Посол на подмене - Воскресенская Ольга Николаевна - Страница 42

— Ксантару доложили?

— Да. Поспешите.

— А где мой секретарь? — словно невзначай, поинтересовался Ник на своем языке, чтобы о Ларионе тоже не забыли.

— О Богиня! — воскликнул Астор.

— Что? — насторожился опоздавший охранник.

— С нами еще секретарь был! Ну, вы должны были его видеть. Если его убьют, опять возникнет скандал!

— А-а-а… Этот не пострадал. Как решетка опустилась, он сразу с лошади упал и теперь валяется себе в кустах, никому не заметный.

— Свалился? Лежит? Он же шею мог свернуть!

— Но не свернул же. Повезло сопляку, отделался всего лишь переломом руки.

— Переломом?! — опять эхом повторил министр. — Вы же говорили, что он не пострадал!

— А это разве травма? Пустяк, — пожал плечами светловолосый соглядатай.

— Вы зел Данкр? — сквозь стиснутые зубы спросил Астор. Он вспомнил, где слышал голос с такой же безразличной интонацией. У драконова флегматичного шпика, которого Ксантар пообещал заменить. Гад!

— Угу. Это не важно. Скачите во дворец.

— Я не могу оставить белавца валяться в кустах.

— Ему там безопаснее, чем с вами. Мы позже доставим его под охраной.

— Но перелом…

— Не кровотечение же, хуже не станет.

— Но секретарь подаст жалобу на неоказание помощи! Эти белавцы совсем не умеют терпеть боль.

— Если подаст, будет дураком. Умный сразу понял бы, что не стоит мельтешить рядом с главной мишенью. Вы как сами, справитесь?

— Рыж уже тут, — кивнул фин Астор под ноги. — Пробьемся.

Никоэль тоже посмотрел вниз, и только теперь заметил маленький рыжий клубочек, привалившийся к ноге министра. Когда тот появился, как подкрался и почему в таком миниатюрном виде, парень даже предположить не взялся бы. Но услышав, что обнаружен, Рыж соизволил увеличиться до максимального размера.

— Щит держите вокруг посла, — посоветовал зел Данкр и, развернувшись, устремился к арке ворот. Способ, которым опустили решетку, и возможный остаточный след заклинания были единственной зацепкой в данной ситуации. Растворившегося в толпе преступника, метнувшего опасный снаряд в посла, все равно уже не обнаружить. Хотя свидетелей позже без вариантов придется допросить. Наиболее сознательные очевидцы, жаждущие поделиться увиденным, сами, без подсказок и напоминаний, остались на месте в ожидании беседы. А с поспешивших убраться от опасного места подальше в любом случае спрашивать бесполезно. Они будут утверждать, что ничего особенного не заметили, шли себе по своим делам. Может, действительно смотрели в другую сторону. Не вызывать же половину улицы на суд Богини? Это равносильно признанию в своей беспомощности. А Богиня не любит слабаков, не умеющих найти выход, не стремящихся к победе, она и помогать не станет или же ее помощь будет оценена в такое количество ежедневных поединков… Во дворце до сих пор передавалась из уст в уста история о том, как кори Ксантару в начале карьеры пришлось за семь дней провести сто три поединка.

— Никоэль, берите лошадь под уздцы и ведите справа от себя, — попросил фин Астор. — Свою я поведу слева, верхом ехать опасно. С боков прикроемся конями, впереди, сзади и сверху я поставлю усиленный щит. К сожалению, его снесет, если заклинание опять окажется таким мощным. Но если вы будете так любезны набросить в дополнение свой странный щит в крапинку…

— Не знаю я, откуда он взялся, — поспешил заверить посол. — Меня магии вообще не учили.

— Но вы же совершеннолетний?

— А как одно связано с другим?

— У вас, наверное, никак, — вздохнул Астор, который не понимал, как можно не развивать свои потенциальные возможности. Что взять с белавцев? Дикари. Хоть основы магии подросткам на всякий случай надо же объяснять! Пусть не все в будущем обретут дар, лишними эти сведения не будут. К тому же белавцам, как и некоторым другим народам, в плане раскрытия способностей гораздо проще, у них магический дар выявляется в семь — двенадцать лет, а не после восемнадцати.

Министру пришлось удовлетвориться своим щитом и повысить бдительность. Он мгновенно разворачивался на любой шум и вообще старался контролировать улицу не только впереди, но и со спины. Конечно, за ними еще и ловко растворившийся в толпе агент должен присматривать. Но в первую очередь всегда лучше надеяться только на себя. Безопаснее.

Несмотря на ворох вопросов, теснившихся в голове, Никоэль тоже старался сосредоточиться на наблюдении за окружающим пространством. Выживет — все задаст, все узнает, выяснит, уточнит. Это только трупам ответы ни к чему. Откуда все-таки так вовремя взялся щит? Он сам наколдовал? Да ну, бред. Отец же проверял, нет у него дара магии. Оставалось предположить одно: к появлению щита как-то причастен черный котенок. Но разве такое возможно? Парень покосился на министра, но так и не решился задать щекотливый вопрос. Потом, все потом… И не так прямолинейно, не в лоб. Спрашивать, не бросал ли кто-то из тариманцев ребенка в лесу и не могут ли мурчианы чувствовать родную кровь и помогать в связи с этим, несмотря на наступившее совершеннолетие, наверное, чересчур дерзко и самонадеянно. Но других версий у него попросту не осталось.

Глава 9

ХОРОШАЯ МИНА ПРИ ПЛОХОЙ ИГРЕ

— Ксантар, так что мне сказать послу по поводу нападения? — выпытывал фин Астор вечером того же дня.

— Что кто-то его очень не любит.

— Я серьезно!

— Я тоже. На других послов не устраивали персональные покушения. С ними происходили случайности, я установил точно.

— Мог ли противник союза Белавии и Таримана понять, что Никоэль так просто не самоубьется? Что надо поспособствовать?

— Ты уверен в своей оценке? — пытливо посмотрел на друга начальник тайной канцелярии. — Парень же едва вышел из детского возраста, серьезно к нему отнестись, ни разу не пообщавшись, совершенно невозможно. Может, личное?

— Личное в Белавии осталось. Тут преследователь быстрее сам нашел бы неприятности. Да и не слышал я о прибытии еще одного белавца в столицу, гвардейцы, дежурившие на воротах, обязательно доложили бы. А возможность узнать посла получше мы сами на приеме обеспечили. Или, скажешь, тебе Никоэль не понравился?

— Да нет, нормальный парень, особенно для белавца. Но я обязан рассматривать все версии. Чери Трант лютует. Попросил заняться охраной лично и хоть под тень днем маскироваться, хоть под подушку для сна ночью.

— Могу учеников за перьями и наволочкой послать, — ухмыльнулся Астор.

— Учти, ты в таком случае будешь ютиться во второй наволочке. Я без тебя просто не смогу объяснить белавцу, что это не подушка странная, это посол попался привередливый, — тоже развеселился Ксантар. Наедине с другом он частенько позволял себе расслабиться, поскольку в присутствии всех остальных приходилось быть строгим и серьезным.

— Никоэль, кстати, все равно догадывается, что за ним постоянно следят.

— Присматривают.

— Да без разницы. Он вроде и не возмущался вовсе. Зато я возмущен тем, что ты так и не нашел кого-нибудь получше зела Данкра!

— Астор, да пойми ты, что он для этого дела больше подходит. Другой на его месте мог бы проявить искренний интерес к послу, почувствовать желание получше ознакомиться с его фехтовальными приемами. А это, сам знаешь, к чему ведет — Богиня тоже заинтересуется и назначит поединок. Это тебе надо?

— Не надо, — вздохнул министр. — Но я не уверен, что зел Данкр способен обеспечить нормальную защиту. Ты ведь в курсе, что он натворил?

— У меня в сегодняшнем отчете ничего такого нет, — нахмурился Ксантар и, найдя на столе один из многочисленных листков бумаги, еще раз пробежал его глазами. — Обнаружил затертые следы сильнодействующего заклинания, перебившего удерживающую решетку цепь, опросил всех очевидцев, помог белавскому секретарю вправить перелом и добраться в безопасности до посольства, встретился с напарником, обменялся впечатлениями и продолжает наблюдать за окнами Никоэля Иберникского.

— Это ты просто не понял, как он вправлял перелом, — прокомментировал министр, удобно развалившийся в мягком кресле для особо доверенных посетителей. В этот рабочий кабинет, сообщавшийся с парадным, вообще пускали немногих. Для официальных допросов высокопоставленных лиц и иных дел было другое помещение, побольше и пошикарнее, но не такое уютное.