Перелом (СИ) - Суханов Сергей Владимирович - Страница 49

Немцы продолжали там давить на Красную Армию. Ближе к нам был взят Белев, и, пройдясь вдоль Оки, немцы продавили оборону между Калугой и Тулой, взяв Алексин — по прямой до Москвы им оставалось менее ста пятидесяти километров, Тула уже находилась в полуокружении. Пожалуй, это был один из самых удачных моментов, чтобы ее взять. Причем немцы продолжали давить на север несмотря на то, что часть резервов им пришлось перебросить на наш фронт, а наши штурмовики, что мы бросили на поддержку РККА, наносили большой урон их колоннам. Но наши самолеты были выбиты за восемь дней, причем погибло 27 пилотов и стрелков, семнадцать попало в плен, и более сотни — раненных. Налеты на колонны и опорные пункты производились массово — по два-три десятка самолетов. А это большая сила. Один самолет несет двадцать кумулятивно-осколочных РС-60 или четырнадцать осколочных РС-82 или десять осколочно-фугасных РС-120. Двести патронов для пушки 23-мм, пятьсот крупнокалиберных 12,7 и две тысячи пулеметных 7,62. Штурмовики с РС-82 и 120 давили зенитные орудия ПВО прикрытия стрельбой с больших дистанций, а подлетавшие следом РС-60 гасили технику колонн — танки, САУ, автомобили. И все вместе — своим автоматическим оружием месили живую силу. В среднем налете в двадцать штурмовиков было примерно полсотни РС-120, семьдесят РС-82, двести РС-60, четыре тысячи снарядов 2Змм, десять тысяч патронов 12,7 и сорок тысяч 7,62. Этой силой можно было стереть в порошок полковую пехотную или батальонную танковую колонну — останется хорошо если треть, которую еще надо будет собрать по лесам и балкам, привести в чувство, сбить в новые подразделения. В день мы могли выполнить пятьдесят таких налетов — тысяча самолето-вылетов, по пять-шесть вылетов на самолет и по два-три — на экипаж из пилота и стрелка, с учетом пересменки экипажей на одном самолете. Это двадцать пять пехотных полков и двадцать пять танковых батальонов. В сутки. В идеале. Если будет колонна, если она будет замечена, если будет летная погода, если штурмовики в данном секторе не улетели на штурмовку другой колонны — факторов было много, как и колонн, поэтому некоторым удавалось и проскочить.

Но в среднем девять колонн в день мы громили. Не всегда они были полковыми или батальонными, но мы не брезговали и ротой танков и даже пехоты — чем меньше дойдет, тем меньше проблем. Немцы первый раз столкнулись с такой тактикой, так как впервые столь массово передвигали свои войска в доступности от нашей штурмовой авиации. Они активно задействовали истребительную авиацию, стараясь добраться до наших штурмовиков. В конце сражения у них тут было уже семьсот истребителей. Наши истребители — что наши, что РККА — прикрывали штурмовки. Но наших было всего сотня, РККА смогла выделить триста — и все сточились — у немцев было меньше потерь, так как они наваливались большими массами — по двадцать-тридцать истребителей, тогда как мы прикрывали свои штурмовые группы максимум десятком — сказывалась нехватка топлива, да и немцы, подтянув аэродромы севернее Орла, начали практиковать засадную тактику — отправить очередную наземную колонну и поднять в воздух пару десятков истребителей. Время подлета — пять минут — как раз мы только начнем штурмовку. А на аэродромах — еще несколько десятков в готовности десять минут подлета. И свои аэродромы немцы обложили мощной наземной обороной против наших ДРГ и зенитными ракетами против наших высотников, так что последним приходилось только вести наблюдение — пришлось выделить еще пять, чтобы они сообщали о взлете истребителей с аэродромов — немцы все чаще начинали летать низко, так что наши радиолокаторы становились слепыми.

Всего на операцию по перекрытию транспортных путей мы выделили десять высотных самолетов, которые постоянно отслеживали перемещение немецких колонн и отдельных машин. Немцы пытались создавать вдоль колонных путей и узлы ПВО — насыщенные зенитками разных калибров укрепления, которые прикрывали дефиле или переправы — лакомые места, где могла скопиться техника. Пришлось сначала выбивать эти узлы управляемыми бомбами высотников, а уже затем проводить штурмовку, как более эффективный и экономичный вариант.

Но и техника немцев не стояла на месте. Так, на поле боя появились ЗСУ-20-4 — бронированные, так что они были устойчивы к огню 23-мм пушек штурмовиков, подвижные, так что операторам высотников было трудно положить управляемые бомбы в юркую цель, опасные — четыре ствола создавали огонь высокой плотности, от которого было сложно уворачиваться — сравнительно легкая конструкция установки позволяла быстро переносить огонь. Приходилось много сил отвлекать на их уничтожение. Высотники стали применять крупнокалиберные бомбы — 100 или даже 250 килограмм. Даже если бомба падала в паре десятков метров, ее осколки могли поразить машину — разбить ходовую, перебить стволы, а то и пробить броню — с бортов она была двадцать миллиметров. Штурмовикам тоже приходилось разыгрывать целые сценарии, когда пара звеньев имитирует заход в атаку, а тем временем еще пара заходит с другого курса и садит по самоходным зениткам кумулятивными ракетами, полным залпом в двадцать штук — лишь бы быстрее поразить цель. Перерасход боеприпасов на одну цель бы просто огромным — даже по танкам столько не стреляли. Но ведь танки были беззащитны, тут же надо было ударить сразу и мощно, пока зенитка не пристрелялась. Это по танкам, выпустил тройку ракет — и смотришь как идут, пошли кривовато — добавил. По ЗСУ же надо лупить веером, а криво, косо — смотреть уже некогда. Только высокая плотность огня даст быстрый результат. В итоге на одну уничтоженную ЗСУ пришлось по одному штурмовику. Собственно, почти сотня штурмовиков и была уничтожена этими самоходками. К счастью, они скоро закончились у немцев — в Почепскую горловину ни одна так и не была введена — немцы потеряли их всех в Орловской горловине. Но и мы угробили на них массу времени и ресурсов.

Зато в Красной Армии обратили внимание на наше новое ракетное оружие. Так, средний расход ПТАБ у КА был порядка двухсот бомбочек на подбитый танк, тогда как у нас — пять ракет РС-60. Правда, у реактивных снарядов был недостаток — мы могли поразить следующую цель, только если она отстояла на полкилометра от первой — пока выровняешься, пока обнаружишь ее, пока прицелишься… Но и с ПТАБами стало не лучше, после того как немцы стали применять рассредоточенные порядки. Так что военспецы КА запросили у нас чертежи и технологические карты по производству РС-60 и пусковых установок, а также методички по их боевому применению и обслуживанию. Было приятно, ведь далеко не все вооружение было хотя бы рассмотрено. Те же АК-42 — "сложнее, чем ППШ и тем более ППС, патрон дороже" — ну и так далее — типа они и сами с усами. И порой так и было. Вот РПГ и СПГ понравились — легкое, простое и эффективное средство для борьбы с танками значительно улучшило устойчивость пехоты. Ну, хот так. Что будет дальше — неизвестно, ведь официально в СССР мы все еще именовались партизанскими соединениями, над чем порой похохатывали, правда, с примесью горечи — значит, еще предстоят разборки.

Так что мы под шумок решили сыграть очередную небольшую партию. Официальным наблюдателям Генштаба КА мы показали колонны, что шли на восток — "брать Орел". Но эти колонны, пройдя двадцать километров, сворачивали на юг — по нашим прикидкам, пока неофициальные "наблюдатели" донесут сигналы до своих кураторов из официальных, пока те сообразят что к чему — глядишь, и отожмем себе прокурорство.

Глава 16

С прокурорством была следующая проблема. Согласно Конституции, в СССР был прокурор СССР, который мало того, что следил за соблюдением законов, так еще назначал прокуроров союзных республик, то есть и нашей. А законы у нас уже не совсем соответствовали законам СССР, да и было опасение, что после войны против меня и моих соратников возбудят дела о незаконности наших действий. И нам такого было не надо — как минимум развалят все, что мы уже сделали, а то и перестреляют — про "Ленинградское дело" читал мельком, помнил, как там все нехорошо закончилось. Да и "дело авиаторов" тоже мелькало на задворках памяти — пока шла война, никого не трогали, а закончилась — многие "полетели", и не только с должностей. Так что ну нафиг. Не, у меня уже были пути отхода за границу, но еще придется вытаскивать минимум триста человек ближайших соратников, на ком держится республика, а с членами их семей наберется и две тысячи.