Вельяминовы - Дорога на восток. Книга 2 (СИ) - Шульман Нелли - Страница 195

— Джеймс Мэдисон, президент Соединенных Штатов Америки, — Дэниел сунул письмо в карман халата и задумчиво сказал: «Маленькая, победоносная война, красивая, юная жена — и Овальный кабинет станет моим. Если Джеймс решит пойти на второй срок, — он развел руками, — и президенты, бывает, умирают».

Он открыл комнату Тони. Остановившись на пороге, оглядев ее, Дэниел побледнел. «Мерзавка, — мужчина отбросил ногой записку, что валялась на полу, — истинно, дочь своей матери. Ничего, — он рассмеялся, — капитан Кроу пожалеет, что на свет родился. Сын шпиона, и сам шпион британцев. Тони у нас останется вдовой, и очень быстро».

Дэниел запахнул халат и пошел собираться.

Филадельфия

В небольшом кабинете пахло пылью. Клерк, чихнув, просматривая документы, пробормотал: «Элайджа Кроу, тридцати лет. Место рождения, Филадельфия, Пенсильвания, холостяк. Антония Вулф, семнадцати лет. Место рождения, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, не замужем. Разрешение от родителя невесты, пожалуйста, — он протянул руку и предупредил: «Ваша лицензия, квакерская, дороже стоит. Вы знаете, наверное, — клерк усмехнулся.

Элайджа отсчитал деньги, и клерк передал ему лицензию: «Поздравляю. Не забудьте, вам нужны два совершеннолетних свидетеля, мужчины, вот место, — он показал, — для их подписей».

Капитан Кроу вышел из Индепенденс-холла: «Папа и мама здесь поженились, они мне рассказывали. Джордж Вашингтон у них в свидетелях был». Мужчина посмотрел в блокнот: «Зайти на Черри-стрит, в синагогу, взять у них календарь на следующий год, с равом Гершомом повидаться. Потом на Арч-стрит, в Общество Друзей».

Элайджа набил трубку. Пройдя к реке, он посмотрел на сверкающие под солнцем, легкие волны. «Папа и мама обрадуются, — капитан затянулся хорошим табаком и вспомнил ласковый голос матери:

— Ты не бойся, сыночек. Если вы друг друга любите, то вам ничего не помешает.

Мать оторвалась от ткацкого стана и развела руками: «Отец ее — вовсе не плохой человек. Даже хороший, — Мирьям вздохнула, — был таким, в молодости. Они там, в Вашингтоне, просто другие люди, милый».

— Тони, она не такая, — мрачно сказал Элайджа, что сидел за столом, аккуратно чертя карту. «И мама у нее — замечательная была».

Мирьям встала. Подойдя к полкам с книгами, она ласково провела пальцем по переплетам. Мирьям читала заглавия: «Не мог Менева ее убить. Но ведь Дэниел написал — это совершенно точно был он. Не верю, никогда не поверю. Не такой человек Менева. И Констанца — она всегда с индейцами дружила. В ее книгах и легенды их, и песни. Ни одного дурного слова о них не написала. Найти бы Меневу, да где его искать — весь запад пылает. Текумсе, говорят, с британскими войсками в Канаде соединился. Господи, только бы мирно мы жили, зачем нам эти склоки, что нам с британцами делить, уже и поделили все давно».

Она вздохнула. Вытащив «В погоне за Черным Волком», Мирьям полистала книгу: «Жалко ее, Констанцу. Детей сиротами оставила. Хоть Тедди за Дэвидом присматривает, и будет присматривать». Мать подошла и поцеловала сына в каштановый затылок: «Женись на Тони, и привози ее сюда. Три внука у меня есть уже, хочу еще».

Элайджа отчаянно покраснел и что-то пробормотал.

— Три, — хмыкнула Мирьям, поднимаясь в свою спальню. Она положила книгу на застеленную индейским покрывалом кровать. Женщина присела к столу, открыв берестяную шкатулку.

— Милая мамочка, — читала она. «У нас все хорошо. Я сдала здешние экзамены, на голландском языке, и теперь дипломированная акушерка. Тетя Джо мне очень помогла, с языком. Она открыла свою школу, частную, для девочек, у нее три класса по десять человек в каждом. Давид и дядя Иосиф в армии, приезжают, когда могут. Конечно, хотелось бы мне видеть мужа чаще, но что теперь делать. Давид уже майор, в прошлом году получил звание. Шмуэль растет, роды были очень легкие, я за два часа справилась. Он в отца, глаза у него темные, спокойный, хороший мальчик. Пока я его не отлучила, я помогаю тете Джо со школой, а она присматривает за Шмуэлем, когда я хожу к пациенткам. Целую тебя, папу и Элайджу, Мораг я пишу отдельно. Твоя любящая дочь, Дебора».

— Если бы они еще не воевали, — пробормотала Мирьям. Вздохнув, она развернула письмо от старшей дочери.

— Милая мамочка, — писала Мэри, — Бен растет и радует нас. У Майкла все хорошо, он читает лекции в Кембридже, когда не занят на шахтах или с железными дорогами. Он говорит, что лет через десять мы увидим, как сила пара перевозит людей не только по воде, но и по суше. Мы живем с тетей Мартой и дядей Питером, в Мейденхеде. Решили не покупать свое имение, всем вместе веселее. Тем более Бен сейчас пошел в Итон, Мартин поступает летом в Кембридж, и осталась здесь одна Юджиния. Хотя, мамочка, летом мы с Майклом ожидаем счастливого события. Я уже оправилась от ранения и врачи мне разрешили рожать.

Мирьям погладила ровные строки: «Не рисковала бы ты так, доченька. Тридцать восемь тебе, и ранение в поясницу было. Господи, как Иосифа благодарить, что он спас ее. Джо с Деборой за ней ухаживали. Дебора тогда только в Амстердам приехала. Вместо того, чтобы к хупе готовиться — с раненой сидела, мне Элайджа рассказывал. Буду за нее Псалмы читать, — решительно подытожила Мирьям. «Но там Марта, Питер, врачи хорошие — все обойдется».

Она посмотрела в окно — сын спускался к пристани. Обменявшись парой слов с отцом, улыбнувшись, он взошел на палубу бота. Дверь спальни стукнула и капитан Кроу, обнял ее сзади: «Элайджа на рыбалку отправился, до вечера».

— Так это хорошо, — томно сказала Мирьям, чувствуя, как муж подталкивает ее к постели. Она шепнула: «Я только полежать хотела, почитать…»

— Почитаем, — уверил ее Стивен, распуская каштаново-рыжие, подернутые сединой косы. «Потом и почитаем, вместе. А пока… — он поцеловал жену и усмехнулся: «Пока мне не до чтения, дорогая моя».

— Обрадуются, — уверенно повторил Элайджа. Выбив трубку, спрятав ее, капитан широким шагом пошел на Черри-стрит, в синагогу.

Тони примерила холщовый чепец. Наклонив голову, девушка посмотрела на себя в зеркало: «Мне много не надо. Два таких, и еще один шерстяной, на вечер. Все же холодно еще».

— А вот шляпы, капоры… — попыталась сказать женщина. Тони только улыбнулась: «Я в деревне буду жить, куда их там носить? И сорочки мне самые простые дайте, пять штук».

— Хорошенькая, — подумала хозяйка, заворачивая покупки. «Квакерша, наверное, платье у нее скромное».

— Замуж, что ли, выходите? — спросила бельевщица, принимая серебро.

Тони зарделась и решительно сказала: «Да, сегодня. В Обществе Друзей, на Арч-стрит».

— Счастья вам, — пожелала женщина и Тони улыбнулась: «Спасибо». Она вышла на оживленную улицу и оглянулась: «Я же ничего не знаю…, Мама мне рассказать не успела…, Надо было в Нью-Йорке к врачу сходить, но кто же думал…». Девушка перекинула на спину белокурые косы: «Я незамужняя пока, ни один врач со мной о таком и говорить не станет. А где акушерок искать — неизвестно, я в Филадельфии только ребенком была. Элайджа тоже к ним не ходил. Ладно, — Тони уложила сверток в саквояж и перешла на другую сторону улицу, к книжной лавке.

— У тети Мирьям школа есть, — девушка рылась в плетеных корзинах, — я смогу преподавать, естественную историю, математику…». Присмотревшись, Тони увидела книги по медицине — они стояли отдельно, в шкапе, что был заперт на ключ.

Тони отобрала «Элементы химической философии» Дэви. Помявшись, уже расплатившись, девушка попросила: «И еще анатомический атлас, пожалуйста».

— Женщинам такое не продаем, — буркнул хозяин, отсчитывая сдачу, — это неприлично.

— Вот же косность, — зло сказала себе Тони, оказавшись на улице. «Ничего, мама мне объяснила, еще два года назад, как дети на свет появляются. Младший брат у меня есть. Думаю, у всех мужчин там одинаково все устроено. Разберемся, — девушка приложила ладони к пылающим щекам и пошла к постоялому двору — они с Элайджей встречались на Арч-стрит, в Обществе Друзей.