Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона - Мамаева Надежда - Страница 44

«Лучший загон для чародейских метелок в Ошле», — рекомендовал хозяин, гордо демонстрируя свой «вольер». Хотя я подозревала, что этот загон не только лучший, но и единственный. Отдав три медьки, оставила свою метелочку в «вольере».

Хозяин, осчастливленный на три монеты, утверждал, что мое помело, если я его призову, сможет спокойно пролететь через ограждающий барьер, но я все же решила для себя: надежнее дойти и забрать метелочку лично. С напутствием: «Не дерись там!» — я направила черен своей летуньи вверх и подкинула. Метла занырнула в сферу и тут же забыла об увещеваниях хозяйки.

Мужик схватился за голову, увидев, как моя хулиганка стала наводить в сфере режим тотальной диктатуры: норовила распушить прутья соседок-метел, мутузила черенки и даже не погнушалась распотрошить веник, каким-то чудом затесавшийся в сферу. Хозяин предложил мне вернуть три медьки и от себя добавить еще две, только бы я забрала метелку.

Я подумала и… не согласилась. За что была трижды проклята и упомянута как «безднова ведьма»!

Брок, наблюдавший картину пристраивания метлы, посмеялся и спросил, отчего я не согласилась взять деньги. На что услышал закономерный ответ:

— Мало давал.

— А сколько было бы достаточно? — встрял Йон, до этого хранивший обиженное молчание.

— Измерять деньгами хорошее настроение и яркие впечатления? Увольте. Ведь положительные эмоции — бесценны… Их не уместишь в жалкий серебряный, — шутя ответила я.

— Значит, ему нужно было дать тебе два серебряных, — серьезно возразил шкура.

«А он быстро постигает женскую натуру», — отметила про себя с сожалением.

Вот только познание глубин психологии не помогло Йону пристроить лису. Она так и тягалась за ним, преданно заглядывая в глаза своему «благодетелю». Оборотень плюнул и через какое-то время стал делать вид, что не обращает на рыжую внимания.

В городке и вправду было не протолкнуться. Зазывалы орали, не жалея глоток. Перекричать их могли только рьяно торгующиеся продавцы и покупатели.

На башнях алели стяги, а магически усиленный голос периодически вещал о том, что в полдень начнется «величайшее магическое состязание, коего еще не видел свет».

Когда Йон с упоением выбирал себе новые штаны в одной из платяных лавок, над площадью пронесся оглушительный рык.

Я заозиралась, чуть отступила и прижалась спиной к груди стоявшего рядом Брока. Его сердце билось гулко и часто.

— Что это? — задрала голову, заглядывая ящеру в глаза.

— «Кто это» — будет точнее. Драконы.

— Ага, — поддакнул услышавший наш диалог торгаш.

Глянула на торговца. С его выражением лица можно было смело идти и на свадьбу, и на поминки: уж больно хорошо в нем сочетались и приветливая улыбка, и вселенская скорбь из-за того, что приходится сбавлять цену за товар. Лавочник, заприметив мой интерес, воодушевившись, продолжил:

— О драконах уже три седмицы талдычат все глашатаи. В этом году маги будут состязаться в умениях, не только летая на метлах. Специально для укрощения привезли крылатых ящеров. Если чародей совладает с огнедышащей махиной, то вместо метелки у него будет ездовой дракон, а нет, так упокоят…

— Мага? — озадаченно ляпнула я, вспомнив, как легко один ящер может раскидать дюжину людей.

— Дура, дракона! Кто же мага-то позволит упокоить! — возмущенно выдохнул торговец, потрясая крючковатым пальцем. — Чародея-то кто даст… Я вот и сам думаю на время турнира прикрыть лавку. Гляну. Уж очень любопытно.

Я же чувствовала не любопытство, а напряжение Брока: он был словно натянутая струна. Йон, все это время державший ухо востро, но не проронивший ни слова, быстро выбрал новые штаны и расплатился.

Едва отошли от торговца, как шкура зашипел:

— Даже не думай! И сам попадешься, и спасти никого не сумеешь.

— А я и не думаю, — обманчиво-спокойно заверил дракон.

Так спокойно, что мы со шкурой в один голос, вопросительно — я, и негодующе — Йон, протянули:

— Бро-о-ок?

Крылатый недовольно зыркнул глазами и, прижав нас к стене, так, чтобы ненароком не услышали чужие уши, признался:

— Там семь драконов. Я вчера ночью сумел пробраться и ослабить привязки. Как только дети оплота окажутся в небе, они смогут скинуть с себя седоков и станут свободными.

У меня тут же случились многоплодные роды: рождались преимущественно вопросы, но иногда и сквернословия. Ругалась, правда, пока про себя, а не вслух. Йон же страстью к обдумыванию не страдал и рубанул сразу:

— Ты чего мне не сказал? А если бы тебя поймали? Да как ты вообще узнал?

Брок не стал оправдываться, лишь ответил, что услышал зов родичей. Ими оказались семеро молодых драконов, попавшихся уже после подписания мирного договора. Все они, кто когда, нарушили уговор, спустившись на землю. Шестерых поймали маги, одного — обычные люди, просто взяли числом.

— А тебя так же словили? — решила уточнить я, пользуясь удобным моментом.

— Нет, я сам попался, специально, — походя бросил Брок, и по тому, что дракон сразу же замолчал, я поняла: он пожалел о сказанном.

— Но как ты вчера ночью сумел… один… — Я сделала вид, что ничего не заметила.

— Драконы отвлекли стражей, вот я и смог, — ответил Брок неохотно.

Осуждающий взгляд Йона был красноречивее всяких слов. Зато мне стала предельно ясна и причина возникновения огненных столбов, и где всю ночь шатался дракон, прежде чем явиться в совершенно промокшем виде.

— Значит, сейчас мы с чистой совестью можем валить из города? — решил уточнить шкура.

— Нет, — отрезал ящер. — Я хочу убедиться, что все семеро свободны.

Что может примирить оборотня и ведьму? Правильно, упрямство дракона. Под нашими с Йоном осуждающими взглядами Брок направился к ристалищу, где вовсю гремели трубы, а глашатаи вещали: «Скоро начнется первый тур магических состязаний!»

Если на торговой площади было не протолкнуться, то на подходе к ристалищу имелся даже шанс похудеть и методом сплющивания-сдавливания приобрести плоскую, стремящуюся к блинообразной, форму. Толпа так уплотнилась, что пришлось усиленно работать локтями, а иногда и ногами, в буквальном смысле протаптывая себе дорогу. На пару минут я даже почувствовала себя как дома: родное метро, час пик, куча народу, давка — одним словом, ностальгия. Моя журналистская натура слегка умилилась. А уж когда Йон и Брок своими широкими спинами расчистили дорогу маленькой мне, я размечталась: как удобно было бы с такими напарниками добывать эксклюзив в гуще событий…

К ристалищу мы, благодаря локтево-коленной тактике продвижения, пробрались быстро. Здесь и обнаружился основной затор. Выяснилось, что ушлый градоправитель решил: зрелище — вещь хорошая, особенно для казны. Посему вход для всех желающих поглазеть на бои стоил медьку с носа. Народ напирал, ибо глянуть на живых драконов желание было, а вот расстаться с деньгами — нет. Но стражи стояли насмерть. Единственный плюс — в такой толпе не проверяли: оборотень ты или не оборотень. Заплатил — проходи.

Ну мы и прошли… под сетования Йона о расточительности некоторых. Зато за оградой оказалось не столь многолюдно. Видимо, до боев еще была пара часов. Лавки под навесами пока пустовали, но два детинушки, что ненавязчиво патрулировали их, своим видом как бы говорили: эти струганые доски не про зады простых смертных.

Зато ушлые лоточники сновали меж рядами, где уже расселся люд попроще, предлагая угоститься пирожками. Причем выпечка была двух видов: или вкусная, или дешевая. Хотя, судя по виду некоторой сдобы, среди двух этих категорий затесалась еще и третья — очень дешевая. Но я бы отнесла ее не к еде, а к оружию батальона химзащиты.

Нам почти беспрепятственно удалось подойти к загонам. Там в здоровенных клетках сидели драконы. Каждый — с шипастым ошейником, по которому пробегали разряды.

Ящеры — тощие, некоторые с ожогами и едва успевшими затянуться ранами — не ревели, не плевались огнем, а лежали, поджав под себя лапы и свернув валиками крылья. Как по мне — вели себя крайне подозрительно. Зато охране, что была приставлена к пленникам, так не казалось. Один с важным видом курил чубук, дымя не хуже дракона, остальные шестеро тоже бдели: кто с семечками в кульке, кто, гордо выпятив грудь.