдалеке, у причала, уже виднелись мачты кораблей.

— Если они уже пришвартовались, — Иосиф прибавил шагу, — они комнаты взяли, на постоялом дворе. Он тут один в порту, не разминемся. Господи, а я этого мальчика и не видел никогда.

Наполеон уже стоял на деревянной пристани, рассматривая порт.

— Этот пришел из Санкт-Петербурга, сегодня утром, — сказал он, дождавшись Иосифа. «Пойдем, — император мотнул головой в сторону постоялого двора, — посмотрим на юношу. Это правда, что его отец… — Наполеон не закончил. Иосиф кивнул: «Правда».

— Да, — только и сказал император. «Решительности, думаю, ему не занимать».

В нижнем зале трактира обедала невысокая, в простом платье и невидной шляпке, женщина.

— Мещанка какая-то, — Наполеон огляделся. Иосиф незаметно кивнул Мэри. Та, неслышно поднявшись, скользнула к лестнице. «Глаза у нее, — сказал себе Наполеон, — холодные глаза. Словно лед. А сама неприметная, ничего особенного».

— Вот и Мишель, — шепну ему Иосиф. Изящный, голубоглазый, белокурый юноша спустился вниз. Не доходя до них нескольких шагов, покраснев, он поклонился: «Здравствуйте, господа».

Наполеон подал ему руку: «Месье Николя Дюпюи, рад встрече».

Мишель непонимающе взглянул на Иосифа. Тот, одними губами, сказал: «Твой будущий начальник».

— Господи, — беспомощно подумал юноша, — я не верю…, Он сам, здесь…, Он мне пожал руку…

— Сядем, — решительно велел Наполеон. «Закажем вина, хоть оно тут и не первого сорта, и поговорим, месье де Лу».

— Я сейчас, — Иосиф потрепал по плечу Мишеля. Шепнув: «Рот закрой», — мужчина стал подниматься по скрипучей, пахнущей пылью лестнице.

Мэри стояла у окна, завязывая ленты капора. На узкой кровати красовался один старый, потрепанный саквояж. Иосиф, скрипнув дверью, тихо спросил: «А где остальное?»

— Уже на «Принцессе Шарлотте», — Мэри махнула рукой в сторону порта. «Сегодня на закате отправляюсь, с Мишелем я попрощалась уже. Вы там за ним присмотрите, дядя Иосиф».

— Покурим, — он чиркнул кресалом, и хмуро поинтересовался: «Здесь есть черная лестница? Не нравится мне, что он тебя видел».

Смуглая, маленькая рука уверенно держала сигарку. «Он меня еще в Арколе видел, — хохотнула Мэри, — почти десять лет назад. Да и потом, — она устроилась на подоконнике, — я больше такими вещами не занимаюсь, дядя Иосиф. Я над бумагами сижу. Но выйду, конечно, на задний двор, — Мэри улыбнулась: «Мальчик хороший, просто замечательный. Вы же знали его мать?»

Иосиф кивнул. Мэри, открыв саквояж, протянула ему письма. «Это для вас от дяди Теодора. Он еще вложил письма господину Горовицу, в Иерусалим, и раву Судакову. Брату его младшему».

Иосиф, молча, курил, закрыв глаза. Перед ним были ровные строки, написанные твердой, аккуратной рукой дочери.

— Милые наши родители! У меня и Моше все в порядке. Он привел в порядок первый этаж дома, теперь нам не приходится вчетвером тесниться в одной комнате. Госпожа Судакова себя хорошо чувствует и помогает мне с маленьким Исааком. Я уже говорю по-турецки, познакомилась с местными, магометанскими врачами, и покупаю у них травы. Впрочем, госпожа Судакова уже почти здорова, настроение у нее ровное, я думаю, скоро она совсем оправится. Дядя Аарон работает вместе с Моше. Ему, конечно, очень тяжело, что его не пускают ни в одну синагогу. Нас, впрочем, тоже не пускают. Еогда Исаак родился, ему сделали обрезание дома.

— Я и сделала, — Иосиф невольно улыбнулся, — так что спасибо, папа, твои уроки пригодились. Когда Батшева уедет, дядя Аарон останется совсем один, хотя мы живем рядом и будем за ним присматривать. У рава Судакова, — видно было, что перо Элишевы на мгновение остановилось, — уже три дочки. Должно быть, в следующем году будет еще ребенок. Малку мы не видим, он ее держит взаперти…., - Иосиф вздохнул и выпустил дым: «Постараюсь все передать».

— Вот еще что, — Мэри достала свой блокнот. «Мне дядя Теодор кое-что рассказал…»

Иосиф внимательно слушал, а потом хмыкнул: «Это из третьих рук сведения…»