Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона - Мамаева Надежда - Страница 52

Первой не выдержала я — отложила калорийную ароматную добычу:

— Ну кто так замки вскрывает! Ты же его не открыть пытаешься, а закрыть. С твоим усердием сейчас внутри заклинит то, что даже заклинить не может! Да если бы твой отец к твоей матери подкатывал, как ты к этому замку, великий драконоборец Умар Ружримский до сих пор был бы в проекте!

Решительно отняла импровизированную отмычку.

Мы стояли близко. Дыхание блондина касалось моего уха, а вкрадчивый голос — сознания.

— Он сбежал. — Голос Умара казался таким непринужденным, я бы даже сказала, слегка заигрывающим, словно мы совершали послеполуденную прогулку в парке и вокруг нас не наблюдалось даже пробника мелкой неприятности.

— Кто? — не поняла я, впрочем не отрываясь от процесса взлома.

— Тот чернокнижник, кровь которого я брал для драконьих гарпунов. Удрал, когда шло одно из сражений. Наверняка точно так же отомкнул оковы и утек. И знаешь куда?

Знать мне не хотелось совершенно. То ли полусытое благодушие подействовало, то ли увлек процесс изнасилования замка спицей.

Мои нервы вопреки законам физиологии, похоже, решили реинкарнировать и сейчас давали о себе знать легкой дрожью пальцев, напоминая, что времени у нас в общем-то в обрез.

Зато Умара прорвало на поговорить.

Не дождавшись моего ответа, он продолжил:

— Представляешь, этот стервец сбежал. Причем в монастырь. И ладно бы в женский. Это я хотя бы понял. Так нет, в мужской! Даже постриг принял. А сейчас успешно продвигается по карьерной лестнице, стал старшим дланником той обители.

Только когда он договорил, дополнив свой рассказ смешком, я поняла, что так Умар пытался поддержать меня. Прославленный и бесстрашный герой, гроза драконов, боялся женской истерики. Надо полагать, небезосновательно. Видимо, все же сказывался опыт общения с женским полом. Или просто у драконоборца был весьма развит инстинкт самосохранения…

Лязгнул замок, оповестив о том, что Умар свободен. Но он отчего-то не спешил. Стоял рядом, чередуя шумные вдохи и выдохи. На миг даже показалось, что дышит не воздухом — мной.

Тонкие чуткие пальцы коснулись подбородка, заставив меня запрокинуть голову.

— Ты самая сумасшедшая девушка из тех, каких я встречал. Если только выберемся, знай, ты будешь моей. Не отпущу. Ибо второй такой же чокнутой, как и я, в этом мире не встретить.

Захотелось ударить этого самодовольного мерзавца. Будь он хоть трижды герой и архимаг.

— Моей. Не любовницей. Не спутницей или подругой. Только женой. И это вовсе не из-за твоей змеи на шее. Это кнесс Верхнего предела ради печати готов продать душу ахинтам бездны… — Он оборвал сам себя.

Мне же захотелось съездить по этой наглой самоуверенной физиономии. Но слова порой жалят больнее кулаков.

— Твоей женой будет Ярика. — Я постаралась изобразить транс. Провидица я или нет? Ну хотя бы по легенде.

Не знаю, сошли ли мои выпученные глаза и окаменевшее лицо за пророческий экстаз пифии, но я честно старалась.

Пальцы на подбородке разжались. Умар шагнул в сторону, подобрал остатки моей колбасы.

Я подняла с камней оброненный в бою со стражником кинжал и облегченно перевела дыхание, но, как оказалось, рано расслабилась. Послышались бряцанье, а потом — чавкающий звук и хруст.

ГЛАВА 11, она же вопрос одиннадцатый:

— На что вы готовы, чтобы добиться своей цели?

Оборачивалась медленно. Очень медленно, уже подозревая, что увиденное мне явно не понравится. Так и было. Вид отрубленных рук — это, я вам скажу, тот еще импрессионизм. Умар, в отличие от меня, не ограничился угрозами, а просто саданул чернокнижника по запястьям топором, который обронил охранник.

От дикой боли мой убийца, который до этого мига пребывал в счастливой отключке после встречи с булыжником, пришел в себя. Но заорать на весь грот драконоборец черноглазому не дал — ловко засунув в рот… остаток колбасы. Гад. Я б ее и сама доела.

Умар аккуратно, не касаясь крови, извлек из кандалов кисти рук чернокнижника, которые в отдельности от хозяина смотрелись жутко.

— Если хочешь вернуть их назад, советую ответить на ее вопросы, — последовал кивок в мою сторону. — Скажешь правду — верну, и ты еще успеешь их прирастить. Может, даже силы своей не потеряешь. Как тебе такой расклад?

Я сглотнула. Только сейчас до меня дошло, что, клянясь «вытрясти все», драконоборец говорил отнюдь не фигурально. С этого героического психа станется выполнить зарок и в прямом смысле «вскрыть» киллера.

— Поклянись, что сделаешь так, как сказал! — потребовал черноглазый.

— И не подумаю, — задумчиво рассматривая отрубленную кисть, ответил Умар.

Молчаливое противостояние длилось несколько мучительных секунд. Было видно, что чернокнижник терпит из последних сил: на его лбу вздулись вены, на висках выступил пот, глаза, до этого казавшиеся чернильными, сейчас и вовсе напоминали две черные дыры, которые способны поглощать не только свет, но и материю.

— Вайнес. Она приказала мне изничтожить дочь кнесса, носительницу печати. Оплатила вперед, полновесным золотом и жизнями сорока своих слуг. Моя кровь — залог правдивости слов…

Слабое даже не свечение, появление ядовито-зеленого тумана, стало свидетельством: сейчас прозвучала своего рода клятва. Вот только имя «Вайнес» не сказало ровным счетом ничего. Зато Умар подобрался.

— Зачем молодой жене кнесса смерть падчерицы?

— Не мое дело. Я взял деньги и силу.

— Клялся?

— Клятва чернокнижника заказчику? — Смеха не получилось, скорее рык, но даже я поняла, что парни с ядовитой кровью словами отнюдь не разбрасываются.

— Тогда забудь об этом своем заказе. Она моя. Считай, что тебя перекупили, предложив гораздо большее, чем деньги.

Чернокнижник скривил губы, словно понял все, даже то, что не было произнесено вслух.

— Не сомневайся, драконоборец, я ценю свою жизнь и шкуру выше золота.

Тихо, крадучись, сделала шаг, второй… Оба, и чернокнижник, и Умар, не заметили, как я скользнула к выходу из грота. Последнее, что увидела, это темную, почти чернильную кровь, которая сочилась на камни из обрубков рук, когда Умар бросил кисти на грудь чернокнижнику. До слуха донеслось:

— Я свое слово держу. Держи и ты свои руки…

Выскочив наружу с так и зажатым в руке кинжалом, мазнула взглядом, лихорадочно осматриваясь. Вокруг лежали густые вечерние сумерки. В полумраке угадывалась дорога, она извивалась змеей меж уступов и вела вниз. Подняла голову. Выше был крутой склон. Справа гремел водопад. С другой стороны грота маячила пропасть. Или это небо? Скала так внезапно обрывалась в пустоту, что я утвердилась в своем предположении — мы на парящей твердыне.

Я уже не видела драконоборца, но его грозное: «Ты где?» — эхом разнеслось по стенам пещеры.

Эта короткая фраза придала мне небывалой прыти: я шустро начала карабкаться вверх, памятуя о науке улиц: бежать вниз всегда легче и быстрее, но ты виден преследователям как на ладони.

Когда драконоборец выбежал из грота, я уже распласталась над входом. Задержала дыхание и буквально слилась с камнями. Благо ночь была моей сообщницей.

Небо, особенно близкое, с невероятно яркими звездами и нереально большой луной, завораживало. Жаль только, что мне было не до романтики.

Послышались звуки шагов, а за ними и голоса. Они возвестили о незыблемой истине: если жизнь тебе кажется хреновой, то знай, есть еще и продвинутый уровень — васаби. Специально для тех «любимчиков» судьбы, которые умудряются словить сверхконцентрированную порцию неприятностей.

В моем случае эта японская хрень выглядела как целая делегация, идущая по тропинке к пещере. Три факела освещали дорогу и семерых мужчин, причем трое из них явно были знатью. Парча и бархат плебеям и простым воинам не полагаются. Первым — роскошные материи не по карману, для вторых такая ткань вкупе с вычурной портновской работой — слишком дорогой и неудобный доспех.