Перелом (СИ) - Суханов Сергей Владимирович - Страница 139

Свои-то боеприпасы мы делали без расчетов, только подбором на основе множества испытаний. Так, за лето по теме реактивных снарядов против укреплений мы провели более пяти тысяч экспериментов по разрушению укреплений боеприпасами с кумулятивными частями, пробивавшими стены и крыши укрытий — уж что-что, а технология массового эксперимента была у нас отработана на пять. Работы упрощал и тот факт, что взрывные явления масштабируются, то есть можно сначала исследовать небольшие устройства с массой взрывчатки пятьдесят-сто грамм и потом переносить результаты, пусть и с поправочными коэффициентами, на устройства с другим количеством взрывчатки — для проверки и отработки уже технологии изготовления.

Так что к началу сентября мы были готовы разрушать и истреблять — метр бетона и метр обсыпки уже не являлись для нас преградой, и это при массе боеприпасов не полтонны, а всего пятнадцать килограммов! Вот только целей не было! Стрелять было не по по чему! Не было у немцев таких укреплений на восточном и южном флангах нашего фронта. И причем военные, что в течение лета вылетали с экспериментальными боеприпасами, нам это и говорили, вот только мы, увлеченные их разработкой, не особо слушали — "не было, так появятся!". Не появились. Как были дерево-земляные, так такие и оставались — неоткуда было у немцев взяться тут бетону в массовом количестве — все транспортные пути и грузоподъемность транспорта были отданы для наступательных операций. А для обороны они строили стандартные дзоты и укрытия.

Немецкие дзоты имели покрытие в один или два наката с засыпкой грунтом в тридцать-пятьдесят сантиметров — тут и обычные РС-120 справятся, да по ним даже кумулятивные РС-60 неплохо работают — с чего мы, собственно, и начали работы по этой теме. Вот разве что убежища на шесть-десять человек имели покрытие уже из двух-трех, иногда и четырех рядов наката, что защищало их от снарядов 76 миллиметров, а иногда и от 152 — по этим — да, новые снаряды будут уже кстати. Вот только немцы нечасто их пока делали — южный и восточный фронты еще не перешли в стадию позиционных, наоборот, они бурлили и колыхались, и все, что немцы успевали порой построить — это окопы, те же дзоты, иногда завозили пулеметные бронированные колпаки — "Крабы" — толщина их лобовой брони была 140 миллиметров, но на крыше и по бортам — 25–40 — опять же — пробиваются нашими РС-60.

Хотя, в последнее время немцы все чаще и чаще стали стараться строить максимально быстро максимально мощную оборону — как раз с дзотами и укрытиями, тогда как ранее для установки пулеметов предпочитали открытые площадки, с которых можно было обстреливать более широкие сектора и быстро маневрировать между площадками. Да и трудоемкость их сооружения была сравнительно невысокой. Вот только и жили площадки не долго — обнаружить их легко, уничтожить расчет можно даже несколькими выстрелами из пушек калибра 23 миллиметра. Так что, похоже, мы приучили немцев закапываться как можно глубже, они даже начали все больше маскировать брустверы своих окопов, тогда как раньше этого обычно не делали — типа "все-равно наступать". Вот на западном и юго-западном фронтах — там да, немцы понастроили мощные линии обороны, с железобетонными укреплениями — как сборными из отдельных элементов, так и монолитными, с толщиной стен до одного метра, с применением в отдельных случаях в покрытии двутавровых балок, рельс или волнистого железа. Наверное, прежде всего там и пригодятся новые боеприпасы, хотя и без них с начала сентября там были значительные подвижки, о которых расскажу, наверное, уже в следующей книге.

А пока на их производстве работало двести человек, выпуская по четыреста кумулятивных РС-120К в сутки, причем в основном — на изготовлении начинки, требовавшей повышенной точности изготовления, а внешняя обвязка — корпус, оперение, пороховой двигатель — была от обычных РС-120. Если принять, что на один дот, дзот или укрытие уйдет четыре снаряда — из-за сложностей с обнаружением, рассеивания, да и просто для надежности — а на километр у немцев приходится один-два дота-дзота и два-три укрытия, то есть до пяти объектов, то мы сможем стирать в сутки линию обороны длиной в десять километров. Или, с учетом нескольких линий — зачищать от укреплений два-три километра обороны.

Но и это еще не все. Пока мы начинали использовать конструкцию на основе существующего реактивного снаряда. Но мне, пусть и поздно, вспомнилось устройство из моего времени под кодом ОЗ-1 — Окопный Заряд — заряд для проделывания одиночного окопа в твердых или мерзлых грунтах — как-то смотрел про него сюжет в передаче "Полигон". Заряд явно сделан ненормальными в хорошем смысле людьми. Ну еще бы — кому придет в голову пулять ракетами вглубь земли? Нашим это пришло. Кумулятивная часть устанавливается на грунт, сверху прикручивается фугасный заряд с реактивным двигателем, соплом вверх (это не шутка, это солнечный русский гений!!!). Все это дело боец инициирует и отбегает в сторону — дальше работает пиротехника. Кумулятивный заряд пробивает в грунте шурп глубиной в метр-полтора-два, реактивный двигатель загоняет в этот шурп фугасный заряд, который взрывается в грунте и разрыхляет его — получается засыпанная рыхлым грунтом воронка диаметром 0,5–2,5 метра и глубиной до полутора метров. И затем его вычерпывают лопатой. Просто и эффективно. Причем кумулятивная часть диаметром сантиметров десять имеет менее полкило взрывчатки, длинный фугасный заряд диаметром сантиметра три, чтобы прошел в шурп — 650 грамм. На все про все. То есть все это с большим запасом укладывается мало того что в габариты, так еще и в массовые ограничения наших реактивных снарядов. Остается только повторить — если загнать внутрь блиндажа, скажем, даже килограмм взрывчатки — в живых никого там не останется с вероятностью 99 %.

Глава 22

Но над таким боеприпасом мы еще только начинали работать.

Так что, несмотря на новое оружие для разрушения немецкой обороны, из-за усилившегося огня немецких пехотных и танковых подразделений мы временно прекратили атаковать сильно укрепленные немецкие позиции — надо было подобрать ключик. К тому же хватало и слабых позиций, которые только начинали оборудоваться. Да и ловить фрицев "на встречном движении" или когда они угомонятся к ночи — это святое. Надо было спешить набить как можно больше "азиатских", "африканских" и "европейских" фрицев, пока они не приноровились к войне на русском фронте. И по мере того, как мы пропихивали на юг все больше вездеходов и БМП, ситуация исправлялась. Эта техника могла пройти почти что везде, насыщенность рациями позволяла командирам участков цепко отслеживать обстановку, а уже въевшаяся в подкорку привычка прикидывать и разведывать маршруты во всевозможных направлениях позволяла командирам подготовить варианты действий практически на любой сценарий, который только может разыграться на поле боя. Вскоре каждая из пяти боевых групп, державших южный фронт, организовала как минимум по три подвижные группы, которыми и нивелировались попытки немцев вклиниться в нашу оборону. Главное — правильно их расставить. Тут наверное самым важным фактором была полнота разведданных, иначе можно поставить группу так, что она просто не успеет доехать до атакуемого участка и немец успеет закрепиться на захваченных рубежах. Соответственно, командиры и пытались соотнести данные разведки с возможностью атаки по направлениям — "а смогут ли вообще те двадцать немецких танков пройти на данном участке? через подтопленную балку-то? или разведка ошиблась? или немцы затевают идти не в этом направлении? а тогда куда? вправо или влево? значит, придется подстраховать оба направления отдельной группой, одна не справится из-за ручья, который рассекает наш фронт — если вездеходная техника еще пройдет, то самоходкам придется делать крюк, и они не успеют. А если немцы пойдут клещами, то одной группы тем более не хватит" — так или примерно так и рассчитывали командиры предстоящие бои, их возможные сценарии.